АМЕРИКАНСКИЙ ЭКСПЕРТ: НЕ ЗАБЫВАЙТЕ, ЧТО ИСТОРИЧЕСКИ РОССИЯ И ТУРЦИЯ КОНКУРЕНТЫ

АМЕРИКАНСКИЙ ЭКСПЕРТ: НЕ ЗАБЫВАЙТЕ, ЧТО ИСТОРИЧЕСКИ РОССИЯ И ТУРЦИЯ КОНКУРЕНТЫ

Редко лидеры двух стран проводят совместную пресс-конференцию, заявляя о своем намерении «углубить отношения» всего лишь через неделю после того, как столкновение между их военными привело к гибели десятков человек. Тем не менее, президент России Владимир Путин и его турецкий коллега Реджеп Тайип Эрдоган сделали именно это 5 марта после более чем шестичасовых переговоров в Кремле, где они договорились о прекращении огня, чтобы предотвратить эскалацию все более опасного кризиса вокруг сирийского оплота повстанцев Идлиба. Переговоры начались после того, как 27 февраля российские самолеты разбомбили турецкие позиции к югу от Идлиба, убив десятки турецких солдат. После бомбардировки турецкие войска нанесли беспилотные и артиллерийские удары, которые, как утверждала Анкара, убили сотни сирийских солдат и уничтожили несколько поставляемых Россией систем ПВО. Турецкие истребители F-16 также сбили два сирийских истребителя Су-24.

Эти столкновения стали самым серьезным противостоянием между российскими и турецкими военными в Гражданской войне в Сирии, где, несмотря на свои конкурирующие амбиции, Анкара и Москва были на переднем крае усилий по достижению политического урегулирования через так называемый «астанинский процесс». Сотрудничество в гражданской войне в Сирии является наиболее ярким проявлением нового партнерства между Россией и Турцией. Однако она также является примером одного из самых серьезных вызовов этому партнерству, а именно несовместимых региональных амбиций Анкары и Москвы, не только на Ближнем Востоке, но и на большей части  регионов,  более широких, чем Ближний Восток.   Это – Балканы, Черное море, Кавказ и Восточное Средиземноморье. Амбиции России и Турции в этих областях возросли, но Анкара и Москва стремились справиться с возникшей напряженностью, поскольку  видят более серьезную проблему, исходящую от Запада.

 

Конкурирующие амбиции в их общем соседстве, тем не менее, остаются камнем преткновения и источником недоверия. Поскольку Анкара и Москва продолжают расходиться во мнениях по поводу  окончания сирийского кризиса, само по себе прекращение огня не предотвратит будущих столкновений. Поскольку Россия стремится консолидировать блок государств-единомышленников, чтобы бросить вызов глобальному порядку под руководством Запада, Турция стремится к стратегической автономии и региональному превосходству. У  двух стран есть множество разногласий, которые могут поставить под угрозу их союз.

А вот и соседство

Сочетая геополитику с тоской по прошлому имперскому величию, региональная конкуренция является давней движущей силой русско-турецкого соперничества. На протяжении веков Российская и Османская империи были стратегическими соперниками во всем их общем соседстве. В значительной степени успешные усилия России по вытеснению Османов с Балкан, Северного Причерноморья и Кавказа привели к массовому перемещению населения и способствовали распаду Османской империи в конце Первой мировой войны.

Подвергшиеся  блокаде  со стороны западных держав в 1920-е годы, Анкара и Москва сумели разрешить территориальные споры, увеличить торговлю и продолжить военное сотрудничество. Анкара также приняла модель государственного развития, частично основанную на советском опыте, несмотря на последовательный  антикоммунизм кемалистской элиты. Некоторые из этих связей сохранились даже после вступления Турции в НАТО в 1952 году в ответ на требования Сталина о территориальных уступках и праве разместить советские войска в Турции. При Ататюрке,  и особенно его преемнике Исмете Иненю,  Турция приняла  ориентацию на Запад, которая повлекла за собой преуменьшение связей с соседними регионами, такими как Балканы и контролируемый Советским Союзом Кавказ. Ослабленные политическими и экономическими потрясениями ельцинских лет, собственные региональные амбиции России оставались скромными вплоть до середины 2000-х годов.

Тем временем после окончания холодной войны Турция приняла более независимую стратегическую ориентацию, стремясь к тому, что бывший министр иностранных дел Ахмет Давутоглу назвал «стратегической глубиной и «нулевыми проблемами с соседями». Это повлекло за собой усилия по позиционированию Турции как региональной державы и распространению турецкого влияния на большую часть ее  бывших территорий, включая Балканы и бывший Советский Союз. Анкара позиционировала себя как ключевого экономического партнера и  гаранта  безопасности для Грузии и Азербайджана (даже турецкие официальные лица иногда называют турок и азербайджанцев «одной нацией в двух государствах»), что позволило обеим странам снизить свою зависимость от Москвы.

Анкара и Москва поддерживали противоборствующие стороны в Нагорно-Карабахской войне начала 1990-х годов, а также во время конфликтов в Боснии и Косово. Эрдоган вновь сосредоточил свое внимание на Ближнем Востоке, рассматривая мусульман там и, в меньшей степени, на всем «постосманском пространстве», как естественное средство расширения турецкого влияния.  Одновременно Путин обменял интерес к западной интеграции на стремление к гегемонии в Евразии.  Турция и Россия,  основываясь на нелиберальной политике, стремлении к стратегической автономии и территориальном ревизионизме, они все чаще сталкивались в областях, где оба стремились создать сферы влияния.

 Путь  в Дамаск

Столкновения, возникшие на этой почве, стали особенно опасными на Ближнем Востоке после начала арабской весны 2011 года. Турецкая поддержка протестующих против режима  ( а многие из них исламисты  в странах от Ливии до Египта и Сирии) шла вразрез с политикой России по поддержке светских авторитаристов, в частности президента Сирии Башара Асада.  Когда  Москва была главным иностранным покровителем Асада, Турция потребовала его ухода  от власти и предоставила военную помощь таким группировкам, как сирийские туркоманские бригады и жестко настроенная исламистская «Джабхат ан-Нусра».   А когда Турция в дальнейшем стремилась помешать  курдам   в создании автономии  близ сирийско-турецкой границы, Россия  развивала  связи с курдами в рамках своего регионального сбалансированного подхода.

Эти конкурирующие цели уже привели к столкновению России и Турции. В ноябре 2015 года ВВС Турции сбили российский самолет,  вторгшийся  в ее воздушное пространство. В ответ Россия ввела санкции, которые привели к падению турецкого экспорта более чем наполовину, вынудив Эрдогана принести извинения. Тем не менее, Турция и Россия справились с этими инцидентами, без  фундаментального разрыва, потому что обе отдавали приоритет сохранению стратегической независимости от Запада перед региональными  конфликтами, будь то в Сирии или где-то еще.

Сегодняшний русско-турецкий союз  основан на общем отчуждении от Запада и его институтов, в результате чего образуется  своеобразная «ось изгоев». Россия долгое время стоявшая особняком от Запада,  заняла более агрессивную позицию после возвращения Путина в Кремль в 2012 году. При Эрдогане Турция взяла на вооружение подобное (хотя и менее эффективное) стремление к авторитарному правлению и региональному влиянию. Несмотря на историю соперничества и укоренившийся страх Турции перед российским могуществом, внутренние факторы, а также общее противодействие некоторым аспектам американской политики  на Ближнем Востоке  объединило Анкару и Москву.

Важным катализатором их сближения стало решение США, принятое в конце 2014 — начале 2015 года сотрудничать с курдскими «отрядами народной защиты» и в конечном итоге вооружить их в борьбе с  ДАИШ.   Они создали  автономию  на севере Сирии, которая, по мнению Турции, может  стать ядром независимого курдского государства.  И  в момент, когда   Вашингтон поручил курдским YPG нести бремя борьбы с самопровозглашенным халифатом,    Анкара начала открыто добиваться сближения с Москвой. И  несмотря на  то, что это сугубо тактический ход, поворот в сторону России  основан на более   фундаментальном расхождении во взглядах  Анкары и Вашингтона на Ближний Восток.

Точка невозврата  была пройдена  при попытке государственного переворота против Эрдогана в июле 2016 года. Турецкий президент обвинил Соединенные Штаты в  затянувшемя  осуждении переворота (в отличие от Путина, чья поддержка Эрдогана была немедленной и недвусмысленной)  и в отказе выдать  проживающего  в Пенсильвании мусульманского ученого  Фетхуллаха Гюлена, чьи последователи в армии, по-видимому, и  организовали путч.

Самым ясным сигналом о последующем повороте Эрдогана в сторону России стало решение о покупке российской системы ПВО S-400 после того, как он в течение многих лет не мог заключить сделку по покупке американской системы Patriot. Последующее решение Вашингтона исключить Турцию из программы создания и поставок истребителей F-35 и угроза санкций показывают, как эта сделка помогла вбить клин между Турцией и ее традиционными партнерами, предоставив России ценного партнера внутри НАТО.

Из песочницы – в огонь?

В этих условиях и у Анкары, и у Москвы есть стимул урегулировать свои региональные споры, в том числе и в Сирии.  Они  остаются самым значительным среднесрочным препятствием для сохранения русско-турецкого  союза. Нигде  кроме как в Сирии, где обе стороны проявили готовность применить крупномасштабную силу,  и где прекращение огня мало способствовало разрешению основного конфликта, проблем нет.

Пока у Анкары есть ключи от Идлиба, у Москвы (а также у Дамаска и Тегерана)  нет иного выбора, кроме как принимать во внимание турецкие проблемы, особенно связанные с курдским вопросом. Способность  и готовность турецких военных атаковать как  армию Дамаска, так и российский  контингент в Сирии показывает, что Москва должна тщательно взвесить издержки любой эскалации. Хотя Россия обладает гораздо более мощными военными силами, в  момент, когда союзники Турции по НАТО не проявляют особого желания прийти ей на помощь на сирийской территории, близость турецкой границы к  фронтам войны  помогает склонить чашу весов.

Кроме того, Анкара и Москва по-прежнему расходятся во мнениях относительно будущих политических договоренностей в Сирии. Помимо демилитаризованной зоны Идлиба, турецкие войска неоднократно совершали трансграничные вторжения, чтобы оттеснить курдское ополчение от границы. В ходе этого процесса Анкара установила фактический контроль над очагами напряженности  в северной Сирии  на обеих берегах  реки Евфрат. Хотя Москва, по-видимому, готова терпеть  турецкое присутствие здесь  в настоящее время, это остается  препятствием для планов  Асада по восстановлению контроля над всей страной и препятствием для постоянного урегулирования конфликта.

Проблемы в других регионах кажутся  решаемыми сами по себе, но остаются потенциальными горячими точками, учитывая, дальнейшее ухудшение ситуации в Сирии. В Ливии Турция оказывает военную помощь, включая войска, для поддержки международно  признанного правительства национального согласия, в то время как Россия направила оружие и наемников главнокомандующему Халифе Хафтару.

Еще одним потенциальным источником напряженности является Украина. В условиях обострения поддерживаемого Россией сепаратистского конфликта на востоке этой страны,  Турция стремится к более тесному сотрудничеству с Киевом, в том числе по вопросам обороны и безопасности.  Также речь идет о судьбе  крымских татар –тюрок,  столкнувшихся  с систематическим притеснением после аннексии Россией их родины (вскоре после бомбардировки турецких позиций близ Идлиба,  Эрдоган многозначительно крикнул: «Слава Украине!»во время государственного визита в Киев).

Растущая нестабильность на Балканах, особенно в разделенной Боснии и Герцеговине, и на Южном Кавказе также создает возможности для  усиления  русско-турецкой напряженности.

Танцы волков и медведей

Несмотря на их несовместимые цели в этих регионах, и Анкара, и Москва хотят урегулировать свои разногласия,  чтобы не оказаться в большем конфликте. Как турецкие атаки на сирийские правительственные войска, так и российские бомбардировки турецких позиций  нужно  понимать как часть сложного переговорного процесса, а не как прелюдию к более крупному конфликту. Хотя все указывает на то, что российские самолеты сознательно бомбили турецкие позиции вблизи Идлиба, российское министерство обороны предположило, что турецкие потери были  побочным  ущербом от ударов по «террористическим силам». Тем временем Анкара изо всех сил старалась свалить вину за нападение на сирийские правительственные войска, а не на Россию.

Такие увертки указывают на важность, которую Эрдоган и Путин придают тому, чтобы их конкуренция в Сирии была управляемой в момент,  когда  они  сосредоточены на своих более фундаментальных разногласиях с Западом. И Соединенные Штаты, и Европа глубоко разочарованы  альянсом  Эрдогана  с Москвой,  не говоря уже о его недавнем решении открыть границу Турции с Грецией для беженцев. Призывы Турции к военной помощи со стороны США, скорее всего, останутся без внимания до тех пор, пока Анкара будет настаивать на  использовании  комплексов S-400.

В конечном итоге Турции придется предпринять шаги по восстановлению отношений со своими партнерами по НАТО, но пока у нее нет иного выбора, кроме как избежать прямого столкновения с Москвой. В то же время, столкнувшись с санкциями и конфронтацией с Западом, не показывающих никаких признаков ослабления, у России есть все стимулы продолжать попытки оторвать Турцию от ее западной ориентации, пусть даже ценой удовлетворения некоторых турецких интересов в Сирии.

Стремление к региональному первенству и постимперским сферам влияния является одной из главных причин отчуждения,  как Турции, так и России от Запада. Однако те же самые амбиции представляют собой непреходящий источник конкуренции между Россией и Турцией. Несмотря на пару конфликтов  в Сирии, Россия и Турция до сих пор преуспели в том, чтобы сохранить эту конкуренцию управляемой.

Окончание сирийской войны станет первым важным испытанием способности двух лидеров  управлять конкуренцией. Асад по-прежнему стремится восстановить свой контроль над всей Сирией. Контроль над Идлибом — это разменная монета Турции,  с возможностью направить еще один поток беженцев теперь уже в сторону России. В конце февраля Москва согласилась позволить Асаду  атаковать,  одновременно  послав Дамаску сигнал об ограниченности  российской поддержки в этом. Тем не менее, пока Идлиб остается вне контроля сирийского правительства,  и  некоторые деятели  в Дамаске могут поддаться искушению попробовать еще раз  заставить Москву вмешаться. До сих пор Россия умело балансировала между своим сирийским союзником и турецким партнером.  Без  такого фундаментального сдвига, как выход Турции из сделки по S -400, Москва постарается сохранить этот баланс как можно дольше. Однако возможны и просчеты.

Сохраняющаяся способность России и Турции управлять своими  региональными амбициями в Сирии и за ее пределами  будет решающим фактором, определяющим, сохранение  их союза.

 

Автор — Джеффри Манкофф-старший научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований по России и Евразии, автор книги «грядущие империи Евразии: как имперское наследие формирует международную безопасность».

War on the Rocks        Перевод   RiaTaza.com

https://warontherocks.com/2020/04/dont-forget-the-historical-context-of-russo-turkish-competition/

Данная статья опубликована в рамках редакционной политики RiaTaza, как независимого издания и не обязательно отражает точку зрения ее  редакции.

Об авторе

Похожие записи