CNBC (США): Почему небольшие запасы нефти Сирии стали целью борьбы политического контроля в регионе

CNBC (США): Почему небольшие запасы нефти  Сирии стали целью борьбы политического контроля в регионе

Акрам Хасан помнит, как скромные нефтяные месторождения в засушливой восточной сирийской провинции Дейр-эз-Зор привлекали компании со всего мира. Будучи инженером-нефтяником по профессии и курдом из северного города Камышлы по происхождению, он наблюдал, как доходы исчезают в казне правительства.

«Сирийский народ не получил никакой выгоды от этой нефти. … Все деньги,  от ее продаж шли в карман режима , —  рассказывает Хасан. —  Большинство высокопоставленных работников на промыслах были из Латакии, родины семьи президента Сирии Башара Асада. «Арабская нефть — для арабов», — говорили тогда. Это была шутка, но красноречивая, сказал Хасан.

 

Времена изменились в его стране. Нефть привлекла другую иностранную державу  (вооруженные силы США)  и курдские силы являются теми, кто контролирует территорию и собирает доходы.

 И это все о нефти

Сирия никогда не была крупным производителем нефти по сравнению с ее богатыми ресурсами соседями. Но почему-то небольшие резервы, с горем пополам выкачиваемые  сейчас, после более чем восьмилетней войны, стали главным стимулом борьбы  за политический контроль в регионе. Сирийская экономика рухнула, а значительная помощь извне маловероятна. ВВП страны сократился более чем на 70% с 2010 года, согласно World Factbook ЦРУ, а уровень безработицы составляет около 50%. Бюджет правительства сократился до 1,162 млрд долларов в 2017 году по сравнению с 16,4 млрд долларов в 2010 году.

Нефти может быть достаточно, чтобы поддержать сирийское правительство или конкурирующую державу. И кто контролирует богатые нефтью участки сирийской пустыни, может определить, кто контролирует большую часть регионов  страны.

В 2010 году, до начала конфликта, сирийские скважины добывали около 385 000 баррелей в сутки, согласно Статистическому обзору мировой энергетики BP. Это составило всего 0,5% мирового производства —  приблизительно столько же  произведено в штате  Северная Дакота в этом году.

После того, как ДАИШ получила контроль над большей частью восточной части Сирии в 2014 году, где расположено большинство месторождений, добыча упала. По оценкам аналитиков, в соответствии с правилом исламистов   добывалось всего от 30 000 до 40 000 баррелей в сутки. Многое из этого было потреблено на месте. То, что было продано на черном рынке, попав в сирийское правительство, Турцию и Иракский Курдистан,  составляло выручку  от 2 до 3 миллионов долларов в день. Для современной страны это было бы ничтожно мало, но для террористической группировки это оказалось неожиданно много.

Главный источник доходов

Когда возглавляемые курдами «сирийские демократические силы» захватили богатую нефтью восточную провинцию в 2017 году, они также установили контроль над  притоком доходов. По мнению экспертов, это основной источник финансирования SDF, поддержки их бойцов, государственных служб и обширной бюрократической сети для автономного региона на северо-востоке Сирии. Никто точно не знает,  какова сумма этих доходов, но, скорее всего, это на уровне нескольких миллионов долларов в день,  столько же, сколько, в свое время было и у ДАИШ..

«Несмотря на то, что запасы нефти в Сирии довольно незначительны с точки зрения международных стандартов, они на самом деле очень важны, учитывая экономическую ситуацию в стране», — сказал Карам Шаар, сирийский экономический аналитик, недавно написавший  статью на эту  тему для  Ближневосточного центра Карнеги.

По словам Шаара, районы, находящиеся под контролем Асада, потребляют около 60 000 баррелей в сутки, причем около 95% этого объема импортируется из Ирана. Но при президенте Дональде Трампе усилилось давление на прекращение экспорта иранской нефти. И экономика Сирии оказалась в свободном падении. Бюджет для режима составляет менее трети его довоенного уровня. Между тем, экономический кризис в Ливане, когда банки вводят контроль над снятием средств и переводом иностранной валюты, чтобы предотвратить обвал местной валюты, перекрывает финансовую «дорогу жизни», которой пользуются многие сирийцы. Сирийский фунт достиг самого низкого значения с начала войны. В настоящее время один доллар стоит около 765 фунтов по сравнению с 47 в 2011 году.

Шаар из Алеппо сказал, что большинство сирийцев хотели бы, чтобы доходы от нефти помогли восстановить страну. Но он не думает, что нефть будет играть важную роль, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, так как потребуются годы, чтобы снова увеличить мощности.

Эудженио Дакрема, научный сотрудник по Ближнему Востоку в Институте международных политических исследований в Италии, также скептически относится к тому, что широкомасштабная реконструкция с использованием нефтяных средств находится в ближайшем будущем в Сирии. Во-первых, нефтяная инфраструктура сильно пострадала во время боевых действий, а уровень добычи резко упал. Кроме того, страна потеряла практически весь промышленный потенциал за пределами Дамаска во время войны. И режиму не хватает масштабного плана, необходимого для реконструкции ряда когда-то связанных экономических центров, включая фабрики и линии поставок, сказал он. Крупные иностранные инвесторы на Западе или в Персидском заливе  пока не спешат расстегивать свои портмоне.

«Есть нефть или нет нефти, сирийский режим никогда не сможет добывать углеводородные ресурсы внутри страны [для восстановления], поскольку не имеет достаточных технических возможностей, — считает  Дакрема-  Но они могут использовать доход, как в настоящее время SDF и ISIS до них, для поддержки аппарата прожиточного минимума. Режим должен также обеспечить погашение долгов  тех, кто сражался на его стороне, чтобы избежать будущего конфликта».

В прошлом году Дамаск предоставил России эксклюзивные права на добычу нефти и газа. Но только небольшое количество скважин находится под контролем Асада. В 2018 году злополучное наступление сирийских сил и российских наемников против   американской базы в нефтяном регионе Дейр-эз-Зор привело к гибели сотен нападавших. Это показало, что американские силы серьезно относились к защите района.

«Это не стабильная ситуация, потому что режиму нужны деньги», — сказал Майкл О’Хэнлон, старший научный сотрудник по внешней политике Брукингского института.

 

Хотя американские войска недавно отступили от границы на севере Сирии, допустив вторжение  Турции, они удвоили свое присутствие на нефтяных месторождениях. Сотни солдат в сопровождении бронетехники припаркованы в пустыне, защищая рабочих и SDF. Но через год или два неясно, где будут находиться войска США.

«У [режима] есть потенциальная возможность удержать курдов в заложниках, так или иначе, либо непосредственно угрожая части курдского населения, либо отрезав экономическую линию жизни курдской зоны», — сказал О’Ханлон.

 

«Общий рычаг, который [США] сохраняет против Асада, находится в экономической сфере, — добавил он. —  Одним из сценариев может быть грандиозная сделка между SDF  и режимом для некоторой степени автономии в северной Сирии, в обмен на передачу последнему распределения доходов от нефти. Таким образом, сирийская нефть может в итоге поддержать обе стороны».

Тем временем Трамп заявил, что хочет, чтобы США получили прибыль от сирийской нефти. «Мы держим нефть», сказал Трамп в прошлом месяце. Но Шаар не воспринимает комментарии президента всерьез. По его подсчетам, уровень производства  нефти в Сирии должен был бы составить 580 000 баррелей в сутки — выше, чем довоенный уровень, — чтобы США безубыточно расходовали средства на сирийскую миссию.

 

Однако его соотечественники, возможно, не спешат игнорировать комментарии Трампа. «Большинство сирийцев не считают, что эти комментарии бессмысленны. На самом деле они действительно опечалены и напуганы ими», — сказал Шаар -. Для них, нефть — это эмоциональная проблема, связанная с войнами в регионе».

 

После нескольких месяцев безработицы Хасан, инженер-нефтяник из Камышлы, наконец нашел работу в нефтяной промышленности. Сейчас он живет в Турции со своей семьей. Он сказал, что зарплата плохая, а страна дорогая. Но он надеется, что иностранные компании однажды вернутся на нефтяные месторождения Сирии, чтобы бурить  скважины или начать разведку. И тогда, может быть, он тоже сможет вернуться в свою страну.

Джастин Хиггинботтом, специально для CNBC.com

Об авторе

Похожие записи