О позиции Китая в отношении интервенции Ирана и Турции в Курдистан и Ирак

О позиции Китая в отношении интервенции Ирана и Турции в Курдистан и Ирак

Что может удивить многих, так это то, что Китай никогда не был чужд курдскому вопросу. В эпоху маоизма Китайская Народная Республика признала курдов «угнетенным народом на Ближнем Востоке» и установила каналы связи с многочисленными левыми и националистическими организациями с курдскими контингентами, такими как Демократическая партия Курдистана (ДПК), Патриотический союз Курдистана (ПСК) и иракская Коммунистическая партия. Китай также помогал готовить кадры этих партий и, конечно, делился с ними маоистской идеологией и опытом китайской революции. В июне 1960 года официальная китайская газета «Жэньминь жибао» высоко оценила демократическую борьбу иранских курдов против «реакционного режима династии Пехлеви» в 1940-х годах.

Однако после китайской экономической реформы 1979 года внешняя политика страны стала гораздо менее идеологической, и цель Китая на Ближнем Востоке перешла от поддержки справедливости в третьем мире к тому, чтобы стать другом каждого регионального актора. Основная стратегия Китая на Ближнем Востоке заключается в том, чтобы делать упор на экономическое сотрудничество, избегая политических союзов, и поддерживать сбалансированные отношения со всеми участниками региона, избегая выбора сторон в региональном конфликте. В 2016 году председатель КНР Си Цзиньпин провозгласил знаменитый «Принцип трех нет»: Китай обязуется не искать никаких доверенных лиц, не искать никаких сфер интересов и не пытаться заполнить вакуум власти на Ближнем Востоке. Одним из основных принципов внешней политики Китая является полное уважение суверенитета других государств и отказ от вмешательства во внутренние дела других государств. Поэтому Китай воздерживается от публичной позиции по курдскому вопросу из-за своей чувствительности к суверенитету Сирии, Ирака, Ирана и Турции.

Как крупнейший инвестор на Ближнем Востоке и как промоутер своей инициативы «Пояс и путь» – масштабного глобального проекта развития инфраструктуры, направленного на укрепление глобального экономического сотрудничества Китая, в том числе с Ближним Востоком, – Китай хочет помочь региону поддерживать стабильность и содействовать экономическому развитию. Например, Пекин и Багдад с 2019 года реализуют 20-летний план «Нефть в обмен на восстановление», который предусматривает, что Ирак будет поставлять Китаю 100 000 баррелей нефти в день, а Китай будет отвечать за содействие проектам реконструкции в Ираке, включая строительство железных дорог, автомагистралей, жилья, гаваней, больниц, школ, плотин и энергетических транспортных сетей. Китай пообещал вложить в эти планы реконструкции 10 миллиардов долларов. Из-за тесных экономических связей Китая с Ираком и его принципа невмешательства во внутреннюю политику других государств Пекин не выразил официальной позиции по Курдистанскому вопросу, предпочтя оставить обсуждение этого вопроса региональным акторам. Это представляет собой радикальный сдвиг от дипломатического активизма Китая эпохи маоизма, который рассматривал курдские требования как соответствующие его революционным глобальным планам.

Китай серьезно относится к улучшению своих отношений с Ираном, страной, которой он доверяет и которая в настоящее время пользуется плодами всеобъемлющего стратегического партнерства (CSP, дипломатический статус высокого уровня китайской внешней политики). Но Иран не так однозначно важен для Китая, как могут подумать многие западные люди. Египет, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) все являются частью CSP с Китаем; статус CSP Ирана не является исключительным и не означает, что Китай займет его сторону в ближневосточных региональных конфликтах.

Хотя Китай и Иран недавно сблизились благодаря своему 25-летнему соглашению, все еще существуют факторы, вызывающие недоверие между двумя государствами, такие как озабоченность некоторых китайских ученых и общественности по поводу того, сможет ли экономически борющийся Иран выполнить свои финансовые обязательства, страх общественности перед любым видом религиозного экстремизма и озабоченность тем, что Китай может быть втянут в собственные конфликты Ирана с региональными акторами. Китай осознает, что Иран никогда не будет готов предоставить курдам региональную автономию. Поэтому Китай воздержится от какой-либо явной позиции по вопросам, касающимся иранских курдов.

Принцип Китая не выбирать сторону в ближневосточных региональных конфликтах, однако, не означает, что он не должен проявлять стратегическую осторожность в отношении расширения таких государств, как Турция. Агрессивная экспансия Турции как в курдские регионы на севере Сирии, так и в курдские регионы в Ираке — все это порождает возможность вооруженных конфликтов или даже полномасштабных войн, которые могут нанести ущерб китайским инвестициям и другим экономическим интересам в Сирии и Ираке. Более того, Китай уже давно недоволен так называемым пантюркизмом Турции, и официальные китайские газеты, такие как «Global Times», часто критикуют Турцию за подрыв суверенитета Китая. Пантюркизм необоснованно и безосновательно называет уйгурский народ, проживающий в Синьцзянском автономном районе, «турками» – так же необоснованно, как турецкие националисты называют курдский народ «горными турками», – и Турция, движимая как пантюркизмом, так и крайним религиозным рвением правящей партии, поддерживает Исламское движение Восточного Туркестана (ETIM, ныне Туркестанская исламская партия) из Синьцзяна, определяемое как китайским правительством, так и Советом Безопасности ООН как террористическая организация. Во время Гражданской войны в Сирии большое количество боевиков данной организации отправилось в Сирию, чтобы присоединиться к террористической группировке ДАИШ (Исламское государство, запрещена в РФ) и яростно сражаться против международного сообщества, включая курдов в Сирии и Ираке.

Глубоко раздраженное поддержкой Турцией Синьцзянского сепаратизма и экстремизма, а также впечатленное замечательной доблестной борьбой курдского народа против ДАИШ, китайское общественное мнение все чаще предлагает правительству установить и углубить свои отношения с курдами, сдержать турецкую экспансию и оказать давление на Турцию, чтобы она прекратила поддержку сепаратизма и терроризма в Китае — но Пекин никогда не делал никаких официальных заявлений по этому вопросу. Китай внимательно следит за турецкой экспансией в Сирии и Ираке, и Китай в принципе требует от всех государств полного уважения суверенитета других государств и выступает против односторонних действий, которые могут вызвать хаос в регионе, особенно военного и политического вмешательства во внутренние дела других государств.

Чжан Шэн — научный сотрудник Чэндуского Института международных отношений.

Rudaw — Перевод Riataza

Взгляды, выраженные в этой статье, принадлежат автору и не обязательно отражают позицию Rudaw и Riataza.

Об авторе

RIATAZA

Информационный сайт о курдах и Курдистане; Администрация сайта приглашает к сотрудничеству всех заинтересованных лиц, создайте свой блог на RIATAZA, за подробностями обращайтесь по адресу info@riataza.com

Похожие записи