Баве Назе: Путешествие в Мир Иной

автор RIATAZA
620 Просмотры

Суфий Хусейн перед смертью повторял слова муллы, которые тот декламировал на покойников. В частности его внимание привлекало: «Эй, сын такой то женщины…», что очень не нравилось ему, но мулла объяснял это так: «Никто, кроме Бога и самой матери, не знает кто отец ребенка, поэтому покойника зовут в могилу именем по матери, а не по отцу. Мункир и Накир придут к вам и спросят : «Кто твой Бог?» Ты скажешь им: «Мой Бог есть ваш Бог». Они спросят: «Кто твой пророк?» Ты скажешь: ”Мой пророк — Мухаммад, мир ему!”»

По этому поводу муллы в своих проповедях говорили: «Если так ответит верующий человек, то Бог определит его могилу как частицу рая».

Суфий Хусейн, не успел открыть глаза после смерти, как две тени возникли перед ним из сумерек. Прежде чем они что-то скажут, он быстро быстро ответил: «Бог мой и твой, а мой пророк твой». Суфий Хусейн сразу понял, что что-то не то сказал. Поэтому про себя он вернулся к своим молитвам. Однако обе тени не дали ему что-либо сказать и в один голос спросили:

— Какой ты национальности?

Суфий вновь растерялся и чуть не повторил свою ошибку: «Мой Бог твой». Но он остановился и с неким хвастовством сказал:

— Слава богу, я мусульманин…

Они снова в один голос, но сердито:

— Мы не спрашиваем тебя о твоей религии, мы спрашиваем о твоей нации. Не будь глупым и отвечай!

Как во времена своего адептства такие вопросы приносили боль суфию Хусейну, так и до сих пор он вздрагивал от этого. Он пробормотал про себя: «Господи! Даже на Том Свете они спрашивают об этом!» Внезапно в его ушах раздались слова муллы: «Так как пророк является прашуром арабов, то они становятся Богом избранными племенами на земле». Вспоминая это, суфий Хусейн смело ответил:

— Я из племени Пророка.

Сказав это, он вдруг почувствовал уверенность и даже с пафосом продолжил:

— Что это за вопросы? Ведь мусульмане все братья и между ними нет разницы.

— Что ж ты о другом не говоришь?

— О чем? – Суфий быстро переспросил.

— О том, что «между арабами и не арабами нет никакой разницы, кроме искренней веры».

Суфий вновь пафосно сказал:

— Да, вы правы. – Сказал он и снова погрузился в панику.

— Но арабы и турки отличали себя от своих «братьев» — курдов-мусульман. Да… Разве не так?

Суфий Хусейн замкнулся и не знал что сказать.

— Ладно.

Две тени мягко повторили свой вопрос:

— Какой ты национальности?

Хотя вопрос был задан мягко, тем не менее чувство страха не оставляло Хусейна. Однако, когда он понял, что разговор между ними идет на курдском языке, он начал немного приходить в себя и удивленно спросил себя: «Разве муллы не говорили, что в том мире Мункир и Накир задают вопросы по-арабски?» А когда люди спрашивали: «Сейда, но мы же неграмотны и не знаем никакого языка, кроме курманджи, как же мы будем отвечать по-арабски?»

Муллы за ответом в карман не лезли, и говорили: «Бог очищает верующих и они могут говорить на всех языках».

Хотя суфий Хусейн прекрасно понял, что обе тени – представители его нации, все же он не сразу признался. Он хитро им ответил:

— Дорогие вы мои, я курмандж-мусульманин. – Здесь он снова вспомнил о своем адептстве. Тогда также без стеснения спрашивали: «Ты в первую очередь мусульманин или курд?» И суфий, подлизываясь, отвечал им: «- Слушайте, я – и то и другое.»

Адепты отпускали его с миром. Но теперь эти две тени решительно настаивали на свой вопрос:

— Мы спрашиваем тебя в последний раз: какой ты национальности?

Суфию Хусейну ничего не оставалось, кроме как признаться:

— Я курд.

С этим признанием лучи света, словно прожекторы, опустились на гробницу Хусейна. От такого излучения он прикрыл глаза руками. Через мгновение он огляделся и увидел, что оба мужчины стоят на коленях, друг против друга. Суфий снова попал в ситуацию, когда не знал что делать. Но эти двое, вздохнув с облегчением, представили ему свою дилемму:

— Ты наш хозяин, Всевышний поручил встретить вас, чтобы ознакомить с положением страны и народа.

Суфий Хусейн не мог поверить своим ушам и глазам, но еще раз сказал себе: «Очевидно, Бог внял моим молитвам и постам и, я теперь в раю».

Тут же двое мужчин ответили на то, что было у него на уме:

— Нет, дорогой, мы пришли поприветствовать тебя, потому что ты – курд.

— Неужели! Потому что я курд?!! – Он машинально высказался и снова про себя: «Поэтому муллы говорили: кто в этом Мире испытывал лишения, тот на Том Свете обретет благословение Божие».

— Пожалуйста, не торопитесь! Мы расскажем вам все, в свое время.

Этими словами, оба мужчины подали сигнал суфию встать из своей могилы.

Суфий Хусейн молча встал и вышел.

Оба мужчины встали к нему с обеих сторон и отправились в долгую и широкую дорогу. По обе стороны дороги; здания были выстроены в ряд. Их обитатели были видны с улиц. Суфию Хусейну показалось, что некоторые здания были похожи на сады, а другие — на мясные лавки, в которых были вывешены, словно туши, тела людей. Не успел он удивиться, как его спутники сказали ему:

— Дорогой, сейчас мы тебе все объясним. Прежде всего надо сказать, что в нашей стране создано равенство по делам и потребностям человека.

«Равенство по труду людей…» Суфий Хусейн повторил про себя эти слова и спросил себя: «От кого же я слышал эти слова раньше?» И тут же вспомнил, что коммунисты говорили то же самое.

— Да, действительно, в том мире коммунисты так говорили…

Оба человека сразу «прочитали» его мысли и высказали свое мнение по этому поводу:

— Языки у них были длиннее метра, а для работы они были непригодны. Вот почему они наказываются в нашем мире.

В доказательство они обратили его внимание на дом, наполненый людьми, где у всех были высунуты языки.

— Смотри! Языки у них застыли в таком положении из-за их лжи.

Суфий Хусейн посмотрел на них удивленными глазами. Но тут он увидел среди этих коммунистов и своего шейха. Он удивленно спросил:

— Мой шейх и коммунист?! Он и атеизм?!

— Его дела никак не сходились с его словами, — сказали оба мужчины суфию. Потому и говорят: «Овцы своими ногами, а козы своими, никто не войдет в чужую могилу…»

— Поэтому нам говорят: «Прислушайтесь к знаниям муллов и шейхов, но не повторяйте их дела!» — сказал суфий, и обратил свой взор в высь: «О, Боже! Никому, кроме тебя, не ведома чужая душа!»

Он остался довольным своим криком души. И это было впервые, когда его вера пришла ему по душе. И он пошел… Он понял, что ноги его стоят на твердой земле, а за спиной у него высокие горы. Теперь он шел свободно. Он поднял голову и уверенно огляделся. Но как только его взгляд упал на нескольких жандармов, он ужаснулся и колени задрожали от страха. В панике положил руку на голову, чтобы поменять свою шапку.

А это были как раз те самые жандармы, которые однажды, по дороге в город, встретили его. В тот момент у него не было времени надеть шапку. Жандармы накинули ему на шею его же шарф и стали погонять его, как осла, посмеиваясь: «Сын осла, коль не хочешь надевать шапку, мы наденем тебе на шею удавку!»

Оба спутника повернулись к суфию и сказали:

— Давай, дорогой, теперь ты можешь отомстить этим турецким жандармам.

Суфий не успел ничего сказать, как сержант со своими жандармами оказались перед ним на коленях.

— Отомсти!

— Боже мой!

— Смотрите, — сказали двое мужчин жандармам, — посмотрите, какая великая душа у курда! Он не хочет пачкать о вас свои руки…

— Господи! Жандармы в таком положении?!

С этим ужасающим вопросом суфий Хусейн вздрогнул в своей постели и проснулся. Когда он понял, что все это ему всего лишь приснилось, он стал вслух молиться и вспоминать свой сон. Он благодарил Бога за то, что не поднял руку на жандармов. Ведь, по толкованию муллов, во снах солдаты – хранители Бога!

Автор: Баве Назе — известный курдский ученый и писатель

Related Posts

Оставить комментарий