Нехорошие районы

Нехорошие районы

Власти  Турции готовы уничтожить старые кварталы. Почему они так боятся их жителей?

Узкие улочки, зажатые с двух сторон глухими стенами, храмы и мечети, которые помнят крестовые походы, закрытые для посторонних дворы домов, где поколениями хранятся традиции предков… Но старые города Востока — не просто туристическая достопримечательность: стоит разгневать их жителей, и эти кварталы превращаются в неприступные крепости, которые порой легче стереть с лица земли, чем взять штурмом. Ирак, Сирия, уйгурские районы Китая, Афганистан… Так уж сложилось, что исторические районы лучше приспособлены для партизанской войны, чем новостройки с широкими проспектами. А еще тут больше людей, готовых драться за свои идеалы, — и они раз за разом дают отпор лучшим армиям мира. «Лента.ру» разбиралась, как старый город стал на Ближнем Востоке и в Азии синонимом сопротивления и как исторические кварталы гибнут вместе с их обитателями.

Курдский оплот

В Диярбакыре, одном из крупнейших городов на востоке Турции, завершается реконструкция (а точнее — новая застройка) старой части города, что зовется Сур. Еще пять лет назад большая его часть была плотно забита старинными двухэтажными домами, внутренние дворы которых были скрыты от посторонних глаз глухими внешними стенами. Между жилищ были втиснуты мечети, построенные 400-500 лет назад, караван-сараи и прочие здания, характерные для ближневосточного города в позднее Средневековье.

От остальных кварталов Диярбакыра Сур отделяют крепостные стены из черного базальта, возведенные во времена Римской империи. В июле 2015-го года ЮНЕСКО включила их в список Всемирного наследия. А в декабре того же года на узких улочках Сура начались бои между сторонниками Рабочей партии Курдистана (РПК), которую власти считают террористической, и турецкими правительственными силами.

Диярбакыр (он же Амед) — самый крупный город всей официально несуществующей страны курдов. «Если когда-нибудь появится объединенный независимый Курдистан, куда войдут курдские области Турции, Ирака, Сирии и Ирана, то Амед будет его столицей», — рассуждают турецкие курды. Поэтому самые ожесточенные столкновения между турецкой армией и бойцами РПК обычно случаются именно в этом городе, и в горных районах поблизости расположены базы курдских повстанцев.

В конце 2015-го повстанцы укрепились в махаллях (районах частной застройки) Сура — перекрыли улицы баррикадами и вывесили свои флаги. А в 2016-м турецкие войска осадили Сур и начали планомерно уничтожать махалли с помощью тяжелой военной техники. К концу года сопротивление было полностью подавлено. Полиция оградила кварталы, где шли бои, глухими бетонными заборами. После этого заработала строительная техника — сносили и руины и нетронутые войной дома.

За несколько месяцев почти 40 процентов старых кварталов Сура превратились в пустыри: об этом свидетельствовали публиковавшиеся в европейских медиа спутниковые снимки

«Вот следы от попадания пуль и осколков», — указывает житель Сура, 35-летний Барыш, на выбоины в минарете из черного базальта, стоящем на четырех колоннах возле мечети Шейх Матар. Весной 2017-го, когда я приезжал в Диярбакыр, эта мечеть еще находилась за бетонным забором, а теперь турецкие власти ее отремонтировали и открыли к ней доступ. Правда, осмотреть ее и знаменитый «четырехногий» минарет можно только с внешней стороны — мечети в Турции сейчас закрыты на карантин.

«Вон там две церкви — ассирийская и армянская. Говорят, они очень сильно пострадали во время боев в 2016-м», — показывает Барыш на два здания, облепленные строительными лесами и все еще огороженные заборами. На ассирийской католической церкви Мар-Петьюн (Святого Антония), например, до сих пор не восстановили крышу. Однако все это — редкие для Сура примеры реставрационных работ: большинство махаллей теперь застроены новыми типовыми зданиями, которые лишь отдаленно напоминают традиционные местные дома. Заселение в новое жилье пока не началось. Кого туда будут заселять и когда? «Не знаю. Власти ничего не говорят по этому поводу», — отвечает Барыш.

В махаллях Сура, которые турецкие власти снесли после военных действий против бойцов РПК, к концу 2015 года проживали 25 тысяч человек. Барышу повезло: его дом оказался вне зоны боевых действий. О своей роли в тех событиях он благоразумно молчит, но показывает видео, снятые повстанцами во время боев. На кадрах — узкие улочки, закрытые сверху кусками материи, которые перекрывают обзор турецкой авиации и беспилотникам. Один из повстанцев, высунувшись из укрытия, стреляет из снайперской винтовки СВД по летящему мимо вертолету, а отстрелявшись, убегает за каменную стену дома. «Это буквально на соседних улицах от моего дома снято», — говорит Барыш.

До конца подавить сопротивление РПК турецким властям не удается и по сей день. Ночью с крыши дома Барыша слышно, как за древними крепостными стенами, по другую сторону реки Тигр, долго строчит стрелковое оружие: видимо, повстанцы атаковали один из блокпостов в окрестностях города.

Основные улицы Сура, достаточно широкие для проезда автотранспорта, в темное время суток патрулируют броневики полиции и жандармерии. Пешие патрули не рискуют проверять узкие темные проулки: там вдоль стен по несколько человек собираются местные мужчины. Они обязательно здороваются с иностранцами, ненавязчиво спрашивают, нужно ли чем-то помочь. Это жилистые мужчины с худощавыми лицами: они не похожи на «офисный планктон» или торговцев с рынка. Зато они похожи на людей с видео, которые показывал Барыш.

Почему Сур стал оплотом РПК? Весной 2017-го один из курдских общественников объяснял мне, что в старом городе Диярбакыра живут небогатые семьи, которые не смогли позволить себе новые дома или квартиры в других районах города. Многие из здешних жителей не оканчивали университетов. Они занимаются теми же ремеслами, что и их предки, владеют семейными мастерскими. До начала боевых действий на улицах Сура можно было встретить стада коз и баранов — настолько просто и незамысловато жили местные семейства.

Хотя сидящий в турецкой тюрьме вождь РПК Абдулла Оджалан заявляет, что главная цель его движения — построение коммунистического общества, для жителей Сура важнее всего этническая составляющая партии. Эти люди живут в полном отрыве от турецкой культуры — есть даже те, кто не понимает турецкого языка, потому что всю жизнь прожили в чисто курдском окружении. И этих людей пытаются принудительно ассимилировать турецкие власти — неудивительно, что они встают на сторону РПК. Если бы не это движение, многие из них могли бы примкнуть к местному криминалу.

Источник записи:https://lenta.ru/articles/2020/09/26/old/

Об авторе

Похожие записи