Президент Иракского Курдистана: «мы не боимся Ирана, но мы уважаем Иран(полный текст интервью президента Нечирвана Барзани)

Президент Иракского Курдистана: «мы не боимся Ирана, но мы уважаем Иран(полный текст интервью президента Нечирвана Барзани)

Начало нового года с убийством командира КСИР Касема Солеймани и Абу Махди аль-Мухандиса в результате удара американского беспилотника оказалось взрывоопасным. Как это событие повлияло на баланс сил в Ираке в целом и в Иракском Курдистане в частности? Иракский парламент призвал правительство вывести американские войска из Ирака. Премьер-министр Аделя Абдул Махди попросил США сформулировать механизм их вывода. Что произойдет, если американские войска действительно уйдут, а затем Вашингтон попросит КРГ их вернуть?

Нечирван Барзани: это событие вызвало бурю эмоций в Ираке и Соединенных Штатах. Первоначальная реакция и отклик со всех сторон были обусловлены этими эмоциями, включая  в себя реакцию иракского парламента и иракского премьер-министра. Кроме того, заявление  Вашингтона о том, что американские войска останутся в Ираке, независимо от того, что скажет парламент или правительство, и тому подобное, был, на мой взгляд, также  слишком эмоционально. Но нужно оставить эмоции в сторону, чтобы возобладал разум. Теперь нам нужно сдержать ситуацию, взять ее под контроль.

Мы считаем, что решение, принятое иракским парламентом, не было хорошим, и курды с  суннитами не принимали участия в его принятии. Более того, это создало плохой прецедент. Решение было принято шиитским блоком, не посоветовавшись ни с одной из ключевых составляющих партий -ни с курдами, ни с суннитами. Это был очень важный шаг, который был сделан без достижения консенсуса и как таковой нарушает дух иракской конституции. Это плохо для Ирака, и сейчас, и в будущем.

 Почему вы воздержались от голосования?

Вопрос, который необходимо решить в первую очередь, заключается в следующем: почему американские войска находятся здесь? Они находятся здесь по приглашению иракского правительства с 2014 года и в консультации с Советом Безопасности ООН, когда «Исламское государство» находилось на окраине Багдада. Второе: оправдывает ли нынешняя ситуация в Ираке вывод американских и коалиционных сил с учетом их миссии, которая заключается в том, чтобы помочь победить  ДАИШ? Что касается нас, регионального правительства, то ответ очевиден  —  нет. Все разведданные указывают на то, что  ДАИШ  перегруппировалась и ежедневно наносит удары по иракским целям. Таким образом, в интересах Иракского Курдистана, как и всего Ирака, пока что сохранение присутствия  американских войск.

Но, похоже, правительство в Багдаде находится под огромным давлением со стороны Ирана, чтобы вывести американские войска. В то же время президент [Дональд] Трамп подталкивает европейцев к разрыву ядерной сделки с Ираном. Так что ситуация может снова обостриться, и куда это приведет КРГ?

Во время визита премьер-министра Аделя Абдула Махди несколько дней назад у нас сложилось впечатление, что он хотел решить этот вопрос путем диалога, а не конфронтации. Идея состояла бы в том, чтобы придумать новую формулу, реконфигурацию, если хотите, для будущего присутствия американских и коалиционных сил в Ираке.

То есть войска останутся?

Да. Мы твердо убеждены, что присутствие американских и коалиционных сил важны  для всего Ирака.

 И премьер-министр Ирака согласен с этим?

Да. Он обеспокоен ситуацией, очевидно, но будучи  прагматичным человеко и он хочет переформулировать, переопределить будущее присутствие этих сил в Ираке. Я не думаю, что отношения между Ираком и Соединенными Штатами должны определяться   средствами массовой информации. Это бесполезно.

Но сам иракский премьер-министр ранее дал понять, что он считает, что американские войска должны уйти. Как вы думаете, он действовал под давлением Ирана?

 Я думаю, что как премьер-министр Ирака он имеет право на свое мнение , и тот факт, что такая крупная операция была проведена на иракской земле возле аэропорта без его ведома, должен был вызвать негативную реакцию со стороны Багдада.

 Вы хотите сказать, что ни он, ни кто-либо из членов иракского правительства или КРГ не знали об этой операции заранее?

Именно это я и говорю. Не знали и не сообщали  друг другу. Я так  думаю. Сейчас самое лучшее — это серьезное взаимодействие и диалог между Ираком и Соединенными Штатами по вопросу о будущем формате американского развертывания. Это должно быть решено. Без всяких медийных вбросов.

 Но ясно, что Иран будет тянуть Багдад в противоположном направлении. Как вы оцениваете ответный ракетный удар Ирана по американцам, который также был нацелен на Эрбиль? Был ли в этом намек  и для иракских курдов?

Иракское руководство должно прежде всего отстаивать интересы, безопасность и стабильность страны, иракского народа. Запуск ракет был очень четким сигналом для всех, что Иран имеет волю и возможность нанести удар по любой части Ирака.

 Но мы также слышали несколько дипломатических сигналов, когда Генеральный консул Ирана в Эрбиле жаловался, что реакция КРГ на убийство Касема Солеймани была неадекватной. У них, очевидно, есть свои ожидания от вас, но то же самое делают и американцы. Они были недовольны заявлением, которое вы сделали после нападения на посольство в Багдаде. Вы, должно быть, чувствуете  себя очень зажатыми?

Мы не хотим, чтобы Ирак стал полем битвы, где Иран и Соединенные Штаты сводят свои счеты. Отношения Ирака с Соединенными Штатами очень важны. Но Иран  тоже наш давний сосед. С момента вступления в должность премьер-министр Махди стремился избежать втягивания в конфликт между Ираном и Соединенными Штатами.

Правда?

Да.

 Боитесь Ирана?

Нет, мы не боимся Ирана, но мы уважаем его.

Когда вице-президент Майк Пенс приезжал сюда в ноябре, он передал вам приглашение от президента Трампа на встречу в Белом доме. Насколько я понимаю, вы собирались отправиться в Вашингтон либо в декабре, либо в январе. Что случилось? Стало ли приглашение каким-то образом зависеть от того, встанете ли вы на сторону Вашингтона против Тегерана? Есть ли какие-то привязки к этому?

Нет. Есть постоянное приглашение, но дата еще не определена. Приглашение было послано  до того, как все это произошло (убийство Солеймани, а также отставка Абдула Махди). Соединенные Штаты рассматривают [нас] как часть Ирака, и они имеют дело с нами как таковими.

Верно, но было много предположений, что причина, по которой вас пригласили, заключалась в том, чтобы успокоить ярость конгресса по поводу решения Трампа убрать американские войска с пути турецких войск, когда они напали на сирийских курдов в октябре. Они хотели пригласить поддерживаемого  США командующего «Сирийскими демократическими силами» Мазлума Кобане, но Турция так яростно сопротивлялась, что  Башур предложил посредничество.

Ну, каждый заботится о своих собственных интересах. У них – свои интересы, а у нас свои.

Итак, Вы встретитесь с президентом Трампом в Давосе?

 Я должен спросить нашего главу департамента внешних связей. Не ясно, приедет ли он [Трамп] вообще в Давос, но я смогу  встретится   в Давосе с вице-президентом  Пенсом.

Можно ли сказать, что последствия смерти Касема Солеймани заставили Вашингтон пересмотреть свои отношения с КРГ и повысили вашу значимость как стратегического партнера?

 Курдистан с его особым статусом имеет ключевое значение для иракского единства. А сегодняшняя политика США в отношении Ирака — это единый Ирак.

 Это и ваша политика?

Да.

Хорошо. Но считаете ли вы себя потенциальным посредником между Вашингтоном и Багдадом?

Конечно. Мы играем,  и будем играть свою роль в этом отношении. И мы считаем, что это действительно в интересах Ирака, и что отношения между Вашингтоном и Багдадом остаются стабильными.

Как насчет посредничества между Вашингтоном и Тегераном?

Мы готовы сделать все, что в наших скромных силах, чтобы способствовать стабильности и миру в этом регионе.

 Вы собираетесь в Тегеран в ближайшее время?

У меня есть  приглашение с открытой датой.

 Переходим к роли России в этом регионе. Президент Путин необычайно активен — в Сирии, сейчас в Ливии. Какова роль России в Ираке?

Очевидно, что Россия играет важную роль в этом регионе. Мы видим это в Сирии, в Ливии. И у нее хорошие отношения с Ираком.

И что?

Вот именно

В последний раз, когда мы встречались в марте прошлого года, вы сказали, что SDF должны как можно скорее заключить сделку с сирийским режимом.  SDF ведет переговоры с сирийским правительством, но сирийское правительство не проявляет абсолютно никакого  желания предоставить курдам какие-либо политические права, политический статус с конституционными гарантиями. Что им теперь посоветовать?

Все то же самое.

 Значит, они должны согласиться на полную капитуляцию?

В принципе мы считаем, что вопрос о курдах в Сирии должен решаться в границах Сирии. И да, конечно, я считаю, что режим в Дамаске должен быть более открытым, чем сейчас. Сирийские курды — это часть Сирии. К сожалению, менталитет БААС этому противостоит. Однако русские могут изменить ситуацию. Когда я некоторое время назад встречался с  министром иностранных дел России Сергеем  Лавровым,  то специально попросил его помочь продвинуть сделку между курдами и режимом. Я считаю, что президент Путин должен приложить больше усилий для этого.

 Но в то же время мы видим, что русские взаимодействуют с турками способами, которые противоречат курдским интересам в Сирии.

Наш совет в прошлом, настоящем и будущем заключается в том, чтобы сирийские курды нашли способ достичь соглашения с режимом. Я также неоднократно говорил им, чтобы они прекратили свои связи с РПК .

Но возможно ли это вообще?

Я всегда считал, что они делали все, чтобы спровоцировать Турцию вывешиванием флагов РПК и огромных портретов  Абдуллы Оджалана непосредственно на турецкой границе.

Но до 9 октября, когда Турция начала свое вторжение в северо-восточную Сирию, SDF шли на многие уступки Турции, соглашаясь на совместное турецко-американское патрулирование и отвод войск от границы, что вряд ли можно квалифицировать как  провокацию. Совсем наоборот.

Ну, тогда, наверное, было уже слишком поздно. Мы уже много лет уговаривали их отмежеваться от РПК и попытаться понять озабоченность Турции, чтобы предотвратить тот результат, который мы имеем сегодня.

Что на самом деле означает разрыв связей с Кандилем? Многие из тех, кто в настоящее время руководит сирийской курдской администрацией, были частью этого движения и считают Оджалана своим символическим лидером.

Это хорошо установленный факт, что они получали все свои приказы от РПК.

Она все еще там?

Да, но в меньшей степени. В любом случае им необходимо убедить Турцию и международное сообщество в том, что они не являются частью более широкомасштабных действии . И если это окажется невозможным, я не вижу никаких шансов на улучшение ситуации.

А как же ваши собственные отношения с Турцией? Как на них повлияли недавние события?

Наши отношения с Турцией всегда были важными. У нас хорошие отношения с Турцией. Нынешный  премьер-министр Курдистана  Масрур Барзани  провел очень хорошую встречу с Эрдоганом. Мы будем продолжать идти по этому пути.

Но вы сказали, что не хотите, чтобы Ирак стал полем битвы между Соединенными Штатами и Ираном.  Однако Иракский Курдистан уже является полем битвы для Турции и РПК. Есть ли надежда на возобновление мирного процесса между Турцией и ее курдами?

Мы не можем допустить, чтобы Иракский Курдистан стал плацдармом для нападений на наших соседей. В конечном счете эта проблема в Турции должна быть решена мирным путем. Всякий раз, когда я встречаюсь с турецкими официальными лицами, я напоминаю им об этом, что эта проблема должна решаться путем диалога, а не военными средствами. Это в интересах обеих сторон.

А  это означает, что  вы ведете  диалог  с РПК и Оджаланом?

Да .

 Но турецкое правительство и президент Эрдоган, похоже, не заинтересованы в возобновлении диалога с РПК или Оджаланом. Совсем наоборот. Видите ли Вы роль заключенного бывшего сопредседателя  ДПН  Селахаттина Демирташа в содействии возобновлению мирных переговоров?

Я определенно верю, и считаю, что он должен быть освобожден из тюрьмы . Он должен быть свободен.

Многие сирийские и турецкие курды, похоже, считают, что иракско-курдское руководство не в состоянии полностью осознать, что если проект автономии в Рожаве или Сирийском Курдистане провалится, то Иракский Курдистан, по их словам, «будет следующим». Что Турция и Иран пойдут за Иракским Курдистаном и уничтожат вашу автономию.  Вы согласны с таким  утверждением?

Это что-то вроде ситуации с яблоками и апельсинами. Иракский Курдистан имеет правовой, конституционный статус в пределах Ирака, признанный и на международном уровне. Поэтому в этом отношении нет смысла проводить параллели между Иракским Курдистаном и Рожавой. Для нас в Иракском Курдистане, когда мы чувствуем возможность помочь нашим братьям и сестрам в Рожаве и другим курдам решить их проблемы мирным путем в странах, в которых они живут, мы всегда рады сделать это. Я также хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить моих братьев и сестер в Рожаве за их великие жертвы на передовой в войне против  ДАИШ, за их храбрость и преданность делу. Большое число жертв они понесли не только для того, чтобы защитить себя и Сирию, но и для того, чтобы защитить человечество, и за это мы им очень благодарны.

 Считаете ли вы, таким образом, как и SDF,  они должны быть вознаграждены и признаны за свои деяния и что курды в Сирии заслуживают того, чтобы им был предоставлен официальный   и полноправный статус  в новой Сирии?

Безусловно, так и должно быть. Должна быть обеспечена конституционная защита всех их прав в рамках единой Сирии. Они должны быть равноправными гражданами и иметь возможность свободно выражать себя как курды.

 До гибели    Солеймани Вы выражали уверенность в достижении соглашения с Багдадом о бюджете, распределении доходов, нефти и т. д. Неужели все перевернулось из-за отставки премьер-министра и гибели  Солеймани? Вы обеспокоены тем, что Иран может оказать давление на Багдад, чтобы он снова прекратил выплачивать зарплату бюджетникам, усиливая давление на вас?

После долгих дискуссий и многочисленных поездок в Багдад мы действительно пришли к соглашению. Мы почти завершили сделку в конце сентября. Мы должны были передать более 250 000 баррелей нефти SOMO, иракской нефтеторговой компании  через экспортные терминалы в турецком средиземноморском порту Джейхан. Они будут продавать ее, а выручка пойдет в иракскую казну, из которой мы  получим свою долю.

 А что же будет с долей Турции?

Это не имеет никакого отношения к вопросу. Так что в принципе мы должны платить транзитные пошлины турецкой стороне известно, но… за  иракскую нефть, где бы она ни добывалась. Оставшиеся 200 000 баррелей принадлежат нам,  и их стоимость  это покрывает оплату нефтяных компаний за их услуги и часть наших долгов перед ними. Но эта сделка сейчас находится в подвешенном состоянии,  что не очень хорошо. Тем не менее, как вы упомянули, с марта прошлого года часть заработной платы (около 55%) бюджетникам выплачивается центральным правительством Багдада на регулярной основе. Речь идет о 380 млн долларов  в месяц. Вот и все. Это не покрывает всех  наших  общих  расходов на заработную плату государственных служащих, социальное обеспечение,  составляющих  700 млн  долларов в месяц; 1,2 миллиона человек получают  зарплату  из бюджета. Что касается вашего вопроса об иранском давлении, я не думаю, что Иран вмешается, потому что мы все иракцы. Договоренность, которая была достигнута, была национальной и была достигнута после многих обсуждений.

Как вы оцениваете работу нового премьер-министра и его кабинета?  Он же Ваш двоюродный брат по отцовской линии, так что, возможно,  Вы не слишком беспристрастны?.

Если посмотреть на работу предыдущего правительства, то мы часто находились в кризисном режиме управления, с бюджетным спором с Багдадом, потом с  ДАИШ. За последние 10 лет было достигнуто много хорошего, но были и ошибки. Новое правительство встало на более прочную основу благодаря улучшению отношений с Багдадом и  поражению ДАИШ. Оно энергично включилась в процесс реформ и осуществления реформ и пытается добиться лучших результатов. И я думаю, что премьер — министр делает хорошую работу. Он установил хороший баланс в Кабинете министров. Честно говоря, он делает хорошую работу.

 Но министра нефти все еще нет.

У нас скоро будет один. Не беспокойтесь.

 Кто?

Честно   говоря, я не знаю, но сейчас премьер-министр исполняет объязанности и как министр нефти.

 Последний вопрос. Одна из больших проблем, часто упоминаемых вашей партией, Демократической партией Курдистана, — это отсутствие лидерства в Патриотическом союзе Курдистана, с которым вы делите власть. Кто же будет лидером в ПСК?

У них только что был съезд партии, и он прошел успешно, несмотря на все спекуляции. Они создали комитет для решения всех своих внутренних проблем. До сих пор остается неясным, кто на самом деле возглавит партию.

Кто?

Я думаю, что  президент Ирака.

Интервью брала Амберин Заман      AL-Monitor Перевод  RiaTaza.com

 

Об авторе

Похожие записи