Из Ирака в исход: бегство еврейской общины страны

Из Ирака в исход: бегство еврейской общины страны

Берте Бехор было 15 лет, когда теплым июньским вечером 1941 года в дверь ее Багдадского дома отчаянно постучал мужчина. Насилие захлестнуло столицу Ирака, направленное против одной группы-евреев.

«К дому подошел человек и постучал в дверь, чтобы его впустили. Он был еврей, бледный и дрожащий. Он сказал, что был в автобусе, и бунтовщики начали вытаскивать евреев из автобуса. Он сказал им, что он христианин, и побежал так быстро, как только могли нести его ноги», — рассказала дочь Берты Лин Джулиус телеканалу Rudaw.

Эти воспоминания  глубоко «травмировали» семью Берты и ее отец подал заявление на получение паспортов на следующий же день, чтобы они могли покинуть страну, которую они считали своим домом.

Во время Фархуда, что по-арабски означает «избавиться от чего – то с помощью насилия»,  более 100 евреев были убиты в первые два дня июня 1941 года в кровавой жестокости толпы, которая «разрушила доверие» между евреями – тогда насчитывавшими до 150 000-и мусульманским большинством Ирака.

Насилие, направленное против иракской еврейской общины, ни в коем случае не началось с Фархуда. Берта, которой сейчас 94 года, рассказала своей дочери о «частых беспорядках» на протяжении всего ее детства – в том числе о том, что ее прятали от толпы, размахивающей просмоленными дубинками в годовщину Декларации Бальфура 1917 года — заявления британского правительства о поддержке Национальной Родины для евреев в Палестине.

Но Фархуд действительно дал толчок новой, более смертоносной волне антисемитского насилия, которая привела к тому, что страна практически лишилась своей еврейской общины к концу двадцатого века.

Берта и ее муж бежали из Ирака в 1950 году в Великобританию, где родилась и выросла Лин. Сейчас Лин руководит организацией «Хариф» — организацией, занимающейся просвещением людей о борьбе евреев с Ближнего Востока и Северной Африки, где еврейские общины практически вымерли в большинстве стран региона.

Берта «была счастлива уехать, хотя ей было очень тяжело», — рассказала Лин телеканалу Rudaw по телефону. -«Я часто спрашивала ее об этом, и у нее нет никакой ностальгии.”

«Относительная легкость» исхода

Еврейская община Ирака насчитывает более двух тысячелетий. Святыни, посвященные еврейским пророкам, разбросаны по всей стране, от гробницы Иезекииля в Аль-Кифле близ Наджафа до гробницы Пророка Наума в Аль-Коше, к северу от Мосула.

В северных, курдских районах Ирака евреи жили в  деревнях близ Эрбиля и в провинции Дохук. Мордехай Закен, ведущий исследователь курдского еврейства, пишет, что евреи были интегрированы в курдскую деревенскую жизнь и жили в горах «с относительной легкостью.» Самые крупные общины проживали в Басре и Багдаде, где они составляли около трети населения столицы.

До эскалации целенаправленного насилия еврейская община Багдада была неотъемлемой частью социальной структуры города. Ее члены основали и управляли несколькими больницами и школой для слепых детей – тогда единственной в своем роде в городе. Евреи были в центре успешной музыкальной индустрии Ирака, и многочисленные еврейские школы были разбросаны по всему Багдаду. Первый министр финансов Ирака Сассун Эскелл родился в известной Багдадской еврейской семье и пользовался большим уважением.

После Фархуда насилие ослабло, но антиеврейское насилие вновь возросло после создания израильского государства в 1948 году, когда евреев начали увольнять с государственных и гражданских должностей, государственных школ и лишали доступа к общественным услугам. Подавляющее большинство иракских евреев покинуло страну в конце 1940-х и начале 1950-х годов, причем многие из них были переброшены в Израиль по воздуху в обмен на отказ от иракского гражданства.

В 1950 году в Багдаде было шестьдесят синагог. Семьдесят лет спустя Меир Тавейг – считавшаяся единственной до сих пор действующей синагогой в городе-пришел в упадок, краска облупилась со стен, в которых хранились реликвии из других заброшенных мест еврейского культа.

Для проведения службы в синагоге необходим Миньян, или кворум из десяти человек. После того как в Ираке осталось всего пять евреев, община фактически исчезла. Те, кто остается, делают это тайно.

«Евреи держатся очень тихо. Нет никакой общинной жизни, о которой можно было бы говорить», — сказала Лин о нынешней еврейской общине страны.

Домой на «первом обратном рейсе»

Активистка Ниран Фагот и ее семья не покидали Багдад до 1973 года. Родившись в семье известного иракского журналиста Селима Басуна, она рассказала телеканалу Rudaw, что антисемитизм не был характерной чертой ее жизни в Ираке. В интервью 2019 года она описала мирное, почти идиллическое детство в Багдаде 1960-х годов.

Но съежившаяся еврейская община, к которой она принадлежала, жила в растущем страхе. Шестидневная война 1967 года против Израиля, в ходе которой Ирак воевал бок о бок с Иорданией, Сирией и Египтом, привела к захвату Израилем палестинских территорий  нынешнего Западного берега, Газы и Восточного Иерусалима. Потерпев поражение, иракское правительство начало новую кампанию преследования евреев под предлогом уничтожения сионизма. Ниран отметила, что город, в котором она выросла, заметно изменился.

«В первый раз я почувствовала себя по-другому в 1967…мои родители были в большом стрессе, слушая новости. К нам стали относиться по-другому», — рассказала она еврейскому изданию Sephardi Voices. В 1967 году, когда Ниране было всего девять лет, ей вместе с сестрой запретили посещать плавательный клуб из-за ее религии.

В 1969 году девять евреев были повешены в Багдаде по подозрению в шпионаже в пользу Израиля. Более 50 000 человек толпились на площади Тахрир, пока тела висели на виселице, а багдадское радио говорило местным жителям: «приходите и наслаждайтесь праздником.»

Лин также говорила о всплеске насилия после войны 1967 года. — «Евреев арестовывали, сажали в тюрьмы и больше никогда о них не слышали. Пятьдесят евреев пропали без вести, что было очень много, учитывая, что в то время их было всего 3000.»

В отличие от Берты, мать Нирана Мариам всегда лелеяла надежду вернуться домой. Ее родители неохотно выезжали за границу и подали документы на выезд из Ирака только тогда, когда их младший сын, бежавший в Великобританию, пригрозил прервать контакт, если другие братья и сестры не последуют его примеру и не уедут.

-«Она всегда говорила, что прилетит первым же рейсом’, — рассказала Ниран.

«Теряем наше наследие»

В настоящее время Израиль является домом для третьей по величине иракской диаспоры и самой большой иракской еврейской диаспоры в мире. Иракские евреи в основном находятся в Иерусалиме и Рамат-Гане, к западу от Тель-Авива, где возведен мемориал в память о Фархуде.

Потомки иракских евреев в Израиле все еще цепляются за свои корни. Известный певец и актер Идан Амеди, родившийся и выросший в «курдском квартале» Иерусалима, рассказал в прошлом месяце в интервью телеканалу Rudaw о процветающей курдской общине в Израиле, которая собирается раз в год, чтобы отпраздновать фестиваль Сехаране, уникальное курдско-еврейское событие.

Внучка иракских евреев, поселившихся в Израиле, молодая историк Дженни Кадори выросла, слушая рассказы об Ираке от своих дедушки и бабушки по материнской линии. Ее дед Дауд уехал из Багдада в Израиль в 1962 году, после того как правительство начало захватывать семейную собственность, и поселился в прибрежном городе Хайфа.

«В Иракском менталитете евреи были препятствием для того, чтобы страна имела свою собственную идентичность», — сказала Дженни Rudaw  в прошлом месяце.

Сейчас Дженни живет в Южной Африке и до сих пор разговаривает с бабушкой и дедушкой на их родном арабском языке. В возрасте 20 лет она начала рыться в национальных архивах и исторических записях, чтобы собрать воедино прошлое ближневосточных евреев.

— «Наши истории рассказывают не очень много, и люди на самом деле не знают о нас. Новые поколения, в том числе и мое, теряют наше наследие. У нас тысячелетняя история, и было бы печально забыть ее.»

Двоюродный дедушка Дженни был казнен режимом Баас в 1969 году, похоронен без присутствия своей семьи. Похороны в отсутствие своих близких были названы актом «измены» ее дедом, у которого остались горько-сладкие воспоминания о своем доме.

— «Он очень тоскует по стране, особенно по Багдаду. Он очень скучает по стране, потому что чувствует себя кем-то важным, в то время как моя бабушка чувствовала себя лучше в Израиле», — сказала Дженни. -«Он все еще с трудом идентифицирует себя как израильтянин.»

— «Он скучает по всему: по дому, по школе, по друзьям, по кафе, в которые ходил раньше. Но ему кажется, что страна нанесла ему удар в спину…но он знает, что не может вернуться.»

Holly Johnston Rudaw перевод Riataza

https://www.rudaw.net/english/middleeast/iraq/140720202

Об авторе

Похожие записи