Известные курды: Херо Кадер Мустафа — посол США

автор Валерий Емельянов
89 просмотры

Нет ничего  удивительного в том, что представители курдского народа работают на дипломатических постах, часто, довольно высокого уровня. Среди них есть послы, да что далеко ходить, если все мы знаем, например, что нынешний глава МИД Ирака – курд. Однако это является обычным делом лишь для стран, между которыми ныне разделены земли исторического Курдистана. Совсем иное дело другие страны, находящиеся за многие тысячи километров от курдских земель, тем более «великие державы». И здесь едва ли не единственным примером нахождения курда ( точнее, курдянки) на высоком дипломатическом посту является личность американского дипломата Херо Кадер Мустафа.

Херо Мустафа родилась в Эрбиле,  в 1973 году Ее отец был антисаддамовским курдским активистом и однажды, опасаясь репрессий, могущих стоить ему и его семье жизни, он решил покинуть страну. Два года  своего детства будущий посол провела в лагерях беженцев, в 1976 году вся семья получила политическое убежище в США.  Они поселились в городе Майнот, штат Северная Дакота, где курдов взяла под свою  лютеранская церковь «Сион» .

 

Мустафа окончила среднюю школу Майнот в 1991 году и после этого получила степень бакалавра в школе  международной  службы Эдмунда А. Уолша при Джорджтаунском университете в 1995 году, где она изучала национальную безопасность и Ближний Восток. Позднее, она также получила степень магистра в области международных отношений в Школе общественных и международных отношений имени Вудро Вильсона при Принстонском университете. После окончания университета Мустафа руководила неправительственной организацией  по курдским исследованиям в США, ездила в Боснию для наблюдения за выборами в провинциях и работала старшим редактором Центра стратегических исследований и исследований в Абу-Даби, (Объединенные Арабские Эмираты).

 

Мустафа поступила на службу в Государственный департамент Соединенных Штатов в 1999 году и служила в Афинах (в качестве политического советника по правам человека и торговле людьми), Бейруте (в качестве  сотрудника консульства), Вашингтоне, округ Колумбия (в качестве советника по Ирану в Совете национальной безопасности под руководством Эллиота Абрамса и специального помощника госсекретаря Кондолизы Райс и заместителя госсекретаря по политическим вопросам Уильяма Джозефа Бернса) и Ираке (в качестве координатора по Ниневии, в коалиционной временной администрации  под руководством  Пола Бремера).

 

Мустафа была  старшим советником по Ближнему Востоку тогдашнего вице-президента Джо Байдена с марта 2009 года по 2011 год. В ее послужном списке также работа политическим советником посольства США в Индии и заместителем посла в  Португалии, причем на этом  посту, в 2017 она  в течение 8 месяцев  выполняла обязанности Временного поверенного в делах США в период, когда закончился срок полномочий одного посла, а его преемник еще не был назначен.

 

В июне 2019 года администрация Трампа назначила Мустафу послом в Болгарию.  Ее кандидатура была единогласно утверждена сенатом 26 сентября 2019 года. Она вручила свои верительные грамоты президенту Румену Радеву 18 октября 2019 года

 

Херо Мустафа была номинирована на премию Государственного департамента за достижения в области прав человека и демократии, а также получила высшую награду Почета и почетную награду за свою работу.  Она была первой мусульманкой и первой беженкой, служившей в администрации Трампа.

 

Такая вот биография, написанная, возможно, сухим языком протокольного отдела МИДа. Поэтому, чтобы несколько «оживить» облик героини нашей статьи, а так же помня, что в журналистике очень ценится прямая речь, мы предлагаем читателю обширное интервью с г-жой Мустафа, данное в 2008 году в рамках  «Информационно-исследовательского ближневосточного проекта»( MERIP).

Когда и при каких обстоятельствах вы и ваша семья покинули Ирак?

 

Мы с семьей бежали из Ирака в Иран в 1974 году. Мой отец был вовлечен в оппозиционную деятельность против режима  Саддама Хусейна. Учитывая его публичность, как курдского активиста и плохое обращение иракского правительства с курдами, мы были вынуждены бежать. Мы думали, что наш отъезд будет временным, и ожидали, что ситуация для курдов улучшится достаточно для того, чтобы мы вернулись. Однако ситуация только ухудшилась. Мы в конечном итоге,  прожили  в небольшом городке под названием Шино в Иране  один год. После этого года нас перевели на юг Ирана, в Махан, провинция  Керман, где мы прожили чуть меньше года, пока в 1976 году нас наконец не спонсировали как беженцев для получения убежища в США.

Где вы поселились в США,  и каков был ваш первый опыт здесь?

Нас спонсировала служба по делам беженцев, поселив в маленьком городке Майнот, штат Северная Дакота, с населением в 30 000 человек, большинство из которых были скандинавского происхождения. Мы были первыми курдами, которых  поселили  в Майноте, и, насколько нам известно, единственной мусульманской семьей в городе. Нам повезло, что мы были приняты обществом и оказались в городе, где уровень преступности был низким, семья и ее ценности были важны, а образование было приоритетом. Мои родители быстро нашли себе по три работы, часто брали нас с собой в ночную смену, где мы спали, пока они работали. Мы приспособились и почувствовали себя счастливыми, имея возможность жить без страха преследования.

Как Ваша курдская идентичность повлияла на ваш опыт работы в США?

Мои родители ставили во главу угла сохранение курдской культуры и языка в нашем доме, и когда другие курдские семьи переехали в Северную и Южную Дакоту, мой отец позаботился о том, чтобы мы регулярно навещали их. Наш дом также всегда был наполнен курдской музыкой и едой. Но событием, которое действительно повлияло на мое чувство курдской идентичности, стал химический геноцид 1988 года против курдов в Халабдже. Моя семья участвовала в демонстрациях протеста у здания «Майнот Дейли ньюс», и хотя нас было немного, мы позаботились о том, чтобы эта история получила широкую огласку по всей Северной Дакоте. Позже,  я начала развивать свою карьеру и до того, как  поступить на службу в Госдеп в 1999 году, я работала президентом Центра курдских исследований Бадлиси.  Этот центр был некоммерческой организацией, работающей над продвижением курдских исследований в Соединенных Штатах. Я обнаружила, что самым большим препятствием для продвижения курдских исследований было откровенно само курдское сообщество, которое было разделено и постоянно мыслило   партийными  категориями. Хотя в последнее время ситуация улучшилась, учитывая объединение ПСК и ДПК в Ираке, в то время, когда я работал в центре, все было очень  жесткополитически разделено.

Как бы вы описали свой опыт возвращения в Северный Ирак в качестве американского чиновника?

Было чудесно вернуться в страну моего рождения, представляющую страну, которая дала мне свободу. В Мосуле я работала с арабами, курдами, христианами и туркменами. Я узнала о езидах, шабаках и других меньшинствах. Я могла ежедневно пользоваться своим арабским и курдским языками. Я думаю, что мне удалось дать  понять местным жителям, что именно мы, американцы, пытались сделать в Ираке. Например, нам удалось привлечь женщин в провинциальный совет. Эта идея,  как всем понятно, принесена извне, но она была встречена с большим энтузиазмом среди женщин провинции и воспринята как позитивная инициатива. Женщины очень стремились участвовать в политике, и многие из них в конечном итоге баллотировались в совет и агитировали за то, чтобы быть избранными. Было удивительно видеть, что эта инициатива увенчалась успехом и что женщины были приняты в члены совета даже мужчинами общины, которые поначалу оказывали некоторое сопротивление.

Какова была ваша роль в качестве старшего гражданского администратора в Мосуле?

Я находилась в Мосуле с июня 2003 года по июль 2004 года в качестве координатора мухафазы  Найнова (Ниневия). В мои обязанности входило все то, что обычно  делалось  губернатором провинции, то есть осуществление  всего необходимого для того, чтобы правительство функционировало и обеспечивало административное взаимодействие между Багдадом и провинцией, а также между соседними провинциями. Так, например, я отвечала за то, чтобы книги, содержащие пропаганду Саддама Хусейна, были заменены, чтобы обмен денег в рамках валютной реформы проходил гладко, чтобы округа и подрайоны были представлены в провинциальном совете и чтобы провинциальный совет был представлен в Багдаде. Я всегда считала, что иракцы были ответственными людьми, и что наша задача состояла в том, чтобы помочь им в обеспечении того, чтобы у них были инструменты, необходимые для эффективного общения с Багдадом и другими провинциями и для установления связей между людьми в разных регионах.

Каковы были наиболее сложные аспекты ваших обязанностей в Мосуле?

Мосул — столица провинции Найнава, которая является одной из самых разнообразных провинций Ирака. В нем есть большие курдские и арабские общины в дополнение к другим этническим и религиозным меньшинствам. Мосульцы разнообразны  и это  представляет собой как преимущество для города, так и вызов для объединения его местного руководства. Это был особый вызов для меня, так как я была американцем в их стране, выступающим в качестве управляющего провинциального органа власти. В то время как я была в Мосуле как американка, я также рассматривалась иракской арабской общиной провинции как курдянка, в то время как курдская община часто рассматривала меня все-таки, как американку. Трудность объяснения моей собственной личности, пока я была там, конечно, создавала сложности, но  одновременно была и тем, что делало эту работу интересной.

 

Я также столкнулась с некоторыми трудностями, устанавливая свой авторитет как женщина. Например, был один случай, когда исламистская группировка в Мосуле настояла, чтобы я присутствовала на заседаниях провинциального совета с покрытыми волосами. Теперь я мусульманка, которая предпочитает не покрывать свои волосы в общественных местах. Я соблюдаю другие правила, если я вхожу в мечеть или частный дом, и это уместно, чтобы покрыть мои волосы. Но я не сочла уместным, чтобы они попросили меня покрыть волосы, чтобы присутствовать на публичном собрании в моем официальном качестве. В конце концов, я не стала покрывать свои волосы, и после подачи первоначальной просьбы группа, о которой шла речь, уважила мое решение стоять на своем. Кроме того, меня часто посылали на собрания в деревни, где в комнате было 150 шейхов, и я была единственной женщиной, или 200 жителей деревни, и все они были мужчинами, кроме меня. В конце концов, я преодолела некоторые гендерные проблемы благодаря своему статусу связующего звена между американской гражданской администрацией и местным сообществом и благодаря своим языковым навыкам и знанию местной культуры. Большое значение имело то, что я могла напрямую общаться с местными лидерами и с уважением относилась к их культуре.

 

Мосул находился  под властью регионального правительства Курдистана (КРП) ( В Мосуле недолгое время присутствовали Пешмерга Эрбиля, но формально он, как и Киркук никогда не входили в состав иракско-курдской автономии- RiaTaza) , но скорее под властью Найнавы, которая находится на спорной границе. Мне часто приходилось выезжать в районы, контролируемые Эрбилем, в качестве гражданского администратора в Мосуле, чтобы попытаться урегулировать пограничные конфликты. В то время то, что происходило в Багдаде, было в центре внимания национального правительства, а это означало, что провинции и регионы за пределами центра были чем-то второстепенным. Одна из главных проблем, с которой я столкнулась, заключалась в том, чтобы убедить иракских лидеров в Багдаде даже приехать и посетить провинцию, чтобы они могли лучше понять, что управление страной потребует сосредоточения внимания на общинах и требованиях за пределами Багдада. В Багдаде нелегко было услышать голоса из других регионов. Было также трудно убедить региональных лидеров поехать в Багдад или даже заставить руководителей провинций посетить друг друга  и работать совместно. Эти проблемы координации и коммуникации были весьма существенными.

Подготовил Валерий Емельянов  ИАЦ «Время и мир», специально для  RiaTaza.com)

 

0 комментарий
0

Related Posts