National Interest: Трамп чего-то хочет от Асада. Но что он может предложить взамен?

National Interest: Трамп чего-то хочет от Асада. Но  что он может предложить взамен?

Президент США Дональд Трамп на пресс-брифинге 19 марта обратился к сирийскому правительству с призывом сотрудничать с Соединенными Штатами в поисках и оказании помощи в освобождении фотожурналиста Остина Тайса,   пропавшего без вести в Сирии в 2012 году и, по большинству сообщений, находится в заложниках у неизвестной группировки. Действительно, в прошлом году сирийское правительство выпустило на свободу американского блогера. И хорошо известно, что президент Трамп делает главным приоритетом внешней политики возвращение американских заложников, удерживаемых за рубежом.

Таким образом, материализовалась потенциальная возможность для США и Сирии вступить в диалог. В конце концов,  переговоры между США и талибами в Афганистане началась, когда в прошлом году был освобожден американец. В июне прошлого года уже было публично признано, что официальный контакт между США и Сирией на низовом  уровне состоялся, так что это не является чем-то совершенно неожиданным, несмотря на негативное восприятие сирийского правительства на Западе.

С учетом того, что региональные американские союзники, такие как ОАЭ, Египет и Бахрейн, в последнее время восстанавливают связи с Дамаском  на фоне тяжелой гуманитарной и экономической ситуации в Сирии  настал, по—видимому, тот момент, когда двусторонний диалог может принести определенные плоды для каждой страны.

В первую очередь необходимо добиваться американо-сирийского взаимопонимания, поскольку оно может спасти жизни людей. Но оно также может продвигать интересы США. Первого шага само по себе обычно недостаточно. Однако в сочетании с последующими присутствуют параметры тщательно управляемого диалога.

По иронии судьбы, Трамп попросил Сирию о помощи  в освобрждении Тайса  во время брифинга по коронавирусу. Если коронавирус распространится в Сирии, то именно с учетом этого США могут рассмотреть вопрос о некотором смягчении санкций, чтобы облегчить страдания людей.

После окончания острой фазы гражданской войны в Сирии различные американские новостные агентства уже побывали в Сирии. Единственным повторяющимся фактом в их сообщениях было то, что санкции в сочетании с обветшалой и основанной на войне экономикой создали более трудные условия жизни для простых сирийцев, чем наихудшие фазы самой войны. Простые  сирийцы на местах больше всего нуждаются в помощи, страдая от болезней, выходящих за пределы непосредственных масштабов войны, включая рак, диабет, от болезней, которые когда-то были искоренены, таких как оспа и туберкулез, поражающие как молодых, так и старых.

Нынешняя ситуация в Сирии ужасна, гораздо хуже ожидаемых последствий восьмилетней гражданской войны. Главным отличием сейчас является политический и связанный с ним финансовый кризис в соседнем Ливане, а также глобальная пандемия коронавируса. Недавняя медицинская помощь ОАЭ и Кувейта Сирии помогла больницам в Дамаске, но этого недостаточно. Точно так же Дэвид Бисли, директор  продовольственной программы ООН, неоднократно говорил, что мир должен помочь сирийцам в Сирии, и это лучший способ справиться с общим кризисом.

Еще до того, как осенью прошлого года в Ливане разразился экономический кризис, у большинства сирийцев было ощущение, что они могут с ним справиться. За пределами Идлиба война шла на спад, сирийское правительство распространило, по меньшей мере номинальный   контроль примерно на 70% территории страны, а крупнейшие арабские страны налаживали отношения с Дамаском.

Было осязаемое ощущение, что Сирия может медленно выйти из  застоя. Ведь страна уже сорок лет  живет под санкциями Запад, но сирийцы знают, как их обойти.

Однако финансовый кризис в Ливане за несколько месяцев нанес сирийской экономике больший ущерб, чем все санкции, введенные Западом за восемь лет. А первая подтвержденная смерть от коронавируса может стать зловещим знаком для системы здравоохранения, уже находящейся под значительным напряжением.

На протяжении десятилетий Ливан был банковским центром для сирийских денег, лишенных современных  финансовых инструментов в контролируемой государством экономике. Сирийское военное и разведывательное присутствие в Ливане с 1975 года имело для Дамаска не только стратегическое, но и экономическое значение.

Во время Гражданской войны, когда новые санкции закрыли сирийский бизнес от мировой финансовой системы, экономика Сирии стала больше, чем когда-либо, зависеть от ливанских банков. Теперь, когда ливанские банки жестко контролируют изъятие твердой валюты и переводы за границу, чтобы предотвратить отток капитала, сирийские деньги оказались  фактически в ловушке.

И страдают от этого не только богатые сирийцы. Сирийцы среднего класса, живущие на проценты от своих сбережений в ливанских банках, больше не имеют доступа к этим средствам. В результате в Сирии резко возросла инфляция; действительно, повышение зарплат бюджетникам, сделанное сирийским правительством в ноябре прошлого года, было уничтожено инфляцией за одну неделю.

Сирийцы признают, что экономика балансирует на грани виртуального коллапса.

Итак, нужно понять бизнес во внешней политике Трампа. Там должно быть, с точки зрения Вашингтона, что-то ценное взамен.

Американские официальные лица говорят, что санкции должны привести не к смене режима, а к изменению поведения,  однако Дамаск видит,  Вашингтон  пытается сделать это другими средствами. Доверие между США и Сирией практически отсутствует. Но если есть ясные, опознаваемые интересы  по принципу «баш на баш», то в Вашингтоне и Дамаске есть те, кто готов их выслушать.

Нетрудно догадаться, чего хочет Дамаск от Соединенных Штатов: смягчения санкций, особенно в области здравоохранения и образования,  поставки строительных материалов для восстановления больниц и школ до медицинского оборудования и компьютеров для студентов.

Сирийские чиновники неоднократно ставили во главу угла, прежде всего, снятие санкций с сирийских политических деятелей и бизнесменов. Большинство из этих людей могут получить то, что они хотят через существующие каналы черного рынка,  но сирийское правительство должно поддерживать социальное  партнерство со своими гражданами хотя бы на минимальном уровне. Это спасет человеческие жизни и, возможно, откроет пространство для большей гуманитарной помощи.

Так что же это значит для Соединенных Штатов? Долгосрочная внешнеполитическая цель администрации Трампа в Сирии заключается в существенном сокращении иранского влияния. Это, наряду с помощью в возвращении Остина Тайса, может стимулировать американо-сирийский диалог.

Хорошая новость заключается в том, что большая часть сирийской политической элиты, если не большинство населения, хотела бы, чтобы присутствие Ирана в стране также сократилось. А с учетом того, что ОАЭ, Бахрейн, Египет, Оман и другие арабские государства улучшают отношения с Сирией, это может дать Дамаску некоторое пространство маневра для того, чтобы уравновесить Иран.

Сирийский союз с Ираном, хотя и является стратегически необходимым, всегда был неудобен для светского, баасистского сирийского руководства. Иранская поддержка Сирии была критически важна во время гражданской войны, но эта поддержка обычно осуществлялась на собственных условиях Ирана  в отрыве от сирийских политических интересов.

 

Напротив, русские, которые также хотели бы видеть сокращение иранского присутствия, попытались укрепить и перестроить сирийские   политические институты, на более эффективное управления  и повышение профессионализма военных и силовых структур. Москва хочет добиться того, чтобы ее стратегическое  влияние  в Сирии сохранялось и  вне зависимости от Асада.

Таким образом, существует потенциальная сделка, которой, скорее всего, должны предшествовать меры укрепления доверия, такие как предоставление возможности  американским частным компаниям на поставку нескольких грузовых судов с гуманитарными грузами в обмен на некоторые гуманитарные жесты со стороны сирийского правительства, такие как помощь в освобождении заложников.

Затем  можно было бы  поставить вопрос  о конкретных санкциях, отменяемых в обмен на реформы в области местного управления, верховенства права, имущественных прав, отмены принудительной воинской повинности для возвращающихся беженцев и сотрудничества в борьбе с терроризмом.

Теперь о самом важном – системном смягчении санкций и иранскому вопросу. Пример Судана можно было бы назвать образцовым, то есть страной, как Сирия, включенной в первоначальный список государств-спонсоров терроризма Госдепартамента  1979 года.  Однако  сейчас она находится на грани исключения из этого списка.

Администрации Обамы и Трампа имели дело с правительством, которое также было изолировано и неоднократно подвергалось санкциям. Американские официальные лица в основном определили, что в конечном итоге санкции не работают и что поэтапный процесс взаимных уступок был бы лучше для американских интересов.

Сирия традиционно занимала гораздо более высокое положение в регионе, чем Судан, и, находясь  рядом  с Ираком, Турцией и Израилем,  имеет  гораздо более важное геостратегическое положение на Ближнем Востоке, чем Судан.

Санкции не сработают и в Сирии. Ожидание падения Асада –  это не стратегия, а желание. Режим санкций полезен, если он используется в качестве средства достижения согласованной цели, а не просто в качестве карательной меры.

У Соединенных Штатов  есть ключ и этот ключ – экономика. Теперь, когда главные арабские союзники Америки больше поддерживают Асада, возможно, политика США также может измениться.

Это также может создать определенные рычаги влияния США на Турцию в  деле примирения Анкары и Дамаска, что может стать ключом к окончательному завершению последних этапов войны в Идлибе и других районах на севере Сирии.

Стабилизация Сирии важна не только для страдающего населения и региональной безопасности, но и для преодоления кризиса  с мигрантами и беженцами, который уже привел европейскую политику к правому национализму. Решение всех этих проблем вращается вокруг Сирии.

  Авторы-  Дэвид  Леш  —   профессор истории Ближнего Востока  в Университете Тринити в Сан-Антонио, штат Техас. Автор книг: Сирия: современная история (Polity Books, 2019) и Арабо-израильский конфликт: история (Oxford University Press, 2019).

Камаль Алам преподавал сирийскую военную историю в различных    ближневосточных военных училищах. Ранее он был научным сотрудником Королевского Института Объединенных служб (RUSI) в Лондоне и консультантом нескольких  семей в в Дамаске.

 National Interest    Перевод  RiaTaza.com
 В статье изложена позиция ее авторов, не обязательно совпадающая с позицией RiaTaza.com

Об авторе

Похожие записи