«Ошибка президента» (полный текст интервью Джона Болтона ИА Rudaw)

«Ошибка президента»  (полный текст интервью Джона Болтона ИА  Rudaw)

Вы известны как друг курдов, которые вас очень любят. Когда вы впервые узнали о курдском вопросе?

Ну, я думаю в общих чертах, много лет назад, вероятно, в колледже, но, безусловно,  более подробно  почти сразу после первой войны в Персидском заливе в 1991 году, когда иракские войска были изгнаны из Кувейта и Саддам Хусейн начал кампанию репрессий по всему Ираку. Десятки тысяч, сотни тысяч курдских беженцев покинули свои дома в Ираке и направились на север, и это была огромная потенциальная гуманитарная трагедия. И поэтому я действительно сопровождал тогдашнего госсекретаря Джима Бейкера в его инспекционной поездке по юго-восточной Турции. Фактически в тот же день мы пересекли границу Ирака. Но это было началом усилий по обеспечению защиты и помощи курдским перемещенным лицам внутри Ирака и  беженцам. И с этого момента я постоянно думал о том, что будет с курдами.

Курдский вопрос был очень горячей темой, когда  Вы служили в администрации Джорджа Буша, а также, когда вы стали представителем США в ООН. Курды часто чувствовали себя преданными американцами, особенно после событий, подобных тем, которые развернулись в октябре 2019 года на северо-востоке Сирии. Считаете ли вы, что у США нет последовательной политики в отношении курдов? Или вы думаете, что американские интересы просто больше связаны с государствами, а не с людьми и этническими группами?

 

Ну, я не думаю, что в данном случае у США действительно есть эффективная политика по курдам. Хотя, к сожалению, это не отличает нас от многих других стран, особенно в Европе. И я думаю, что если посмотреть на долгую историю курдского национализма, то это то, что у них были шансы получить государственность. Но  этого не произошло.

Поэтому я уже некоторое время придерживаюсь мнения, что  идет  функциональный распад Ирака, США должны, по крайней мере, признать государственность Курдистана на территории  этой страны, контролируемой курдами. Это более сложный вопрос, Что делать с другими курдскими районами в других существующих государствах региона? И я думаю, что это то, что США должны рассматривать ситуацию более дальновидно, потому,  что последствия могут быть очень значительными, и  очень позитивными.

 

Вы поддержали независимость Курдистана от Ирака. Почему Трамп не поддержал плебисцит в Курдистане в сентябре 2017 года?

 

Ну, это было до того, как я служил в администрации, и я думаю, что это было под влиянием Госдепа  и других людей, которые никогда не одобряли проведение референдума и которые откровенно не одобряют распад Ирака или признание того, что Ирак фактически распался. И в то время было много споров о том, что проведение референдума фактически сыграет на руку противникам курдской независимости. Но я думал, что действительно  КСИР,  мог попытаться  воспользоваться ситуацией, сделав  что-то подобное независимо от того, был бы референдум или нет, и что референдум был просто предлогом для них предпринять шаги, которые они предприняли бы в любом  случае.

Я думал, что референдум, по крайней мере в принципе, был хорошей идеей, чтобы убедить людей в силе чувства среди курдов к независимости.

 

После референдума о независимости Курдистана   «Хашд», поддерживаемые Ираном, атаковали силы  Пешмерга в Киркуке и других районах Иракского Курдистана. Почему Белый дом хранил молчание об этих нападениях на курдов?

 

Ну, я думаю, что по многим из тех же причин почему они изначально выступали против референдума и действительно не понимали, каковы были мотивы иранцев и их иракских союзников. Я думаю, что это было частью проблемы объединения с иранскими войсками, иранскими ополченцами, иракскими ополченцами и иранскими регулярными вооруженными силами в попытке уничтожить  «местный» халифат  ДАИШ. Потому что то, что, когда Обама начал это, я думаю, неосознанно или, по крайней мере, непреднамеренно, укрепляло руку Ирана во всем регионе. И я думаю, что теперь это возвращается. И это, безусловно, дало иранцам возможность действовать против курдов в Ираке очень серьезно.

 

Какова вообще позиция нынешней американской администрации в отношении Иракского Курдистана?

 

Ну, я думаю, что администрация в целом, и, конечно же,  Конгресс со своей двухпартийностью,  сочувствуют ситуации  курдов в целом. Я бы сказал, что это не очень  обоснованное чувство. Я не думаю, что они полностью осознает трудные обстоятельства, в которых оказались курды, и я думаю, что все еще есть сильное чувство, что сам Ирак не развалится. Как я уже сказал, я  думаю, что, учитывая политику Ирана в частности, нет никакого эффективного способа,  создать такой режим  в Ираке, который был  создан  в конце Первой Мировой Войны и который  закончился, я думаю, со свержением Саддама Хусейна. Поэтому я думаю, что это нереально, но я думаю, что это потому, что люди не полностью оценили значение фактической курдской государственности  в северном Ираке в течение  четверти века.

 

Трамп утверждал, как Вы упомянули в своих мемуарах, что без поддержки американских истребителей F-18 курды всегда убегают от боя. Неужели в администрации США не нашлось никого, кто объяснил бы ему, что он неверно истолковал ситуацию?

 

Ну, я думаю, что многие люди объяснили ему, что он был неправ. Я имею в виду, что  лучше пусть сражаются под  защитой F-18, в этом нет никаких сомнений. И это было неправильное представление о роли курдов в Ираке и Сирии в кампании против  ДАИШ. Я не уверен, где он это слышал, возможно, от Эрдогана до того, как я стал советником СНБ, возможно, от других. Но это определенно не было мнением большинства людей в Пентагоне, которые сражались вместе с курдами против ДАИШ. Но это была одна из тех вещей, которые Трамп вбил себе в голову, и  ее оттуда было очень трудно вытащить.

 

Почему Трампа так легко убедил президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган? Почему он так уступчив по отношению к своему турецкому коллеге?

 

Что ж, я хотел бы дать вам хороший ответ на этот вопрос. Я и сам этого не понимаю. Я не думаю, что это имеет какое-то отношение к инвестициям Трампа в Турцию или что-то в этом роде. Я думаю, что это часть отношений Трампа с Владимиром Путиным, с Си Цзиньпином, с Ким Чен Ыном, с другими авторитарными лидерами. Это очень трудно объяснить. Даже сам Трамп  говорит, что тоже не может этого объяснить. Но это, очевидно, сопряжено с большим риском для США и их союзников, и то, что мы неоднократно видели на северо-востоке Сирии, действительно доказывает это.

 

Президент Трамп резко приказал вывести часть американских войск из Сирии, в то время как турецкие войска атаковали Сирийские демократические силы в октябре 2019 года. Имея серьезные возражения внутри США и некоторых европейских государств против решения Трампа. Как чиновники Белого дома, включая вас, могли убедить Трампа придержать это решение и отправить обратно  вооруженные  силы в Сирию?

 

Ну да, к концу 2019 года  я уже не работал.  В этот вопрос я был более  вовлечен  в конце 2018 года, когда Трамп в основном согласился на предложение Эрдогана вывести все американские войска из северо-восточной Сирии. И мы убедили его в том, что это была не самая лучшая идея. Но в течение следующего года Эрдоган и Турция продолжали настаивать на выводе войск. И, наконец,  в конце 2019 года,  они снова заставили его сделать  то, что он впервые сказал в 2018 году, на этот раз более успешно.  Это одна из трудностей, связанных с проведением Трампом  последовательной политики в течение длительного периода времени.

Поэтому я не знаю, как долго продлится нынешняя ситуация на северо-востоке Сирии. Это –  одна из причин, по которой я обеспокоен тем, что, если Трамп  будет переизбран. После 3 ноября  будет  неизвестно, что он  дальше будет делать. Добившись переизбрания, он освободится от политических ограничений, которые наверняка очень помогли нам в конце 2018 года,  когда американские войска и другие коалиционные силы остались на северо-востоке Сирии.

 

Вы сказали, что представитель США по сирийским делам Джеймс Джеффри настроен против курдов. Что привело вас к такому мнению?

 

Ну, я думаю, что на самом деле это был сам Майк Помпео, который первым сказал, что это так. И тогда, наблюдая за взаимодействием во время одной из встреч, которые я провел в Турции в   Анкаре в начале 2019 года, я очень беспокоился о том, какова будет цель. Я не думал, что существует компромисс с Турцией, включающий  любое перемещение турецких вооруженных сил к югу от границы с Сирией, на северо-восток Сирии. Очевидно, турецкие войска уже находились в северной Сирии, к западу от Евфрата. Они добрались туда при разных обстоятельствах и в разные периоды времени, и я вовсе не предполагал, что это обязательно произойдет. Но я просто почувствовал, как только турецкие войска вошли в эту зону на северо-востоке Сирии, в которую они вторглись еще в 1950-х годах, что для нас будет невозможно поддерживать там стабильность. И я думаю, что даже несмотря на то, что некоторые американские силы все еще находятся на северо-востоке Сирии, я думаю,  ситуация нестабильна. Поэтому последнее, что нам было явно не нужно, — это дипломаты с американской стороны, которые еще больше усложняли этот вопрос, думая, что там может быть конструктивная турецкая роль.

 

Каков наилучший способ для курдов в Сирии иметь жизнеспособный автономный регион в будущем на северо-востоке Сирии, учитывая нынешнюю  ситуацию  в регионе?

Ну, я думаю, что лучшим решением было бы возвращение к статус-кво в 2018 года, чтобы вернуть коалиционные силы обратно в этот треугольник северо-восточной Сирии, к востоку от Евфрата. Держите российскую авиацию подальше от этого региона. Держите иранские и российские войска подальше от региона, и держите войска Асада подальше от региона. Поэтому  все действия в этом направлении, я думаю, на самом деле приведут к большей стабильности и большей возможности для проведения эффективных переговоров с Асадом. Я думаю, что в какой-то степени курды ведут переговоры с Асадом со слабых позиций, что  не сулит ничего хорошего в результате.

Даже если Асад пойдет на уступки, я не уверен, что он  гарантирует их исполнение. Поэтому я думаю, что это просто потребует больших дипломатических и политических усилий, но может быть шанс сделать это, когда  появится новый президент, который попытается восстановить этот статус-кво  2018 года.

 

Что нужно сделать курдам в Сирии, чтобы они не были брошены американцами и чтобы их права были закреплены в сирийской конституции?

 

Ну, я думаю, что очень важно поддерживать контакт как с Госдепартаментом, так и с Конгрессом и Пентагоном, где, как мне кажется, курдская позиция пользуется большей поддержкой по целому ряду причин. Безусловно, одной из них была общая борьба с ДАИШ. Я не думаю, что в ближайшие 100 дней или около того до выборов в США есть риск каких-либо существенных изменений в позиции США. Я думаю, что на данный момент Трамп не хочет предпринимать ничего, что могло бы вызвать проблемы для третьего ноября. Но я думаю, что после этого вы должны быть готовы, независимо от того, победит ли Байден или Трамп, к инаугурации в январе, потому что  в этот момент шансы на изменение политики хорошей или плохой, очевидно, намного больше. И я думаю, что это означает продолжение консультаций в Европе, где у курдов тоже много друзей, а также были предприняты  очень обширные дипломатические и политические усилия по доведению значения  курдского вопроса до сведения  граждан Соединенных Штатов.  Я думаю, что это очень важно.

 

Если Трамп потерпит поражение на предстоящих президентских выборах в США, считаете ли Вы свою книгу «Комната, где  все это произошло» одной из причин его поражения?

Ну,  знаете,  у меня нет ответа на этот вопрос, и я бы еще не исключил победы  Трампа. Демократы проиграли выборы 2016 года Трампу лишь потому, что Хиллари Клинтон провела очень плохую кампанию.

Осталось еще около ста дней, а это целая вечность в американской политике. Но я действительно думаю, что, рассказывая о том, как Трамп  действует в качестве президента, книга была очень широко прочитана, и люди могут прочитать ее и сделать свои собственные выводы.

 

Что касается убийства Кассема Солеймани, как вы думаете, это было правильное решение?

Да, это так. Это был очень важный командир спецназа КСИР, и он наносил огромный ущерб Соединенным Штатам и американским военным, а также другим нашим партнерам по коалиции в течение длительного периода времени. Он был ключевым элементом усилий Ирана по завоеванию гегемонии на всем Ближнем Востоке, и частью  режима государства-спонсора терроризма и главой террористической организации, как считается в Соединенных Штатах. Поэтому я думаю, что это было правильно, и я не исключаю других шагов против  КСИР. Я думаю, что одна из вещей, которую мы должны искать в Иране, — это свержение режима. Я думаю, что это произойдет, если регулярные вооруженные силы и  КСИР окажутся в конфликте между собой.  Это может усугубить нестабильность, которая уже существует в Иране, где, я думаю, режим очень непопулярен. И я думаю, что это должно стать политикой США –  свергнуть аятолл и восстановить светскую власть для народа Ирана.

Считаете ли Вы, что господин Трамп искренне заинтересован в свержении иранского режима?

Нет, я не уверен, и думаю, что это была одна из проблем.  Считаю, что было правильным выйти из иранской ядерной сделки 2015 года, и Трамп во время предвыборной кампании 2016 году  говорил, что из договора давно надо  было уйти,  и смог, наконец, смог это сделать в мае 2018 года. Я был рад, что приложил к этому руку.

Но я не думаю, что этого достаточно. Я не думаю, что аятоллы  подают сигнал о том, что они приняли стратегическое решение отказаться от ядерного оружия. Я не думаю, что они сделают это, потому что они верят, что ядерный потенциал поможет им удержаться у власти, и это главная причина, по которой , по моему мнению, они должны быть отстранены от власти, а в стране должно быть правительство, которое действительно откажется от  ядерного оружия.

 Беседовал Дилбихвин Дара  Rudaw.net      Перевод   RiaTaza.com

https://www.rudaw.net/english/interview/04082020

Мнение, выраженное в интервью,  не обязательно совпадает с позицией редакции  RiaTaza.com

Об авторе

Похожие записи