34.7 C
Kurdistan
Воскресенье, 9 мая, 2021

Вадим Макаренко:»Трансграничность как фактор развития курдского мира»

Видеоблог

КУРДСКИЙ МИР — единство в разнообразии 

Обычно, когда обсуждают курдскую проблему в наши дни, говорят об отдельных частях Большого Курдистана — турецком, иранском, иракском, сирийском Курдистанах. Несмотря на раздельность государственными...

«Посмотрите, кто пришел»

В новой программе видеоблога Риа Таза - известный журналист, поэт и переводчик Приск Мгои. Гость программы - доктор филологических наук, профессор, академик Академии наук Республики Казахстан Мирзоев Князь...

От «бесполетной зоны» до Курдского автономного региона в Ираке

5 апреля исполнилось тридцать лет со дня принятия резолюции 688 Совета Безопасности ООН, которая была одобрена после прекращения огня в Персидском заливе в 1991...

Интервью с известным курдским художником Темури Кулиани

Интервью с известным художником Темури Кулиани. Ведущая - Аза Авдали Гость - Темури Кулиани https://youtu.be/5kORQrfpP_A https://youtu.be/pu4L7n85bME

Этот доклад был представлен на конференции в Институте востоковедения 21 апреля и он вызвал большой интерес. 3 мая в 18-00 часов будет очередной выпуск нашего видеоблога, который будет посвящен затронутым в этой статье вопросам. Наши читатели могут прислать свои вопросы Вадиму Владимировичу Макаренко на наш сайт.

В. Макаренко

Тезисы

Поговорка, что у курдов нет других союзников, кроме гор, верна, если понимать, что ландшафт и стык границ, рассекающих курдский этнос на много частей, придают курдскому сопротивлению силу и устойчивость, которую иначе больше неоткуда было бы взять. В послевоенный период все повстанческие движения курдов разворачивались в нишах, которые оказывались защищенными благодаря границам, отделявшим одну часть курдских территорий от других. Они подпитывались средствами, либо так или иначе получаемыми от соседних стран, которые пытались разыграть курдскую карту, либо непосредственно от контрабанды товаров и людей, которые проходили через пористые границы Турции, Ирана, Ирака и Сирии. В то же время целостность курдского мира поддерживалась непрерывным разнообразным трансакционным (энергомассообменом) обменом, который никогда не прекращался внутри курдского мира, в котором сложилось своеобразное геополитическое разделение ролей в зависимости от того, какие ресурсы к продолжению борьбы были доступны той или иной его части. А с началом эпохи интернета, трансграничность получила еще и IT- измерение, когда по сути был создан виртуальный Большой Курдистан, а курдский этнос ощутил свой реальный масштаб, который уже ни одна курдская партия не может игнорировать в угоду своим локальным интересам. Окажись Курдистан волею судьбы самоопределяющимся монолитным государством, что предусматривал Севрский договор, у него была бы совершенно другая судьба, а не та, в которой он оказался разделенным на части. Мы не будем гадать о ней, а посмотрим, что получилось из разделения. Это не оправдывает несправедливость, допущенную в отношении курдского народа после первой мировой войны, но это позволяет понять закономерности развития Курдистана, поскольку иной истории у него нет.

География и история курской борьбы за свободу

Геоплитическая конфигурация полосы расселения курдского этноса предопределила его судьбу в XX веке и результаты его развития. Курдский мир полицентричен, многопартиен, даже поликонфессинальный, но при этом он уже сильно модернизирован. «Другой Ирак» — лозунг, по которым проходила рекламная кампания Иракского Курдистана, подразумевал, что Курдистан – другой, «современный» Ирак с политическими свободами, СМИ, партиями, выборами, демократическими институтами. Мы не говорим про новаторские идеи коммунализма в Рожава, которые приводят в восторг западноевропейских интеллектуалов, но непростая и часто критическая ситуация в политической жизни Иракского Курдистана отражает намного более высокий уровень модернизации политических отношений, чем во многих суверенных странах Центральной Азии и Ближнего Востока.

В чем причина этих особенностей курдского мира? Ответ в политической и экономической географии Большого Курдистана. К региону расселения разделенного на анклавы курдского этноса примыкают арабские – иракские и сирийские, иранские и турецкие территории. На севере нельзя забывать о Кавказском Курдистане. Но будучи формально юридически анклавами внутри стран своей приписки, курдские регионы сохранили трансграничные связи, которые обладали огромным потенциалом их взаимодействия, который и был задействован после второй мировой войны, когда с крушением колониальной системы исчезли метрополии, которые не были ничем ограничены в применении силы для подавления любых выступлений.

Рассекающие курдский этнос границы имеют большую протяженность и по-разному устроены из-за различного ландшафта местности, по которой они проходят. У них разная история и разная историческая глубина и лингвистическая дифференцированность. 822-км линия турецко-сирийской границы разрезала когда-то почти сплошной массив курдского населения по лишенной преград искусственной демаркационной линии, большую часть которой образовала железная дорога Стамбул – Багдад, так и не ставшая шелковым путем Ближнего Востока. 367 км ирако-турецкой горной границы, а также граница между Сулейманией и Халабжой с Ираном проходят по труднопроходимой горной местности. Есть 534-км турецко-иранская граница, которая возникла в 16 веке.

Не только разные географические условия, но и уже сформированная ими в ходе исторического развития специфика каждой из этих стран, в составе которых оказались курдские анклавы, влияли на скорость перемен. Иран, Турция, Ирак, Сирия, российское историческое пространство – все они отличаются друг от друга, также отличны условия в которых развивались курдские этнические общности в этих странах, которые в силу этого крайне различны. У курдских регионов разные потенциалы и перспективы развития. Это парадоксальным образом дает им возможность адаптироваться к настолько различным ситуациям, что одна курдская общность не смогла бы существовать в условия, в которых другая может выжить и победить. Например, в Ираке современная государственность начала формироваться в 1950-х годах, в силу чего структура общества оставалась традиционной, фактически «племенной»: «аги, лидеры кланов и шейхи, религиозные лидеры составляли элиту иракского курдского националистического движения. Этот трайбализм, по сути, все еще влияет на отношения между курдским движением, поскольку лидерам (из разных частей Курдистана. – В.М.) трудно сосуществовать и достичь общего дискурса». Турция к этому времени прошла фазу модернизации, хотя и с известными огрехами. Совершенно другая ситуация была постколониальной Сирии.

Но нет бывает худа без добра. Оказавшись разделенными между крупными державами, курды получили в свое распоряжение фактор, который оказывает огромное влияние на развитие национально-освободительного движения. Этот фактор можно назвать трансграничностью, хотя порой говорят о проницаемости границ, или о пористых границах. Думаю, что термин трансграничность более подходит, потому что, располагаясь по разным сторонам границ, курды обладали потенциалом их использования, а также существовали благоприятные политические условия для того, чтобы играть на разных интересах, а в данном случае достаточно враждебно относящихся друг к другу стран, для извлечения материальных ресурсов и использования территорий различных стран для достижения своих целей.

В возникавших союзах каждая сторона стремилась к своему интересу, все были себе на уме. Важным моментом было, что обширность региона и его геофизическая композиция не позволяла ни одному актору с курдской стороны монополизировать трансграничный потенциал в своих интересах, что вело к тому, что всегда действовало значительное число участников, которые находились в конкурентных отношениях между собой, имея собственные источники силы (снабжения, вооружения, политической и иной поддержки) и были вынуждены находить формы взаимодействия, хотя это всегда было нелегким делом, поскольку все имели свою территориальную базу поддержки, отрыв от которой вел к потере влияния. Принципиальным было сохранение собственной этно-территориальной доли, которой в силу обстоятельств лишилась в Турции РПК, которая борется за то, чтобы локализоваться в Сирийском или Иракском Курдистане, что оказывается непростой проблемой не только с точки зрения отношений с титульными этносами Сирии и Ирака, но, прежде всего, с точки зрения отношений с локальной курдской общностью. Это проявляется в непростых отношениях ДПК и РПК ПДС и КНС. Трансграничность не означает оторванности от «земли», а предполагает использование проницаемости границ в интересах динамичного развития конкретного курдского анклава, которое было бы невозможно при жестком контроле границ («граница на замке»), или если бы развитие курдского анклава полностью зависело бы только от титульного этноса.

Курдские акторы использовали разные геополитические ситуации, складывавшиеся в регионе, для получения поддержки от тех или иных стран, в границах которых они размещались. Геополитическая композиция региона находила отражение в характере отношений между курдскими силами, которые порой бывали враждебными, но далеко не антагонистическими, поскольку все понимали, что у курдов нет друзей, а союзы с внешними силами носят временный характер. Тем не менее сложились и сейчас существуют устойчивые группы акторов, участие в которых разводит курдские партии по разным лагерям: с одной стороны, до 2003 года существовала связка Анкара – ДПК/Эрбиль – Баас/Багдад, а, с другой, Баас/Дамаск – РПК – ПСК/Сулеймания – Шиитские партии/ Багдад — Тегеран. После 2003 года Багдад уже не представляет собой гомогенного единства, «мертвой тишины» времен Саддама Хусейна. До 2019 года в политической жизни Ирака преобладали шиитские партии, поэтому Багдад был ближе к ПСК / Сулеймании, сегодня в Багдаде технократическое правительство Мустафы Казыми, и оно оказывается ближе к Эрбилю в силу того, что в большей степени рассчитывает на взаимодействие с арабскими странами и Западом, что затруднено при доминировании иранской повестки в Ираке. Новая конфигурация отношений внутри Ирака позволила заключить соглашение по Синджару в октябре 2020 года, которое поддерживают Казыми/Багдад, ДПК/Эрбиль и Турция. Но это соглашение направлено на преодоление трансграничности, как в свое время аданское соглашение 1998 года, сыгравшее колоссальную роль в истории курдского мира. Интересы отдельных акторов курдского мира могут заставлять их ограничивать трансграничность. Важно просчитывать последствия этих действий. В соглашении по Синджару США вместе с Багдадом, Эрбилем, Анкарой. Важным элементом баланса политических сил в Ираке с 1980-х годов являются США, которые создали ситуацию «бесполетной зоны», под прикрытием которых курды сумели нарастить свой потенциал именно благодаря тому, что использовали во всю фактор трансграничности (пористые границы) Ближневосточного региона.

Транграничность – не панацея, а обоюдоострое оружие. Так, развитие таких цепочек трансрегионального взаимодействия, если оно ведет к усилению противостояния курдских партий или курдских регионов друг другу (ДПК – ПСК, Эрбль и Дохук против Сулеймании), – это ложный и опасный путь развития, хотя у некоторых акторов может появиться соблазн вступить на него, успех реализации модели позитивного использования трансграничности заключается конструктивном взаимодействии акторов курдского мира или одного из его регионов в собственном региональном пространстве. Например, взаимодействие сильных и самодостаточных партий ДПК, ПСК, Горран ради развития – экономического роста, социального прогресса — в рамках Иракского Курдистана, но эта же модель должна работать в рамках Большого Курдистана, который понимается не как унитарная территория, а как совокупность акторов разного уровня сотрудничающих в целях развития этого пространства. Упрощение политической структуры Иракского Курдистана в пользу победы одной партии, которая станет доминантой на политическом поле, или даже в пользу дружественного слияния двух партий в одну, негативно скажется на качестве развития Иракского Курдистана, хотя может дать некоторый временный мобилизационный эффект и позволить добиться важных результатов (например, очень соблазнительная цель независимость, за которую, казалось бы, можно все отдать), что и двигало эти процессы в других странах и в сторону централизации, часто чрезмерной.

Важно не скатиться к идее, которая негативно сказывается на развитии суннитского или шиитского мира, когда трансграничный потенциал религиозной общины используется, чтобы доминировать в полиэтничной или поликонфессиональной стране. Такие процессы активно идут на Ближнем Востоке. Сегодня часть суннитов Ирака все еще сохраняют надежду вернуть доминирование, опираясь на мощь суннитской уммы. С другой стороны, Иран активно строит шиитский мост к Средиземному морю.

Поскольку изменения происходили в столицах соседей, которые вступали во взаимные конфликты или заключали соглашения, то происходят мощные и достаточно быстрые трансформации, когда вся система отношений внутри курдского мира подвергалась решительным переменам. Такие моменты наступали в отношениях Ирака и Ирана (враждебные отношения до 1975 года, затем алжирское соглашение 1975 года и фактически прекращение иранской поддержки курдов и конец затянувшегося сентябрьского восстания, начавшегося в 1961 году; 11 март 1974 — «Закон № 33 о курдском автономном районе» — март 1975 года на пике восстания капитуляция шаха) в Сирии и Турции (аданское соглашение ). Целью соглашения было восстановление пошатнувшихся турецко-сирийских отношений, впрочем, турецкая делегация настаивала, что полная нормализация отношений наступит лишь после того, как Сирия помимо этих выполнит ряд других требований, среди которых было прекращение деятельности «по настраиванию членов Лиги арабских государств против Турции», а также помощь в поимке Оджалана. Эти требования были включены в текст соглашения в качестве дополнения. Президент Сирии Башар Асад отрицал, что соглашение стало результатом давления со стороны Турции, заявив, что он согласился подписать его, поскольку считал, что для Сирии лучшим выбором будет «быть друзьями с народом Турции», а это является несовместимым с поддержкой Сирии группировок курдов). Важным фактором подавления повстанческого движения стало то, что противостоящая ей турецкая военно-административная машина смогла взять под контроль границу, разделяющую курдов Сирии, Турции, Ирака и Ирана, за счет нелегального использования которой поддерживалась активность курдских организаций. Более того, помимо подавления курдского движения у себя в стране, Турция в случае с Сирией и Ираком, не дожидаясь, когда их национальные правительства сами справятся с внутренними повстанческими движениями, начала угрозами навязывать им политику подавления турецких курдов-повстанцев, создавших тыловые базы на территории Сирии и Ирака. Аданское соглашение ослабило бы фактор трансграничности настолько, что развитие курдского мира могло пойти по другому пути, но все изменила война США против Ирака (2003-2011), которая снова сделала границы проницаемыми.

Динамика развития Иракского Курдистана и фактор трансграничности

В настоящее время в силу того, что на севере Ирака и северо-востоке Сирии происходят, хотя и с разной скоростью и, скорее всего, с еще до конца не ясными последствиями, процессы формирования курдской государственности – Курдского автономного региона в Ираке и Автономной администрации Северной и Восточной Сирии. Курды, доминирующие в этих образованиях, впервые оказались заинтересованы в том, чтобы не просто обозначить границу между курдскими регионами, но и сделать ее по-настоящему непроницаемой вне официальных таможенных постов. Они впервые оказались заинтересованными в надежно контролируемой границе, поскольку это важно и для внутренней безопасности, и для получения налоговых и таможенных поступлений с юридически обретенной собственной территории, ситуация еще несколько десятилетий назад практически немыслимая для курдов. Однако ситуация усложнена тем, что большая часть курдского этноса, которая проживает в Турции, из-за жестких военно-административных условий, несмотря на десятилетия кровопролитной вооруженной борьбы, оказалась не способной конституироваться в Турции в качестве хотя бы автономного образования.

С Сирией было заключено Аданское соглашение 1998 года, которое лишило РПК баз на территории Сирии, сильно ограничило трансграничные возможности РПК и привело к аресту и пожизненному заключению лидера партии Абдуллы Оджлана. Последнее лишило РПК значительной части потенциала развития, т.е. способности адаптироваться к новой ситуации и определило инерционную траекторию ее развития. Профессиональные партийные кадры РПК были вынуждены покинуть Сирию, где были основные лагеря партии практически с момента ее создания, им пришлось рассредоточиться по зарубежью, а сохранившаяся часть руководящего ядра РПК передислоцировалось в горные районы на границе Ирака, Ирана и Турции. С этого момента происходит отказ от воплощения трансграничного панкурдского варианта развития, в идеале предполагавшего объединение курдского этноса в одном государстве (так называемый «Большой Курдистан»), в пользу создания региональных курдских квазигосударственных образований на локальных территориях компактного проживания курдов внутри чужих национальных государств.

Ситуация с Ираком была уже много сложнее. Автономия была обещана в Ираке еще в 1970 году, но не была принята, поскольку курды не получали реально автономного статуса, кроме того, арабы-сунниты попытались лишить их главной жемчужины Курдистана – нефтяных месторождений Киркука. В апреле 1974 года началась «вторая курдско-иракская война», в которой курдов поддерживали ЦРУ, Моссад и спецслужбы шахского Ирана. Эта война велась на пределе возможностей Иракского Курдистана, поэтому роль трансграничной помощи была крайне высока. Помощь поступала почти исключительно через Иран, поэтому, когда Ирак и Иран заключили показавшееся неожиданным соглашения в марте 1975 году, ситуация для курдов в Ираке стала практически безнадежной. В результате поражения очередного восстания курдский этнос понес колоссальные потери: более 100 тысяч курдов бежало в Иран, иракские силы безопасности буквально выжгли Курдистан, уничтожив к 1978 году 1400 деревень, было заключено в тюрьмы или лагеря более 600 тыс. курдов, практически мало кто из них вернулся живыми. Демографический и морально-политический потенциал национально-освободительной борьбы за полтора десятилетия после начала восстания в сентябре 1961 года был полностью исчерпан. Организационное ядро ДПК – Мустафа Барзани и его сыновья были вынуждены покинуть Ирак, они уехали в США, которые использовали курдов для давления на Саддама Хусейна. Покинули страну и многие другие функционеры ДПК. ДПК утратила лидерство в Иракском Курдистане и в курдском мире.

Скорее всего, курдское повстанческое движение после такого поражения сошло бы на нет, но после исламской революции в Иране, обернувшейся огромными политическими, экономическими и моральными потерями для США, Саддам Хуссейн развязал войну против Ирана, настроившись на быструю победу, но просчитался: война растянулась почти на девять лет. В условиях войны снова возросла роль трансграничного фактора: курдские повстанческие силы получили поддержку со стороны Ирана и Сирии. Они снова набрали силу во время ирако-иранской войны 1980 -1988 гг., но при этом изменилась их структура, поскольку они раскололись на две части по территориальному признаку. После смерти Мустафы Барзани (в 1978 году) формальным лидером курдских сил стал Джалал Талабани, ранее вместе с Ахмадом Ибрагимом со скандалом изгнанный из ДПК. В 1975 году он сплотил ряд курдских организаций в ПСК и объявил о его создании в Дамаске, где ему предоставил безопасное убежище Хафез Асад, заинтересованный в использовании курдского фактора против Турции и Ирака. С Джалалом Талабани связано и создание РПК, группой курдов, которые не без помощи Асада нашли убежище в Сирии. Тесные связи между этими партиями не прерывались. В разгар уже очевидного синджарского кризиса, ПСК выступила с предложением признать РПК иракской партией, что давало бы последней «законное право» закрепиться (натурализоваться) в Синджаре. Это существенно осложнило политическую ситуацию в Иракском Курдистане, поскольку ПСК образовался не только на базе фракции, отколовшейся от ДПК, но и обрел собственную региональную базу – менее пострадавшую, чем районы расселения барзанцев, — курдское население пограничной с Ираном провинции Сулеймания. К этому времени относятся и контакты с Ираном, который граничит с провинцией Сулеймания и в течение длительного времени поддерживал ПСК и РПК. Это облегчалось ландшафтом иракско-иранской границы, проходившей по районам расселения курдских племен.

Параллельно на периферии курдского сопротивления, в приграничных районах Сирии и Турции, возникает РПК, которая с самого начала была искусственным образованием, опиравшимся на западные идеи и внешнюю поддержку со стороны сирийских и иранских властей. С момент образования РПК у нее складываются близкие отношения с ПСК и отстраненные и даже натянутые отношения с ДПК. Вначале РПК так или иначе замещает силы ООП, вынужденные покинуть Ливан, а затем втягивается в вооруженную борьбу против Турции и Ирака. Ключом к ее успеху в 1980-ые годы были особые отношения с Ираном, которые сохраняются в какой-то мере  до сих пор.

В 1982 году на территориях Иракского Курдистана появляются боевики РПК. Это период усиления ПСК и такого ослабления ДПК, что для того, чтобы защитить свои районы от захвата со стороны ПСК, она обращается за помощью к Саддаму Хусейну. Война с Ираном только углубила кризис в Ираке. Саддам Хусейн попытался решить проблемы, захватив Кувейт и угрожая Саудовской Аравии, в отличие от войны с Ираном вторжение в Кувейт вызвало негативную реакцию ведущих держав мира. СБ ООН потребовал от Ирака вывести войска и восстановить суверенитет Кувейта. Отказ выполнить это требование привел к международной операции по восстановлению независимости Кувейта, которая получила название «Буря в пустыне». После разгрома Ирака в ходе операция «Буря в пустыне» в Ираке в ответ на призыв Джорджа Буша сменить режим вспыхнули восстания — шиитов на юге Ирака и курдов на севере страны, которые армия Саддама Хусейна попыталась подавить. Вспыхнула паника, многие курды, как и в 1975 году, попытались спастись бегством в Турцию и Иран. Но на этот раз западные страны успели прийти на помощь, СБ ООН принимает 5 апреля 1991 года резолюцию №688, а западные страны вводят режим бесполетных зон на севере и юге Ирака, где проживали курды и шииты, хотя непосредственно из резолюции такой шаг не следовал.

С 1991 года под прикрытием режима бесполетной зоны начала формироваться курдская автономия. Вопрос о власти оказался не простым, распределение властных полномочий сопровождалось трениями между ДПК и ПСК, которые настаивали на равном участии в управлении регионом. Ситуация осложнялась тем, что против режима Саддама Хусейна были введены санкции, которые сильно ограничили Ирак в праве экспорта нефти, что привело к тому, что поток контрабандной нефти через границы Ирака резко возрос, а у курдов появились новые источники финансирования, в том числе и отрядов пешмерга, которые стали важной частью политической структуры региона. К этому же времени относятся контакты иракских курдов (в основном ДПК) с турецкими политиками, которые позже привели к складыванию особых отношений между Турцией и Иракским Курдистаном Масуда Барзани. Но параллельно с деловыми контактами с ДПК, Турция начала проводить трансграничные военные операции в Северном Ираке, чтобы лишить РПК возможности использовать ресурсы Иракского Курдистана в своих целях. В борьбе против РПК турецкое военно-политическое руководство стало требовать от соседних стран сотрудничества в установлении полного контроля как над трансграничными перемещениями повстанцев, так и контроля над их трансграничными операциями. Но делало это не вполне последовательно в том плане, что сами участники политического процесса в Турции оказались заинтересованными в получении дивидендов от не всегда законной трансграничной активности, как это ранее пытались сделать оппоненты Турции.

***

Военная сила была на стороне ПСК, но большим влиянием обладала ДПК, споры вскоре привели к междоусобной войне между ДПК и ПСК, в которой более слабая сторона – ДПК — была вынуждена обратиться за помощью к Саддаму Хусейну, чтобы сохранить свои позиции, но основную посредническую роль сыграли США, которые убедили стороны подписать «Вашингтонское соглашение» в сентябре 1998 года. Соглашение закрепило принцип равенства двух партий в отношении власти, доходов, а также полный и исключительный контроль каждой партии над своей территорией, которая по сути была делимитирована (проницаемость внешних границ привела к формирования внутренней границы), а также был провозглашено, что территории Иракского Курдистана закрыты для РПК и для войск иракской национальной армии. США взяли на себя обязательства защищать курдов от возможной агрессии со стороны Саддама Хусейна, а по сути поддерживать статус кво в регионе. Баланс держался не только на соглашении, но и на силе вооруженных формирований обеих партий – пешмерга, которые и сегодня, несмотря на создание Министерства по делам «пешмерга» и оперативного командования, призванного руководить объединенными вооруженными силами КАР как в военное, так и в мирное время, сохраняют свою партийную принадлежность. Это было наглядно продемонстрировано в кризисе октября 2017 года, который завершился потерей Киркука и чуть было не положил конец курдской автономии.

Трансграничность может быть и во вред, когда ею пользуются противники

Гражданская война в Сирии означала новый период трансграничности. Формируется Рожава, или Автономия Северной и Восточной Сирии. Но и Реджеп Эрдоган, воспользовавшись хаосом и ослаблением сирийского государства, обрел в Сирии союзников для борьбы с курскими освободительным движением. Его союзниками стали радикальные националистические вооруженные группировки, которые, будучи протогосударственными акторами, обрели определенную степень международного признания путем участия в войне за свержение правящего в Сирии режима Башара Асада.

В Ираке Турция получила беспрецедентные права проведения трансграничных контрповстанческих операций, поскольку центральные власти в стране были обеспокоены сепаратистской активностью курдов, но сами, особенно после 1992 года, когда курдские районы получили защиту со стороны западных стран, обеспечивших им авиационное и иное прикрытие, не имели военно-политических и иных возможностей подавить это движение.

Сохранять ли трансграничность?

Сирийско-иракская граница в районе Синджара разделяет два района, где идет становление курдских государственных образований – Курдского автономного региона Ирака и Автономной администрации в Северной и Восточной Сирии. Сегодня правительства этих регионов заинтересованы в контроле за границами. Что возьмет верх трансграничность или выгоды от контроля границы. От решения вопроса зависит, начнется ли распад курдского мира на «национальные квартиры», или он сохранит трансграничность как фактор поддержания курдского единства

Аналитика RiaTaza

«Я начал свое путешествие по Ближнему Востоку с Курдистана»: Интервью с маршалом...

0
Связь маршала авиации Великобритании Мартина Сэмпсона с регионом Курдистан  старше самого  региона: будучи молодым пилотом, он летал с гуманитарными грузами над горами северного Ирака...

Есть ли у ЕС политический интерес к курдскому вопросу в Турции?

2
Европейский союз (ЕС), как международный орган, не имеет долгой истории с курдскими проблемами по сравнению с такими мировыми державами, как Соединенные Штаты, Россия, Франция...

Курдский публицист: «Турция: 100 лет болезни под названием «курдофобия»

0
Время от времени Турция проводит массированные  воздушные и наземные операции в Иракском Курдистане под предлогом борьбы с Рабочей партией Курдистана (РПК). Последняя из них, конечно, не...

Cмерть любимого лидера от коронавируса стимулировала американских курдов вакцинироваться

0
В пасмурный весенний день в середине марта сотни американцев-курдов собрались в поле за пределами Нэшвилла, штат Теннесси, под морем черных зонтиков. Несколько мужчин отнесли...

Лидер сирийских курдов говорит, что США должны оставаться в Сирии независимо от того, кто...

1
Сирийский курдский чиновник в четверг заявила, что она надеется, что Соединенные Штаты сохранят свои силы в регионе в будущем, независимо от того, кто будет...

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. (В 1982 году на территориях Иракского Курдистана появляются боевики РПК. Это период усиления ПСК и такого ослабления ДПК, что для того, чтобы защитить свои районы от захвата со стороны ПСК, она обращается за помощью к Саддаму Хусейну)

    Как интересно, вот не пойму к чему это упоминание. А разве ПСК не обращалось к Ирану и не только против ДПК. Может тогда упомянуть все партии, которые получали помощь от Хусейна или от др сторон против своих же курдов.
    То, что написано читается очень непонятно. Я не то, чтобы защищаю ДПК, я просто не вижу контекста, что бы сейчас выставлять ДПК таким образом.
    Читается это очень неприятно, типа ДПК против своих же собратьев курдов обращалось даже к тому, кто совершил геноцид в отношении курдов.
    Может автор думает, что нарыл любопытную информацию. Люблю, когда нас изучают извне

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Последние новости

Курдские силы по борьбе с терроризмом отрицают свою роль в убийстве Касема Сулеймани

Контртеррористическая группа Курдистана (CTG) в Сулеймании опровергло свою причастность к убийству Касема Солеймани на следующий день после сообщения в новостях о роли курдов в...

Поздравление с Днем Победы представителя КРП в России

С праздником Великой Победы и мирного неба над головой! 9 мая или День Победы – праздник победы СССР над нацистской Германией в Великой Отечественной войне...

Еще одна деревня в Дохуке опустела из-за конфликта между РПК и Турцией

Еще одна деревня была эвакуирована в провинции Дохук в Курдистане из-за продолжающихся военных столкновений между отрядами Рабочей партии Курдистана (РПК) и турецкой армией, подтвердил...

Курды Казахстана почтили память войнов ВОВ

Руководители Ассоциации "Барбанг" курдов Казахстана сегодня возложили цветы к памятнику воинов Великой Отечественной Войны в Алмате.  

Боевики РПК похитили несколько людей, заподозрив их в шпионаже

Боевики Рабочей Партии Курдистана похитили несколько человек у подножия горы Кандиль, обвинив их в шпионаже. Связанный с РПК сайт RojNews сообщает, что боевики арестовали нескольких...
jQuery(function(){ setInterval(() => { jQuery('.sliderblock').find('.td-ajax-next-page').click() }, 8000) })