Дэвид Романо: Почему у Ирака нет cтремления к добыче газа?

Дэвид Романо: Почему у Ирака нет  cтремления  к добыче  газа?

В этом месяце истекает срок действия последней отсрочки, предоставленной Соединенными Штатами Ираку для продолжения закупок газа и электроэнергии  у Ирана. Когда это произойдет, Ирак больше не сможет платить Ирану в долларах США за импорт газа, имеющего решающее значение для иракской электросети. Иран отказался от оплаты в иракских динарах, и экспорт иранского газа в Ирак уже упал намного ниже 25 миллионов кубометров в  сутки,  согласованного объема поставок на 2019 и 2020 годы. За последние несколько недель Иран отправлял только около 3 млн. кубометров в сутки.

 

В стране, где перебои с электричеством приводят к протестам, этот вопрос является серьезным для Багдада. Иракские лидеры в эпоху после 2003 года также остаются смущенными тем, что иракская электросеть все еще не функционирует должным образом, несмотря на миллиарды долларов, потраченных на нее. Большая часть этих денег, похоже, исчезла в водовороте коррупции в различных министерствах и  других бюрократических «вотчинах» Багдада.

 

В результате правительство Багдада начало искать альтернативы иранскому импорту газа. Арабские страны Персидского залива могли бы частично  удовлетворить  спрос, но импорт сжиженного газа обходится дороже, чем трубопроводного, а на прокладку инфраструктуры уходит много времени. Иракский Курдистан может обеспечить  газом остальную часть Ирака, но  этого недостаточно для удовлетворения общенационального спроса .

 

Ирония всего этого заключается в том, что Ираку, обладающему одними из крупнейших в мире запасов нефти и очень большими объемами нефтедобычи, не нужно будет импортировать газ откуда бы то ни было. Гигантские нефтяные скважины в Басре и других частях Южного Ирака в настоящее время сжигают в факелах попутный  газ из скважин,  загрязняя атмосферу. Ирак никогда не инвестировал средства в инфраструктуру, необходимую для добычи газа, добываемого на его многочисленных нефтяных скважинах  ( это не совсем так – в 2011 году Ирак подписал контракт с компанией  Royal Dutch Shell, а в 2018 году- с американской фирмой  Baker Hughes на отбор попутного газа. Тогда же,  министр нефти аль-Луайби заявил, что к 2020(!) году Ирак полностью откажется от сжигания попутного газа в факелах- RiaTaza).

 

Курдистан также не инвестировал в такие технологии, но все же имеет более чем достаточную добычу газа для удовлетворения своих внутренних потребностей. Разница проистекает из противоположных подходов к нефтяным и газовым контрактам в Курдистане по сравнению с остальной частью Ирака.

 

В Багдаде националисты настаивали на заключении сервисных контрактов с транснациональными нефтяными компаниями (МНК). В этих высоко контролируемых государством  контрактах Министерство нефти Багдада предлагает МНК согласованную плату за разведку и добычу нефти. Условия контракта часто очень ограничивают МНК, подробно описывая все, что они могут и не могут сделать на нефтяных месторождениях. Интересы МНК при таких условиях ограничиваются поставкой согласованного (и оплаченного) количества нефти в Багдад и не более (сервисными контрактами также предусмотрена полная компенсация компаниям их инвестиций со стороны правительства Ирака при условии выхода на заранее согласованный уровень добычи, который варьируется в зависимости от объема нефти на каждом конкретном месторождении-RiaTaza).

 

Из-за некомпетентности, халатности или других факторов официальные лица в Багдаде никогда не утруждали себя включением добычи газа в свои соглашения об обслуживании с МНК. В результате газовый сектор в Ираке так и не ожил, а факелы от каждой нефтяной скважины можно увидеть, проезжая по стране.

В Курдистане, напротив, власти Эрбиля воспользовались своим конституционным правом управлять своим новым развивающимся нефтяным сектором и придерживаются иного подхода к этому вопросу. Курдистан подписывает «соглашения о разделе продукции» с МНК, в которых региональное правительство Курдистана (КРП) и МНК делят прибыль от добычи нефти и газа ( не совсем верно, делят именно продукцию, а затем каждая и сторон самостоятельно «коммерциализует» своб долю. Такая схема обычно более выгодна для нефтегазовых компаний и позволяет им более гибко управлять своими месторождениями, поэтому националисты их не любят.

 

Однако в этом случае соглашения о разделе продукции оказались более выгодными для правительства принимающей страны, чем соглашения Багдада о предоставлении услуг. Большинство соглашений о предоставлении услуг было подписано в то время, когда цены на нефть были достаточно высокими, что привело к высокой стоимости услуг. Поскольку с 2014 года мировые цены на нефть оставались на самом низком уровне, Багдад потерял много денег  не  планируя  инвестиций в свой газовый сектор ( здесь также не все так однозначно. Обычно цена на трубопроводный газ, привязана к  цене нефти, поэтому падение стоимости барреля нефти, автоматически влечет за собой и снижение стоимости газа. Только в операциях со сжиженным природным газом (СПГ) действуют цены конкретной сделки ( т.н. « спотовые цены», которые не привязаны к рынку нефти и могут быть достаточно высокими. Однако в Ираке речь о производстве СПГ в обозримом будущем не идет- RiaTaza).

 

Компании в регионе Курдистан, напротив, не только считают целесообразным развивать газовый сектор, но и продолжают инвестировать в новую инфраструктуру и технологии для поддержания своей прибыли. Без всех растраченных миллиардов, потерянных в рамках энергетической программы в Багдаде, электросеть в Курдистане функционирует намного лучше, чем в остальной части Ирака, благодаря таким компаниям, как Dana Gas, которые инвестировали в этот сектор и снабжают генерирующие станции Курдистана.

 

Урок здесь, по-видимому, явно свидетельствует в поддержку модели свободного рынка по сравнению с централизованным планированием. Это особенно верно, когда центральные министерства планирования, как и в Багдаде, безнадежно погрязли в коррупции и «вотчинной» политике.

 

Однако в этом уроке есть одно предостережение: модели свободного рынка должны оставаться действительно свободными. Модель региона Курдистан могла бы работать еще лучше без своего собственного варианта коррупции, в виде крупных побочных платежей, сделанных ключевым политикам при заключении контрактов о разделе продукции или в любое время, когда МНК требуется новое разрешение на что-то.

 

На прошлой неделе возникла еще одна проблема, когда компания, выигравшая тендер  Dana Gas на поставку пропана на заводы в Эрбиле и Дохуке, попала под давление местных сил Пешмерга в регионе Гармиан, чтобы ограничить распределение. В результате ограничение поставок привело к двукратному удорожанию бытового пропана, что привело к неожиданному получению монопольной прибыли для рассматриваемой компании (которая, предположительно, выплачивает часть этой прибыли Пешмерга, «защищающим»свою  дистрибьюторскую сеть ). К счастью, после публичного протеста, власти Курдистана, похоже, теперь вмешались с серией законов и полицейских мер, чтобы положить конец этой попытке кланового маркетинга мафии.

 

В конце концов, свободный рынок может принести пользу, но он также нуждается в некоторой эффективной, благонамеренной защите и поддержке со стороны государственных органов.

Дэвид Романо  ИА Rudaw      Перевод  RiaTaza.com

Об авторе

Похожие записи