Политолог: Две причины и одна эпидемия, осложняющие примирение в Сирии

Политолог:  Две причины и одна эпидемия, осложняющие примирение в Сирии

Несмотря на многочисленные попытки переговоров, сирийская война (конфликт со сложным и постоянно меняющимся составом участников), в результате которого погибло до 585 000 человек и было перемещено более половины довоенного населения Сирии, оказалась чрезвычайно трудной для ее окончания.

По мере того как идет война, условия только ухудшаются. Вот уже несколько месяцев сирийский режим и его российские союзники ведут наступление на Идлиб, последний удерживаемый повстанцами регион в стране. Это вызвало массовый исход почти миллиона человек к ныне закрытой турецкой границе. Несмотря на то, что ООН пытается оказать крайне необходимую помощь, многие сирийцы  зимой остались без крова и есть сообщения о том, что их дети замерзают до смерти.

Вдобавок ко всему этому сирийцы сейчас сталкиваются со вспышкой короновируса, которая представляет собой разрушительную угрозу для лагерей перемещенных лиц, переполненных людьми, спасающимися от конфликта, которые не имеют возможности соблюдать дистанцию, или даже мыть руки.

Сейчас я работаю над книгой о войне в Сирии. Сирийцы, с которыми я беседовала в ходе своих исследований, указывают на многие причины трагедии своей страны. Для многих из тех, с кем я говорила, эти причины включают в себя сам режим Асада, а для некоторых, еще и повстанцев.

Но есть два фактора, которые выделяются при объяснении того, почему война кажется такой трудноокончаемой, а мир таким печально ускользающим. Во-первых, все в Сирии ведут немного иную войну, чем все остальные. А во-вторых, война вовлекает множество внешних участников, и все они преследуют свои собственные цели.

С быстро распространяющейся опасной болезнью на пороге, ситуация в Сирии выглядит мрачнее, чем когда-либо.

Сложная смесь сражений и войн

Сирийская война включает в себя иногда сбивающее с толку созвездие участников.

Как минимум, они включают режим президента Башара Асада, курдскую партию Демократического союза (PYD) и связанные с ней вооруженные  формирования  (YPG и YPJ),  ДАИШ , а также  постоянно меняющийся набор вооруженных групп, которые составляют «оппозицию» (иногда также  именуемую «повстанцами»), в которую входят все – от бывших армейских офицеров до иностранных джихадистов и местных  полевых командиров..

У каждой группы есть свои цели. «Повстанцы» и режим стремятся установить контроль над  всей Сирией . Напротив, курды и  ДАИШ  боролись (и продолжают бороться) за создание совершенно новых  государственных образований с новыми границами и новыми формами правления. Эти противоречивые цели означают, что то, что может казаться извне единой войной, на самом деле представляет собой совокупность  мало связанных друг с другом локальных конфликтов.

К 2012 году ненасильственное восстание против режима Асада, начавшееся весной 2011 года, переросло в военный конфликт между режимом и рядом повстанческих группировок. В то время как все повстанцы стремились отстранить Асада от власти, одновременно  у них часто были совершенно разные представления о том, что или кто может заменить его. Хотя в большинстве случаев ответ был – «они сами».

Начиная с середины 2013 года,  на севере страны вспыхнули боевые действия между курдскими вооруженными группировками и  ДАИШ, причем этот конфликт был в значительной степени оторван от войны, которая велась в других районах страны. В 2018 году  протурецкие  повстанческие группировки атаковали курдскую территорию на севере страны, в тот момент,  когда другие повстанческие группировки продолжали бороться с режимом, одновременно воюя  между собой.

Все эти междоусобицы и сложности означают, что даже если будет достигнуто соглашение, удовлетворяющее некоторые группы, оно вряд ли удовлетворит всех. Почти наверняка останется кто-то, у кого останется  стимул продолжать борьбу.

Задействованы крупные международные игроки

Почти каждая из этих группировок пользуется поддержкой иностранных союзников. Режим Асада поддерживают Россия, Иран и  проиранская   вооруженная группировка «Хезболла».

У различных повстанческих группировок есть свои сторонники, включая Турцию, Саудовскую Аравию и Катар.

Курды получили военную поддержку США в своей кампании против  ДАИШ, которая имеет сомнительную особенность быть настолько неприятной, что ни одна страна не желает открыто поддерживать ее. И эта внешняя поддержка позволила всем участникам войны продолжать сражаться гораздо дольше, чем это было бы возможно без нее. В частности, прямое вмешательство России в 2015 году, вероятно и  спасло режим Асада.

В то же время все эти иностранные участники находятся в Сирии в своих собственных интересах. Россия надеется сохранить как свое влияние в регионе, так и доступ к своей военно-морской базе в сирийском городе Тартус. Турция стремится помешать сирийским курдам создать  собственную автономную территорию  близ своей  южной границы, опасаясь, что это будет работать в интересах РПК, курдской вооруженной группировки, находящейся в конфликте с турецким государством с 1980-х годов.  И все они участвовали в военных ударах, которые стоили жизни сирийцам, включая турецкие атаки на Африн, американскую бомбардировку Ракки и нападение России на гражданские объекты по всей Сирии.

От плохого к худшему?

Последние события говорят о том, что ситуация в Сирии,  ныне  ухудшается. Большинство участников войны, включая (а в последнее время особенно) режим Асада, атаковали медицинские учреждения,  пункты  по оказанию гуманитарной помощи и лагеря беженцев.

Один новый фактор может существенно осложнить ситуацию в Сирии.  Если где-нибудь в Сирии произойдет вспышка нового коронавируса и связанного с ним заболевания , то результаты будут катастрофическими. Сирийский режим пока признал девять случаев заболевания и одну смерть, хотя их число вполне может быть и больше. Учитывая плохое состояние системы здравоохранения страны, ситуация, скорее всего, станет намного хуже.

Лагеря для перемещенных лиц в Сирии и лагеря беженцев за ее пределами создают идеальные условия для распространения болезней. Поскольку значительная часть медицинской инфраструктуры и оборудования страны повреждена или разрушена, особенно за пределами Дамаска, лечение будет крайне затруднено.

Режим Асада, возможно, близок к тому, чтобы одержать  победу. Но будущее страны выглядит не очень хорошо.

Во-первых, прекращение войны не обязательно означает немедленное прекращение всякого насилия; оппозиционные силы могут вести локальные  повстанческие действия в течение многих лет, как это произошло в Ираке.

Даже если насилие действительно прекратится, восстановление Сирии потребует огромного количества денег и человеческих усилий.  И того, и другого там не хватает. Многие сирийцы, бежавшие в первые годы войны, были молоды и образованны, это именно те люди, чьи навыки будут отчаянно нужны Сирии, чтобы восстановиться. Но они могут и не захотеть возвращаться, либо из страха перед репрессиями со стороны режима, либо потому, что им не к чему возвращаться.

Процесс восстановления Сирии будет еще более затруднен самим режимом; коррупция и репрессии, против которых протестующие выступали  в 2011 году, остаются очень  характерной чертой  правительства Асада. «Международная амнистия»  задокументировала применение пыток в отношении десятков тысяч сирийцев, особенно в печально известной тюрьме «Садная».

Неудивительно, что мало кто из опрошенных мною сирийцев выразил большое восхищение или доверие к кому – либо из участников войны – ни к различным негосударственным вооруженным группам, ни к режиму. Каким бы сложным ни казалось прекращение сирийской войны, построение  мира в Сирии может оказаться почти столь же трудным делом.

 Автор — Ора Секей, доцент университета Кларка ( Великобритания)

The Conversation       Перевод    RiaTaza.com

  В статье изложено авторское видение ситуации, не обязательно совпадающее с позицией  RiaTaza.com

Об авторе

Похожие записи