«Великая доска японских шахмат «сеги» или Курдистан и курдский вопрос на широком международном фоне

автор Валерий Емельянов
344 просмотры

(Время и мир за пределами Башура. Международная панорама для курдов и Курдистана)

Нет все же «неистовый Збиг» (Бжезиньский) был в свое время прав, сравнивая геополитику и современные международные с «великой шахматной доской». Только вот ныне это скорее доска не для классических, известных всем шахмат, а для японских шахмат «сеги». Эти последние сложнее чем просто шахматы, в них можно, например, съеденную фигуру противника затем выставить на поле боя как свою, что резко увеличивает количество возможных годов и комбинаций в игре. То есть обычные шахматы — игра на ограниченной плоскости, а сеги – сложная и запутанная игра в трехмерном пространстве.

Международные отношения сегодняшнего дня с Курдистаном и курдским фактором в их центре то же своей многовариантности в нашем новом «постковидном» кризисном мире также очень и очень многовариантны. И попробуем их проанализировать, начиная от ситуации в Башуре и кончая самым широким международным фоном. Сегодня это самая, что ни на есть практическая задача, а не просто стремление заполнить пустые страницы печатных и интернет-изданий.

Начнем с Башура. Две недели назад Тегеран начал беспрецедентный военный и пропагандистский прессинг на Эрбиль с целью заставить ПРК изгнать со своей территории структуры иранско-курдской оппозиции. Главнокомандующий «Корпусом стражей исламской революции генерал Мохаммад Пакпур призвал к «решающему и сокрушительному ответу» на активность в Башуре структур ирано-курдской оппозиции, а командующий спецбригадой «Хамзех» КСИР Мохаммад Таги Осанлу рекомендовал гражданскому населению «обходить подальше» локации иранских курдов, расположенные преимущественно в городе Койя (Иракский Курдистан). Свои недвусмысленные угрозы Тегеран подкрепил авианалетами и атаками дронов-камикадзе. Слава Богу, на этот раз обошлось без жертв. Одновременно на этом поле играет Турция, которая наряду с авианалетами и наземными, проводит политику фактической этнической чистки сирийских курдов и атаки на вооруженную курдскую оппозицию внутри страны.

Уже давно говорилось о том, что Ирак (и, соответственно Башур) стали зоной геополитического противостояния Ирана и США (точнее ближневосточных регионов). В данный момент, однако, здесь ситуация также стала более сложной и многовариантной, и иракская «доска» превращается из доски для шахмат в доску для сеги. Как Турция, так и Иран своими действиями болезненно задевают суверенитет Ирака и Башура, тем более сегодня, на пике предвыборной ситуации в этой стране. При этом геополитические интересы Анкары и Тегерана в Ираке, да и вообще в регионе изрядно не совпадает, что является предпосылкой для антагонизма между ними. Из двух зол. Как говорится. Выбирают наименьшее и таким «наименьшим злом» для Ирака все-таки объективно является эрдогановский режим. Политика Анкары в большей степени антиапочистская, чем тотально антикурдская, она все-таки заинтересована в достаточно сильном и стабильном и стабильном Ираке и Башуре, во многом из-за геоэкономических соображений и внешнеполитической корректности, которой Турция, считающая себя самой 2 европейской» из стран Азии все-таки пытается плохо-бедно придерживаться. Напротив Тегеран, не обремененный многосторонними международными альянсами и недавно, в результате президентских выборов, получивший ультраконсервативное политическое руководство, теперь еще больше. Чем раньше усилит свой прессинг на экономический и военно-политический суверенитет Ирака, чтобы реализовать свою давнюю «голубую мечту»- сделать Ирак своим самым тесным союзником, даже более тесным чем Сирия (читай-марионеткой).

В таких условиях, казалось бы, для Багдада и Эрбиля, естественным шагом была бы опора на США и «коллективный Запад» в целом. Но вся беда в том, что, начиная с прошлой недели, «коллективного Запада» более не существует, что сделало более глобальную и более географически отдаленную от Башура панораму международных отношений не менее актуальной для него, чем изрядно затянувшийся турнир по политическому боксу ДПК-ПСК.

Совершенно очевидно, что Евросообщество потенциально трещит по швам. Мы уже имели «брекзит», евроскептицизм растет в консервативно-националистических Польше и Венгрии. А среди стран, составляющих становой хребет Евросоюза также растут разногласия. Они все хотят большей автономии, но при этом по-разному оценивают альянс с США прежде всего в сфере безопасности. Германия – за более тесный альянс, Франция – за большую самостоятельность. Французский президент Эммануэль Макрон вообще очень активно демонстрирует независимую внешнюю политику, в том числе по Ближнему Востоку и курдскому вопросу. В этом он опирается, во многом, на историческую традицию своей страны. Франция с середины прошлого века является членом НАТО, однако позднее, при президенте Шарле де Голле вышла из военной организации НАТО и проводила самостоятельную внешнюю политику, взяв, в том числе и курс на сближение с тогдашним СССР, поскольку под Европой в парижских коридорах тогда понималось пространство от Атлантики до Урала. Но нынешнему президенту Франции не повезло. На прошлой неделе его, говоря просто серьезно «кинул» президент США Джо Байден. Он добился разрыва контракта на поставку французских подводных лодок в Австралию, успешно предложив заменить их аналогичной продукцией Made in USA. Но самое главное и неожиданное – это то, что три англосаксонские cтраны – Великобритания, США и Австралия – объявили о создании тройственного военно-политического альянса противодействия возможной экспансии Китая в Юго-Восточной Азии, тем самым, дав понять, что будут играть «свою игру», отдельную, в том числе и от «коллективного Запада» в лице Евросоюза. Кстати, во многом Макрону «не повезло», что он учтя один урок голлистской Франции – независимый внешнеполитический курс, не учел другого — тогдашний курс был обусловлен тем, что Франция выполняла в отношениях между двумя равновеликими полюсами тогдашней международной жизни – СССР и США роль своеобразного «балансера», что обеспечивало ей прочное положение на внешнеполитической арене, поскольку такой «Париж» был нужен и Москве и Вашингтону. Ныне же Макрон попытался, демонстрируя полную «атлантическую» солидарность, одновременно сыграть очень самостоятельную игру. И это обстоятельство, видимо, породило в англо-саксонском сегменте «коллективного Запада» некие сомнения в надежности континентальных европейцев, как союзников, стимулировав их на создание собственных отдельных альянсов.

Это последнее обстоятельство уже откликнулось или вот-вот откликнется в Ираке и Курдистане. Не секрет, что здесь, как и в регионе Ближнего и Среднего Востока в целом, ключевую надежду возлагали именно на США. Трамп эти надежды не оправдал, что где-то понятно – американские республиканцы по своей доктрине являются «изоляционистами», а Трамп в силу личностных особенностей и социального положения миллиардера-девелопера, вообще, оказался изоляционистом в квадрате». Соответственно на Байдена возлагались надежды, поскольку демократы, напротив, главную ставку делают на внешнюю политическую и экономическую экспансию. Но новый президент очень осторожен. Он явно дает понять, что его приоритет – национальные интересы собственной страны. А внешняя политика — курс на противостояние с Россией и Китаем, союз с Европой должен быть прочным и тесным настолько, насколько Европа Брюссель готов следовать в фарватере политики Вашингтона. Что же касается Ближнего Востока, то здесь, США, имея хорошую опору на нефтеносном Аравийском полуострове в фокус своей политики поставят прежде всего нормализацию отношений Израиля с рядом арабских стран и палестинский вопрос, как имеющий для Вашингтона первостепенное значение не только с внешне-, но из внутриполитической и экономической точки зрения, учитывая наличие влиятельнейшей еврейской диаспоры в этой стране. Соответственно те сюжеты, которые имеют географическое отношение к неспокойному «подбрюшью Ирана ( Сирия, Ирак, Афганистан) имеют для политики нынешней вашингтонской администрации очень факультативное значение. Что касается Великобритании, с которой у Эрбиля в самое последнее время наметилось повышение активности в двусторонних отношениях, то можно заметить, что здесь возможно более тесное сотрудничество в политической и культурно-образовательной сфере, однако вряд ли следует ожидать динамики в области экономических отношений, по сравнению с нынешним уровнем. Великобритания может оказаться конкурентом в Ираке своему новоиспеченному союзнику по военно-политическому альянсу «англо-саксов» — США. Кроме того, у Лондона серьезный груз нерешенных проблем с соседями из континентальной Европы.

И раз уж мы сегодня играем не в традиционные геополитические «шахматы», а в японские «сеги», то выставим на игровую доску фигуру, ранее в этой партии не участвовавшую.

Речь о Китае.

Вряд ли очень оправданы политической реальностью страхи Запада перед возможной широкомасштабной военной экспансией Поднебесной. Внешнеполитическая и военная доктрина Китая, с послемаоистских времен давно и фундаментально опирается ан притчу, о мудрой обезьяне, сидящей на дереве и наблюдающей за схваткой внизу двух тигров. Его международная экспансия осуществлялась и осуществляется исключительно экономическими средствами. Многие из них конкурентоспособны по сравнению с западными. Например, процентные ставки по кредитам китайских госбанков ниже, чем предоставляемые частными западными или международными финансовыми структурами. Но активность Пекина на Ближнем Востоке (в том числе в Ираке или Курдистане) напрямую зависит от того, насколько здесь будет стабилизироваться внутриполитическая и региональная ситуация. Поэтому, несмотря на все бывшие в последнее время заявления, поступательного движения со стороны Китая на Ближнем Востоке придется еще немного подождать.

Общий вывод наш таков – вся прежняя система международных отношений и альянсов в наши дни находится де-факто в состоянии распада. Появляется большой соблазн вновь вспомнить максиму: «У курдов нет друзей, кроме гор!». Красиво, конечно, но не работает по одной простой как вода причине: горы – не люди. Поэтому вновь в свете новейших реалий актуализируются два простых принципа. Первый из них: отказ, от увы, распространенных на Ближнем Востоке, политических мифологем в отношении зарубежья (особенно западного), как фактора помощи в трудностях и чудесных потенциальных спасителей местных жителей, в том числе и курдов. Второе — строить международные отношения, как в регионе, так и шире, в целом мире на двусторонней, но реально дееспособной основе. В зависимости от конкретной страны, в этих отношениях должен быть выделен приоритет-экономическая, культурно-образовательная, военная или политическая сфера и вокруг этого приоритета выстраивать все остальные сферы отношения.

Потому что такими в эти дни становятся и наше время и, главное, наш мир. «Фрагментирующимся, но одновременно и «конкретизирующимся» с точки зрения взаимоотношений.

 

2 комментария
0

Related Posts

2 комментария

Aza Avdali 21.09.2021 - 13:11

Слушайте, уважаемый господин Емельянов, давно не читала столь убедительной и впечатляющей аналитики. Согласна практически по всем пунктам. А метафоричность Ваших рассуждений только усиливает и без того убедительную аргументацию. Наверняка, с Вами кто-то не согласится. Я же рассуждаю почти в том же русле. «Фрагментирующийся» мир, который вогнал многих в пессимизм, на Ваш взгляд становится одновременно «конкретизирующимся», а это уже оптмистично. А где Россия в этом дивном новом мире? Улетела и даже не обещала вернуться?

валерий емельянов 21.09.2021 - 15:13

Уважаемая Аза. Я долго думал-вставлять ли Россию в этот сюжет. Решил- обзор ее внешней политики с учетом курдского фактора надо сделать отдельно, тем более мы переболели выборной горячкой и результаты известны теперь

Комментарии закрыты