Modern Diplomacy: Европа не должна заниматься политическим мазохизмом с Эрдоганом за свои же деньги

Modern Diplomacy: Европа не должна заниматься политическим мазохизмом с Эрдоганом за свои же деньги

Проанализируем же  здесь, прежде всего, основные стратегические последствия  в рамках всего ближневосточного региона,  и в рамках  меняющейся глобальной геополитической структуры.

Слово Идлиб происходит от арамейского “Адад” (Бог) и “Либ” (центр).

Очень важным географическим и военным фактором является то, что на Западе Идлиб находится очень близко к Латакии, где расположена российская база Хмеймим, с более чем 1000 спецназовцев,  входящих  в состав российского оборонного аппарата вместе с военно – морской базой Тартус, где на авиабазе близ Латакии, также действует важное подразделение шестого управления российской военной секретной службы (ГРУ).

Еще в 2015 году, то есть с началом войны в Сирии, Идлиб был, поначалу, центром протестов против Башара Асада со стороны сирийских «Братьев-мусульман» и других суннитских группировок. Позже Идлиб был использован  в качестве безопасной базы различными джихадистскими группировками, включая оставшиеся элементы ДАИШ(запрещено в России) из Ракки, которые теперь в основном бежали в северо-западный сирийский город, вблизи от турецкой территории.

Не говоря уже о более чем 100 000 человек, ранее удерживаемых курдами, которые являются родственниками, пособниками и простыми боевиками так называемого «халифата», которых Турция не заинтересована держать под стражей и постепенно  освобождает.

В настоящее время Идлиб контролируется не какой-либо  преобладающей  джихадистской группировкой, а часто различными, обычно  контролируемыми турецкими спецслужбами.

Кроме автономных группировок джихадистов, прибывающих из китайского Туркестана-Синьцзяна, часто ослабленных молниеносными операциями  китайских вооруженных сил, в этом регионе действуют и другие группировки джихадистов. Есть также «Хайят Тахрир аш-Шам»,  филиал Аль-Каиды, которая уже  много лет действует  в Сирии и частично в Ираке, и Фронт национального освобождения, основанный в мае 2018 года и открыто поддерживаемый Турцией.

В настоящее время  здесь до 11 джихадистских  движений, а также националистические и в основном антиасадовские группировки.

Эти группы часто возникают на основе сирийского суннитского большинства, в основном присутствующего на севере страны.

Однако по договоренности с Россией уже в 2019 году сирийское правительство во главе с Асадом заявило, что «главное его целью   является освобождение Идлиба».

Это был очень резкий сигнал для Турции, которая как раз тогда  начала располагать около 1300 солдат вокруг Идлиба для наблюдения за прекращением огня.

В этом случае главная цель Турции состояла в том, чтобы не добавить еще одну и, вероятно, неисчислимую массу других мигрантов к тем 3 миллионам сирийцев, которые уже присутствуют на турецкой территории на границе с Сирией за деньги ЕС, выделенные, правда, пока только Германией.

Эта ситуация заставила спецпосланника ООН по Сирии Стаффана де Мистуру сделать все возможное, чтобы предотвратить новое наступление на Идлиб с юга и Востока.

Следовательно, предложения Стаффана де Мистуры были обычными переговорами, чтобы избежать военного решения и, прежде всего, создать гуманитарный коридор, главным образом с целью избежать наплыва толп сирийских мигрантов в Идлиб и оттуда на  Балканы.

Европейские страны полны мигрантов, но, думая о геополитике, они сосредотачиваются только на гуманитарных аспектах,  а именно, на том, как избежать прибытия других мигрантов.

Разве мы не можем назвать это неудачей?

В октябре 2018 года в Сочи контакты Путина и Эрдогана привели к соглашению. В Сирии была создана «зона деэскалации» (если пользоваться терминологией Астанинских переговоров,  переговоров реальных, а не пустых разговоров  в Женеве) и именно в этой зоне Турция взяла на себя роль поддержания общественного порядка.

Вскоре после сочинского соглашения в интервью российскому телевидению Башар Асад заявил: «Сирийское военное противостояние с Турцией нелогично»

В документе, подписанном в Сочи между двумя лидерами, говорилось, что: а) существует приверженность обеих стран территориальной целостности Сирии; б) существует общая приверженность борьбе со всеми террористами,  а также введение   режима прекращения огня в Идлибе, начиная  с 6 марта, с созданием «коридора безопасности»  вдоль сирийской автомагистрали М-4, в шести километрах справа и в шести километрах слева от оси дороги.  в) Наконец,  было введено совместное турецко-российское патрулирование, опять же вдоль автомагистрали М-4,  в Идлибе, в направлении  Латакия-Алеппо.

Независимо от того, что произойдет с Сочинским соглашением, столкновение между Турцией и Россией поэтому очень маловероятно.

Ни Турция, ни тем более Россия не хотят открывать Сирийский фронт, где они неизбежно окажутся де-факто изолированными от Сирии.

Новая война за гегемонию в Северо-Западной Сирии между Россией и Турцией стала бы очень тяжелым ударом для обеих экономик, которые сейчас все больше взаимосвязаны. Столкнувшись с Турцией, Российская Федерация может потерять легкий доступ к Дарданеллам и своим собственным сирийским базам, а также к Босфору. Более того, Россия не хочет расстраивать такую натовскую страну, как Турция, которая сейчас занимает индивидуалистскую позицию в Севроатлантическом союзе, что дает преимущество  для России.

Однако со своей стороны Турция не может обойтись и без конкретной поддержки со стороны Соединенных Штатов, особенно если она будет получена за пределами региона Североатлантического договора. И это означает будущие уступки Турции Соединенным Штатам в регионе Восточного Средиземноморья и непроизвольно «деликатное»  отношение Турции к РПК и ее филиалам, которые по-прежнему необходимы на местах для Соединенных Штатов (и Израиля).

Однако в настоящее время многие руководители ЦРУ, Пентагона и огромного разведывательного сообщества США даже не скрывают желания положить конец режиму Эрдогана.

Конечно, новый турецкий султан «едва ли демократичен, но если бы Соединенные Штаты  подходили ко всем  своим традиционных ближневосточным союзникам именно с этим критерием, то, очевидно, единственной  страной, ему соответствующей, был бы Израиль.

Соединенным Штатам будет нелегко определить свои будущие региональные альянсы, но ситуация в отношениях между Турцией и Соединенными Штатами сегодня становится все более неоднозначной и, во всяком случае, очень напряженной.

Только  люди из ЦРУ  беспокоятся о том, чтобы не раздражать турецкое руководство, чтобы избежать окончательного согласия Турции с Россией, неизбежно направленного против Соединенных Штатов.

Идея некоторых руководителей североамериканской разведки также состоит в том, чтобы подтолкнуть Турцию к безрассудным военным авантюрам в Сирии и, возможно, также в Ливии ( отдаленной стране, но очень тесно  политически связанной с Сирией),  чтобы в конечном итоге создать «турецкий Вьетнам», а затем оставить режим Эрдогана на все    более разгневанные и обнищавшие турецкие толпы. Скорее  мечта, чем стратегическая идея.

Обширная программа, как сказал бы де Голь – но все возможно, даже мечты американских  стратегов, если  речь идет о Ближнем Востоке.

На данном этапе возникает ключевой вопрос. Может ли Асад в одиночку контролировать стабильность в  Сирии после победы, которая означает, прежде всего, сохранение российской защиты  старого   баасистского режима, а также неизбежную поддержку скрытых или  открытых  военных структур Ирана, стремящегося создать стабильный коридор в направлении Ливана и границы с Израилем, с его военными и сигнальными разведывательными станциями (SIGINT)?

В настоящее время, после того, как были изменены  рамки стратегии,  при  неэффективной стабильности  позиций США в Сирии, заключении   Турцией соглашения с Россией, а также сильной стабилизацией режима Асада, в  Сирии турецкие войска  насчитывают около 20 000 солдат в районе Идлиба. Здесь есть пять спецподразделений,  зависящих только от начальника штаба, а не от классической территориальной цепочки командования турецкими вооруженными силами.  Также есть   бронетанковые подразделения, подразделения легкой пехоты, т. е. настоящие коммандос, и 5-я бригада, специализирующуюся на военизированных операциях и горной войне. Все они не имеют   ничего общего с военной полицией, которая занимается соглашением по линии автомагистрали М-4.

Десятки тысяч сирийских и других  мигрантов, которые хотят продвигаться в Европу, в направлении Греции, а затем по «балканскому маршруту», всегда поддерживаются самими турецкими вооруженными силами, которые не хотят, чтобы мирные жители стояли на пути между ними, армией  Асада, Россией и другими участниками сирийской войны, особенно Ираном.

Очевидно, что Турция не хочет даже Соединенных Штатов. Во всяком случае, Эрдоган хочет финансовой поддержки ЕС, который, как обычно,   подрывается   результатом войны, которую он же опрометчиво поддерживал.

Таким образом, в настоящее время хрупкое  соглашение, достигнутое Турцией и Россией в Сочи, которое, действительно, служило их самым основным стратегическим интересам,  больше не имеет силы, за исключением  демонстрации ехидной мудрости  обоих государственных деятелей.

Говорят даже, что недавно Россия обратилась за поддержкой к Эмиратам и Саудовской Аравии (сейчас это сложнее, после падения ОПЕК+), чтобы выйти из тупика с Турцией.  Известно, что ни одна из могущественных стран  Аравийского полуострова не любит турецкого стратегического поведения.

Сирия, Саудовская Аравия и Эмираты начали поддерживать деньгами и оружием  ливийских «повстанцев» из Киренаики против протурецкого режима  Триполи, поддерживаемого  самой наивной частью международного сообщества и, прежде всего, «Братьями-мусульманами», которые вообще-то отнюдь не наивны.

Очевидно, однако, что окончательная победа Сирии в Идлибе никогда не будет принята Турцией, которая, вероятно, отреагирует ограниченным, но очень жестким контрнаступлением, способным превратить район Идлиба не в   протурецкий анклав, чтобы использовать его в качестве разменной монеты с Сирией, а в полноценный  турецкий район. Сирийский экономический кризис не позволил провести приемлемую реконструкцию в районах Идлибского региона, возвращенных сирийскому режиму или России. Это также привело к дальнейшим восстаниям и обеспечило вынужденную поддержку старым джихадистским сетям.

Возможно также, что большой напор сирийских и  других мигрантов различного этнического происхождения и политической направленности, не воспринимается Россией слишком негативно, что могло бы таким образом благоприятствовать тем  националистическим  и правым силам, которые теперь постоянно поддерживают российские стратегические цели в ныне слабой  Европе.

Так что же нам теперь делать? Должны ли мы поддерживать полосу Идлиба как зону постоянного присутствия и поддержки  (с помощью денег ЕС) — более трех миллионов потенциальных  дополнительных мигрантов – то, что сейчас физически невозможно? И где можно  найти деньги ЕС, в разгар финансового кризиса и ситуации с  COVID-19?

Но пока идлибский вопрос не будет решен, сирийский режим Асада не является стабильным и, следовательно, не способен справиться с  масштабным делом восстановления страны , без того, чтобы другие стороны не показали свои стратегические «зубы».

Конечно, если говорить о внешнеполитических соглашениях, то Аданское соглашение 1998 года  между Сирией и Турцией все еще в силе. Оно касалась провинции Хатай, а также вопроса о воде, крайне важного для обеих стран, не говоря уже о признании Сирией РПК  «террористической организацией» и, следовательно, о последующем и немедленном изгнании лидеров РПК, особенно Абдуллы Оджалана из Сирии.

Это то, что мы, итальянцы, помним довольно хорошо. Поэтому в период с 2004 по 2010 год отношения между Турцией и Сирией были прекрасными. Кроме того, в сентябре 2009 года обе страны подписали соглашение о начале работы Совета стратегического сотрудничества высокого уровня, а сразу же после этого между ними было подписано соглашение о свободной торговле. Это соглашение было немедленно распространено на Ливан и Иорданию, помимо двух первых подписавших его сторон. Когда война, начавшаяся как cирийская «арабская весна», стала радикализоваться,  и в Сирию вошли как глобальные, так и региональные игроки,  Турция изменила  диспозицию своих  наблюдательных пункт, главным образом в связи с сильным присутствием иранских и, во всяком случае, шиитских сил, организованных Ираном.

Это также было связано с доказанным существенным отсутствием интереса США к Сирии, и прежде всего с их  поддержкой различных курдских военно-политических организаций, которая в реальности для них никогда не была единственной.

С начала напряженности в Сирии в 2014 году особенно благодаря местным организациям «Братьев-мусульман», часто связанным в то время с американскими разведывательными сетями,  например,  в Египте, Турция  поставила  четкие и очень простые цели: управление неизбежным гуманитарным кризисом, в котором она была непосредственно и неизбежно заинтересована; падение режима Асада; опосредованная война против Ирана; ликвидация ДАИШ, конкурирующей с   поддерживаемыми Турцией джихадистами, и окончательная маргинализация всего курдского региона.

В настоящее время в Турции насчитывается около 4 миллионов сирийских беженцев. Поэтому цели Турции в настоящее время заключаются в том, чтобы остановить дальнейшие потоки мигрантов, а также поддержать тех, кто уже там находится, и, наконец, сохранить свои очень безопасные границы с Сирией, чтобы избежать дальнейших потоков мигрантов.

В  тот момент, как только началось столкновение в Сирии, Турция увидела, что курды и ДАИШ прибыли к ее границам. Позже, в 2011 году, когда в Сирии разразилась “арабская весна”,  Анкара  недвусмысленно посоветовала Асаду начать радикальную реформу баасистского режима в целях сохранения внутренней стабильности.

Конечно, сегодня, с проникновением российских и иранских силовых структур в режим  Дамаска, добиться падения Баас и династии Асадов гораздо сложнее. Кроме того, у России есть экономическое и нефтяное соглашение с Турцией, которое стоит всего выживания турецкого режима ПСР.

Одним из главных планов Турции по свержению Асада, а значит, и освобождению Сирии от России и Ирана и превращению ее в оплот турецкой геополитики, была попытка объединить все противостоящие Асаду силы в единый «фронт».

Турецкая поддержка также распространялась на астанинские переговоры, на которых Турция поддерживала оппозицию против Асада, включая джихадистов, и, прежде всего, стремилась к миру в Сирии  для того, чтобы отправить 4 миллиона мигрантов обратно в свои сирийские дома или в другие страны. И с этой точки зрения  легче понять турецкие операции «Щит Евфрата в 2016 году и «Оливковая ветвь» в 2018 году, направленные на то, чтобы избежать проникновения ДАИШ в Турцию и прихода курдов в Айн-эль-Араб и Африн.

Однако, как уже было замечено, реальным  стимулом региональной геополитики Турции является возможная  «шиитизация» Сирии.  Турция всегда хотела установить в этой стране, или хотя бы в суннитской  ее части свою гегемонию.  А проникновение турецких войск и спецслужб в Идлиб  имело такой смысл:   сначала мы создадим  нашу зону влияния, а потом решим вести переговоры с Башаром Асадом, но с позиции силы.

Следует напомнить, что первым  последствием революции 1979 года в Иране была экспансия исламского радикализма, который сразу же распространился как на суннитские, так и на шиитские страны. В настоящее время  Иран заменил эту стратегию на  «паншиизм».

После предсказуемо неудачной «арабской весны», которую Соединенные Штаты изобрели, чтобы вновь поднять меч джихада, возобновив  религиозную воинственность, волнообразно, то скрыто, то открыто проявляющуюся, с результатами, которые мы хорошо могли себе представить даже раньше. Иран больше не использует «панисламизм», а только «паншиизм».

Но надо вспомнить, что с   с 1980 года Турция взяла на себя  роль защитника Запада от панисламизма и, прежде всего, от великого шиитского мятежа, организованного Ираном. Это также укрепило скрытые отношения между ПСР, партией Эрдогана и “Братьями-мусульманами”,  бывших  в начале «арабской весны» основным инструментом американских операций в рамках запланированных  Лэнгли   великих перемен в арабо-исламском мире.

Конечно, Иран имеет свою очень сильную шиитскую идентичность, которая мобилизует и сильно мотивирует  его союзников, как в Сирии, так и в остальном мире. Однако и Турция, особенно после операции «Оливковая ветвь», создала свой политический  миф: «демократическая и плюралистическая» Сирия, то есть без династии Асадов у власти, но все еще сохраняющая политическое и территориальное единство Сирийской Республики.

Иными словами, Турция по-прежнему молчаливо предполагает  разделение на зоны влияния, возможно, в пользу России, которая поддерживает проект «Турецкий поток» — двутрубный  газопровод, идущий из Анапы в российском Краснодарском крае, пересекающем Черное море и прибывающем на турецкую газораспределительную станцию Киикой.

Это явно стратегический трубопровод, поскольку он укрепляет российско-турецкие связи и, следовательно, способствует существенному отходу Турции от НАТО. Он также  позволит избежать транзита газа  России через опасную и нестабильную Украину, что, следовательно, станет большей проблемой для Запада, который выступает против российских операций в регионе.

Давайте, однако, проанализируем текущие турецкие военные операции в Сирии. Турецкие военные действия начались 9 октября 2019 года с нападений на курдский район Талль-Абьяд и Сере-Кание, которые были осуществлены также благодаря помощи некоторых джихадистских группировок, связанных с MIT, турецкой  спецслужбой. До сих пор это территория турецкой гегемонии, образованная  на территории, ранее контролируемой Сирийскими демократическими силами (SDF), возглавляемыми курдами и включающей христианские (ассирийские) и арабо — суннитские  группы. Однако задолго до появления «демократических сил»  большая часть территории, оккупированной Турцией, ранее принадлежала так называемому «халифату Ракка».

Другой целью Турции было  отделение в военном отношении сирийских курдов, от своих соотечественников в Ираке и, тем более, в Турции и переселение беженцев. Оно уже вызвало две проблемы. Все мигранты прибывают из Северо-Западной Сирии, и, следовательно, они не местные, что подрывает  турецкие проекты стабильности в регионе. Существует также опасность дать  свободу действий традиционным врагам Турции: SDF; некоторым остаткам «халифата», которые, особенно на последних этапах своего существования, имели тесные связи с турецкими спецслужбами; некоторым курдским районам, хорошо вооруженным от своих линий снабжения, идущих в основном от Юго-Восточной Сирии до всей северной границы.

Только подумайте, что в 2013 году были проведены конфиденциальные переговоры между начальником МIТ и турецким МИДом и лидерами всех курдских сил с целью достижения стабильного соглашения. Однако эти переговоры были потом неожиданно сорваны Турцией.

Тем временем Евросоюз тупо берется платить Турции за то, чтобы она остановила мигрантов в начале «Балканского маршрута», который, однако, в значительной степени используется как сирийскими мигрантами, так и большинством миграционных потоков, проходящих через Сирию.

Действительно,  поддержка ЕС всех безумств американских и франко-британских демократов, направленных на проведение свободных выборов и введение светских демократических систем на всем Ближнем Востоке, была уникальным случаем стратегического мазохизма. Предлагается  платить  тем же туркам,  дестабилизирующим северо-западную Сирию, а затем просить Европу оплатить счет за то, что они сделали именно с самими собой,   с бессильными европейцами.

Автор- Джанкарло Элиа Валори, итальянский экономист и бизнесмен. Преподавал в Пекинском университете, Еврейском университете в Иерусалиме, нью-йоркском  Yeshiva University. В 1992 году стал кавалером французского ордена Почетного легиона как « человек, мыслящий через границы для познания мира».

Modern Diplomacy    Перевод   RiaTaza.com

В статье выражено исключительно авторское мнение, не обязательно совпадающее с позицией редакции RiaTaza.com

Об авторе

Похожие записи