Американский курдовед: Демографические изменения в Курдистане не сработают в пользу исламских партий

Американский курдовед: Демографические изменения в Курдистане не сработают в пользу исламских партий

Доктор Бен Прист — один из исследователей, давно изучающих  курдскую проблематику и политический ислам. Он свободно владеет  диалектом сорани  курдского языка и ведет курс курдского языка в  Университете штата  Индиана.  Д-р Бен Прист очень интересуется двумя вопросами курдского национализма и политического ислама и в настоящее время сосредоточен на этих двух вопросах. По этой причине информационное агентство Kurdpress побеседовало с ним   на эту тему, задав ряд вопросов

Есть, по крайней мере, две основные исламистские партии,  имеющие значительное представительство в парламенте Иракского Курдистана. Как Вы  охарактеризуете  роль этих партий в делах Курдистанского региона?

Отношения между исламскими партиями в автономии и более крупными партиями, а именно ДПК, ПСК и Горран, являются отношениями по  совместному государственному строительству. На личном уровне я знаю, что лидеры этих крупных партий с  успехом могли бы полностью избавиться от исламистов. Однако есть слишком много курдов, которые, либо поддерживают их напрямую, либо имеют некоторую степень симпатии к ним,  особенно в таких районах, как Ранья, Халабджа и небольших пограничных районах, таких,  как Тавила. Есть много курдов, полагающих, что ни одна из крупных партий не заботится о них и что исламисты лучше представляют их взгляды. Таким образом, они являются постоянной частью иракско- курдской политической экосистемы и должны учитываться в любое время, когда более крупные партии пытаются консолидировать поддержку. Прекрасным примером этого стало проведение референдума в 2017 году.  И один из самых первых визитов, который совершил  президент Нечирван Барзани, был визит к  Али Бапиру. Хотя он явно входил в высшие эшелоны тех, кто готовился к этому посту, и уже имел связи со всеми соответствующими партиями и политическими  игроками, для него было важно, чтобы его видели говорящим с курдскими исламистами.

Смогут ли исламистские партии когда-нибудь править Курдистаном?

Короткий ответ-нет. Большинство иракских курдов никогда не будет спокойно относиться к тому, что исламисты занимают самые важные посты в правительстве. В то время как Ислам достаточно укоренился, чтобы быть постоянной частью общества, основные проявления исламской идентичности в Курдистане значительно менее консервативны, чем во многих соседних регионах, и политический дискурс в Курдистане регулярно включает дебаты о том, какова роль ислама и должна она (или не должна) существовать.

Одним из главных факторов, способствующих увековечиванию исламистских партий в регионе, является то, что, несмотря на относительное запоздание исламского влияния в Курдистане, исламская традиция все еще несет в себе множество социальных ожиданий. Например, я слушал радио Rudaw (номинально рупор ДПК) в течение всего Рамадана в 2018 году. Подобно радиопередачам во всем исламском мире, она характеризовалась религиозными дискуссиями, биографиями исламских ученых и т. д. В этом не было ничего удивительного. Однако на следующий день после окончания Рамадана я включил радио, и первым пунктом была программа, обсуждавшая гомоэротическую литературу на Западе и Ближнем Востоке. Больше никаких «альхамдулиллах» (Слава Аллаху, традиционное мусульманское восклицание-RiaTaza), никаких разговоров о закяте (налог в пользу нуждающихся, взымаемый со всех мусульман в месяц рамадан, считается одним из «столпов веры»-  – RiaTaza) просто всё вернулись  к обычным делам. Это было похоже на то, что они просто включили переключатель благочестия, когда это ожидалось, затем выключили его и положили обратно на полку, где он будет оставаться до следующего религиозного обряда.

Я не имею в виду это как осуждение их благочестия; это не мое дело, и я не заинтересован в том, чтобы враждовать с кем-либо из-за того, во что они верят или как они для себя решают жить. Я никогда не видел пятницы в Хоулере (Эрбиле), когда мечеть не заполнялась, но для большинства граждан Ислам не обязательно является самой большой частью их сознательной идентичности. Побеседовав со многими курдскими молодыми людьми как в Хевлере, так и в Слемани (Сулеймании), я могу с уверенностью сказать вам, что в грядущем поколении очень многие были детьми во время Гражданской войны в Ираке и подростками во время войны против ДАИШ, и эти молодые люди, в лучшем случае, конфликтуют относительно роли религии в политике. Многие говорили мне, что весь этот опыт сделал их глубоко нерелигиозными, связывая политический ислам с насилием, которое окружало их всю их жизнь.

Есть молодежь, которая сопротивляется этой тенденции, некоторые из них даже присоединились к экстремистским группам, но это  лишь несколько стандартных отклонений от нормы. Исламские партии, даже если они откажутся от своих разногласий, чтобы сформировать единую партию, а не разделять места между KIU, «Комала-исламийя» и еще более мелкими партиями, они всегда будут представлять только не большинство в регионе. Я не вижу, чтобы демография становилась иной.

Эрбиль и Багдад имели хорошие отношения во время кампании против ИГИЛ, может ли новое правительство Мостафы Аль-Казими прийти к разногласиям с Эрбилем?

У меня  ощущение, что частью этого процесса консолидации в Ираке станут более теплые отношения между Эрбилем и Багдадом на некоторое время, особенно пока пандемия продолжает препятствовать нормальному  развитию экономики и возобновлению бизнеса. С одной стороны, все участники знают, что потребуется более долгосрочное сотрудничество, чтобы удержать ДАИШ или что-то подобное от повторного появления. С другой стороны, Турции и Ирану, в частности, легче разыграть  противоречие между Багдадом и Хевлером; менее объединенный Ирак-это более слабый Ирак, и более слабых партнеров легче подтолкнуть. Посмотрим, насколько удастся  правительству аль-Казими сохранить самостоятельность от соседей. Однако многообещающе, что с его менее дружественным отношением к Ирану, он сумел сформировать правительство, в то время, когда другие не смогли.

Как вы оцениваете новый раунд переговоров между США и иракским правительством по поводу американского присутствия в Ираке? Покинут ли США Ирак и Курдистан?

Поскольку, как бы бурно и непредсказуемо США ни относились к своему положению в Курдистане, Ираке и на Ближнем Востоке в целом, у меня нет оснований полагать, что США уйдут из Иракского Курдистана. Создание четырех новых американских баз в автономии является доказательством  приверженности планам долгосрочного присутствия в регионе. Я надеюсь, что это будет способствовать улучшению отношений между нашими двумя правительствами.

Поскольку центральное иракское правительство испытывает огромное давление в связи с присутствием западных сил в их стране, они являются необходимым балансом  сдерживающим иранское влияние, следствием которого стало то, что  иракский парламент голосует за присутствие американских войск анонимным голосованием, а не открытым.  Я подозреваю, что есть парламентарии, даже среди иракских шиитов, которые  проголосовали бы  против ухода американцев. Думаю, что американские аналитики учитывают эти факторы в ходе текущих переговоров и не слишком пессимистичны в отношении возможностей  противостоять будущим действиям[Ирана] в Ираке.

Как вы охарактеризуете отношение иракцев и Запада к Курдистану после референдума о независимости в 2017 году?

К сожалению, американская политика была продиктована в значительной степени администрацией, которая сильно колебалась, заявляя, что они будут использовать американскую жесткую и мягкую власть в Ираке и в других местах, а затем делала что-то совершенно другое. Например, до битвы за Киркук в 2017 году администрация Трампа выставляла себя стойко антииранской, но она ничего не сделали, когда Хашд аш-Шааби использовали американскую технику (особенно танки Abrams), чтобы пройти прямо через  позиции Пешмерга ДПК и ПСК (фракция  Косрата Расула). В результате региональное правительство увидело необходимость поддерживать открытый диалог с американскими силами , одновременно открывая гораздо больше возможностей для российских инвестиций (а именно «Роснефти», работавшей в этом направлении в течение некоторого времени до референдума).

Во многих отношениях все, что происходит после 2017 года, можно рассматривать как попытку КРП выйти из положения слабости – а именно, справиться с огромным долгом, накопленным в ходе войны против ДАИШ, и потерей политического капитала после 2017 года. Несмотря на то, что почти все в регионе хотят, чтобы ДАИШ исчезла, я слышал, как иракцы, иорданцы и другие жители Ближнего Востока описывают референдум как захват власти, а курдов- как «хулиганов», пытающихся взять больше, чем им положено. Я не уверен, как пандемия изменила это восприятие, поскольку большая часть всей информации связана с внутренним положением в регионе .

После событий 2017 года и различных эвакуаций американских войск, что подвергло сиро-курдские группировки турецкому нападению во время операций «Оливковая ветвь» и «Источник мира» в 2018 и 2019 годах, я слышал и читал, что многие курды выражают мнение, что они «никогда больше не будут доверять Америке!»Хотя я понимаю, откуда это исходит, истина гораздо более подвержена курдскому афоризму «Сиясате да на бав у на дайик нинин» политика не имеет постоянных сторонников, и все может измениться, иногда с большой скоростью. Администрация Трампа, безусловно, подорвала доверие к целостности американских обещаний и защиты (в Курдистане и мире в целом), но времена и обстоятельства меняются. Столкнувшись с другой угрозой, подобной ДАИШ, я не сомневаюсь, что КРП примет американскую помощь, какой бы непостоянной ни была американская внутренняя ситуация.

Kurdpresss     Перевод   RiaTaza.com

https://kurdpress.com/en/details.aspx?id=124673&fbclid=IwAR13lY0W7D2KJEerq5WI0nQLqArL2kf6PhsqM3CcB7IIJhVss9pv3Z_wYe8

 

Об авторе

Похожие записи