Турецкий аналитик: Будет ли в Турции когда-нибудь решен курдский вопрос?

автор RIATAZA
432 просмотры

РАСКЛАД СИТУАЦИИ: 12 сентября 2021 года Кемаль Кылычдароглу, лидер главной оппозиционной Народно-республиканской партии (НРП), заявил, что прокурдская Демократическая партия народов (ДПН) – третья по величине партия в турецком парламенте – станет «законным собеседником» в переговорах по поиску решения давней проблемы. Тем самым Кылычдароглу вновь разжег дискуссию о курдской проблеме. Лидер кемалистов далее попытался провести различие между ДПН и запрещенной Рабочей партией Курдистана (РПК), заявив, что было неправильно вести переговоры с лидером РПК Абдуллой Оджаланом, как это делало правительство Партии справедливости и развития (ПСР) в период с 2013 по 2015 год. Эти переговоры, кстати, привели к историческому соглашению о пересмотре конституции Турции и создании «демократической республики», уважающей этнический плюрализм. В ответ Оджалан должен был призвать РПК сложить оружие. Первоначально президент Реджеп Тайип Эрдоган приветствовал соглашение, которое было подписано во дворце Долмабахче в Стамбуле 28 февраля 2015 года заместителем премьер-министра Ялчином Акдоганом, министром внутренних дел Эфканом Ала и членом парламента от партии ДПН Сирри Сюрейя Ондер.

Но затем, при неясных обстоятельствах, Эрдоган внезапно отрекся от соглашения и изменил курс. Почему это произошло, было предметом серьезных споров. Эрдогана, скорее всего, вынудили к этому военные; начальник Генерального штаба несколькими месяцами ранее предостерег правительство от продолжения мирного процесса с РПК. Альтернативное объяснение состоит в том, что сам Эрдоган пришел к выводу, что его правительство зашло слишком далеко в удовлетворении требований курдов. Однако это крайне маловероятно, поскольку предполагает, что президент не знал о том, на что согласилось правительство. Другие согласились с объяснением, что Эрдоган был разгневан, когда понял, что ДПН не собирается поддерживать его заявку на президентскую систему, и решил наказать курдов. Это объяснение, однако, игнорирует тот факт, что попытка Эрдогана привести конфликт с курдами к мирному решению была искренней, хотя и нереалистичной. Эрдоган — первый турецкий лидер, публично продемонстрировавший спокойное отношение к своей этнической идентичности – его семья грузинского происхождения – и он уже в 1991 году, когда был ведущим членом Исламистской партии «Благоденствия», предложил официально признать курдов и другие группы меньшинств и защитить их право на получение образования на их родных языках.

Напротив, Кылычдароглу, который имеет курдское происхождение, но возглавляет партию, являющуюся турецко-националистической, до сих пор старался не оспаривать государственную ортодоксальность в отношении курдов и этнической принадлежности. Но в связи с президентскими и парламентскими выборами, запланированными на 2023 год – и которые, как многие подозревают, будут назначены раньше, – Кылычдароглу ведет предвыборную кампанию: он, тем самым сигнализирует о намерении баллотироваться на пост президента. И, чтобы победить, он – или кто бы ни был кандидатом от союзной оппозиции – должен будет «обхаживать» курдских избирателей, одновременно не отчуждая турецкую националистическую базу НРП и ее главного партнера по альянсу, националистическую «Партию добра». Эрдогану, тем временем, нужно будет вернуть курдских избирателей, которые толпами покинули его с тех пор, как он объединился с крайне правой Партией националистического движения (ПНД) в 2015 году, чтобы быть переизбранным после отмены соглашения Долмабахче.

ВОЗМОЖНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ: Утверждая, что ДПН – в отличие от Оджалана – является законным собеседником с «народной поддержкой и представленным в парламенте», лидер НРП предпочел упустить из виду, что Оджалан пользуется значительной поддержкой среди турецких курдов. Предположительно, Кылычдароглу рассчитывает, что он повлияет на курдов, приняв ДПН, которую поддерживают семь из десяти курдских избирателей, надеясь успокоить турецких националистов, продемонстрировав, что это не означает, что он будет вести переговоры с Оджаланом и РПК. Тем не менее, хотя проведение резкого различия между ДПН и Оджаланом может иметь смысл в качестве избирательной стратегии, это не является стратегией решения курдской проблемы.

Решение ускользнуло от Турции не потому, что государство вело переговоры с якобы незаконным собеседником, а потому, что турецкая сторона опасается, что удовлетворение требований курдов поставит под угрозу целостность государства и нации. Решение будет достигнуто только в том случае, если турецкие опасения будут развеяны, а требования курдов будут удовлетворены. Теоретически открытый демократический процесс мог бы помочь примирить турецкие страхи и курдские требования путем «просвещения» общественного мнения, но проблема с акцентом Кылычдароглу на легитимности курдского собеседника заключается в том, что он скрывает реальные причины, по которым решение не удалось достичь, и, таким образом, не признает масштаб проблемы.

Заявление Кылычдароглу побудило Сезая Темелли, бывшего сопредседателя ДПН и члена парламента, возразить, что «настоящим адресом и собеседником демократического решения является Имрали (остров в Мраморном море, где Оджалан находится в заключении с 1999 года)». Это заявление, однако, было оспорено заключенным бывшим сопредседателем ДПН Селахаттином Демирташем, который написал в твиттере, что «ДПН стремится помочь решить все проблемы Турции, включая курдскую проблему», и подчеркнул, что «адресом для решения, естественно, является Великое национальное собрание Турции (парламент)», вообще не упоминая лидера РПК. Тем временем Митхат Санкар, нынешний сопредседатель ДПН, занял третью, среднюю позицию, настаивая на том, что «Имрали также будет играть определенную роль в этом вопросе».

Противоречивые сообщения от ДПН подчеркивают глубокие разногласия в партии, которой еще предстоит решить, будет ли она демократической левой партией как для курдов, так и для турок, за которую выступает Демирташ, или этнической партией, которая настаивает на автономии для курдских провинций Турции в соответствии с целями и директивами РПК, хотя, по общему признанию, она в основном склоняется в последнем направлении. Известно, что РПК возмущена Демирташем, которого так же не любят курдские националисты жесткой линии, как его, одновременно, боится националистический турецкий государственный истеблишмент.

Тем не менее, курдское движение представляет собой единый вызов устоявшейся идентичности турецкого государства и нации; кто бы ни был собеседником с курдской стороны, турецкой стороне все равно придется смириться с тем фактом, что решение останется недостижимым, если оно не удовлетворит требование курдов о «демократической республике» (как форме правления в Турции в целом — RiaTaza), при этом курды официально будут признаны ее партнером-основателем. Любая новая попытка решить проблему неизбежно вернет Турцию к 28 февраля 2015 года и возродит дух соглашения Долмабахче; курдская сторона вряд ли удовлетворится чем-то меньшим, чем то, на что турецкое правительство согласилось в 2015 году, когда обе стороны согласились развивать «плюралистическое, демократическое понимание и признание идентичности» и «определить демократическую республику, общее отечество и нацию в соответствии с демократическими критериями» и закрепить этот плюрализм в измененной конституции». Кылычдароглу своим высказыванием вновь открыл ящик Пандоры, но нет никаких оснований предполагать, что сопротивление со стороны органов государственной безопасности, которые уничтожили соглашение Долмабахче, ослабло. Напротив, это сопротивление, скорее всего, усилилось.

Турецкое государство было готово пойти на многое, чтобы помочь курдскому движению, чтобы гарантировать, что РПК сложит оружие, но в итоге пришло к выводу, что это слишком опасно затрагивало бы безопасность Турции. С учетом того, что курдское ополчение, связанное с РПК, вооруженное и защищенное Соединенными Штатами, создало де-факто мини–государство на севере Сирии, Турция, по мнению Анкары, вряд ли могла позволить себе риск того, что РПК и ДПН почувствуют побуждение добиваться большего Курдистана, охватывающего юго–восточную Турцию и северную Сирию. Недавние события в США решение выделить 170 миллионов долларов курдскому ополчению в Рожаве, безусловно, не изменит представления Анкары о том, что она сталкивается с американо-курдской угрозой, в отношении которой она должна сохранять бдительность.

ВЫВОДЫ: Курдские избиратели стали критически важными для исхода выборов в Турции, как показали совсем недавние муниципальные выборы в Стамбуле в 2019 году. Кандидат от оппозиции Экрем Имамоглу одержал победу только потому, что заключенный в тюрьму бывший сопредседатель ДПН Селахаттин Демирташ дал указание курдским избирателям проголосовать за него. В ответ правящему альянсу ПСР-ПНД также пришлось прибегнуть к разыгрыванию курдской карты, заручившись поддержкой брата Абдуллы Оджалана, который по государственному телевидению призвал курдов голосовать за кандидата режима.

Это ироничное развитие событий, потому что президентская система была введена частично для того, чтобы нейтрализовать влияние курдского движения, лишив власти парламент, в котором ДПН получила значительное влияние на президентство.

В то время как решение курдской проблемы, скорее всего, по-прежнему будет оставаться недосягаемым, у Турции нет альтернативы, кроме как пробиваться, чередуя осторожные реформы и подавление вооруженного сопротивления. Турция может только надеяться, что региональные события, и, в частности, американская политика по соседству, не будут способствовать тому, чтобы отношения между турками и курдами достигли катастрофической точки.

Автор — Халил Каравели ,старший научный сотрудник Совместного исследовательского центра Института Центральной Азии и Кавказа и «Программы исследований Шелкового пути», а редактор портала Turkey Analyst. Он является автором книги «Почему Турция авторитарна: от Ататюрка до Эрдогана» (Pluto Press).

Turkeyanalyst.org   —   Перевод Riataza.com

Выводы и позиция автора статьи не обязательно совпадают с позицией редакции RiaTaza.com

 

0 комментарий
0

Related Posts