Турецкий историк: Настали «черные дни» для курдской политики, но для турецкой положение еще хуже

Турецкий историк: Настали «черные дни» для курдской политики, но для турецкой положение еще хуже

Интервью турецкого историка и политолога  Хамита Бозарслана корреспонденту издания  Ahval  Хале Акаю.

 Г-н  Бозарслан, вы предсказывали бурные времена для Турции. В этом году местные выборы создали некоторую надежду для  оппозиции. Но после выборов военная операция Турции в северной части Сирии в прошлом месяце, а также увольнение и аресты мэров, избранных от ДПН быстро  разрушили  эту атмосферу надежды. Совсем недавно на прошлой неделе ДПН призвала к досрочным выборам. Как вы оцениваете текущую ситуацию?

 То, где мы находимся в первую очередь, показывает, что правительство действительно застряло. Но это не значит, что они не смогут удержаться  у власти. Я полагаю, что наиболее важной целью Эрдогана и националистско-эргенеконистской коалиции, которая сформировалась вокруг Эрдогана («Эргенекон» — ультранационалистическая террористическая организация, объединявшая  военных, студентов, журналистов и т.п. cтавила своей задачей террористическими методами свергнуть режим Эрдогана. Несколько процессов, прошедших в Турции по дело эргенеконистов, заставили многих наблюдателей задуматься – а не является ли эта организация очередным «политическим фантомом», созданным спецслужбами режима — RiaTaza) является, так или иначе, устранение любых и всех альтернатив (их правлению) в Турции.

Один из наиболее важных способов сделать это — устранить  ДПН , которая практически стала единственной оппозицией. РНП (главная оппозиционная кемалистская Республиканская народная партия), к сожалению, стала «оппозицией его величества».  Например, лидер  республиканцев Киличдароглу  выразил  восхищение военной  операцией  Турции в северной части Сирии,  назвав «прекрасным» захват Африна. Это говорит о том что  РНП не может стать альтернативой ПСР на данном этапе.

Таким образом, реальной оппозицией остается ДПН, а она представляет курдское движение в Турции. Я думаю, что, несмотря ни на что, те, кто поддерживают демократию и несут ее на своих плечах в Турции, являются  ее членами. Ликвидация ДПН усиливает коалицию вокруг ПСР — или Эрдогана и направлена ​​на  «нейтрализацию» оппозиции.

ДПН  столкнулась с давлением,  вынудившим ее представителей уйти из парламента и муниципалитетов. Но партия вместо того, чтобы уйти с политической сцены, призвала к общим выборам. Это  правильная стратегия?

Я ничего не могу сказать о стратегии ДПН, потому что партия сама принимает свои собственные решения. Но я считаю, что любые и все позиции, завоеванные при авторитарных, радикально авторитарных или антидемократических режимах, должны сохраняться.

Это верно для Турции, и это верно для некоторых других случаев. Позиции не должны быть оставлены. С арестом членов ДПН, с их удалением из парламента завтра проблемы легитимности  правительства возникнут у правительства, а не у ДПН.

Во-вторых, есть один аспект, который имеет для меня первостепенное значение: курдское движение не является движением, которое существует или может только воспроизвести себя в ходе выборов. У курдов есть феномен национального  самосознания, складывающийся из феномена сопротивления, феномена  прочтения  собственной истории, собственная  концепция будущего и  собственное географическое видение .

Это не то, что можно ликвидировать одним махом, скажем, увольнением или арестом мэров. Мы говорим  здесь о довольно значимом ресурсе. Плюрализм курдского этнического «поля», курды, способные создавать средства производства, формирующие механизмы социализации, обеспечивают вечность «курдства». Таким образом, существует необходимость не сосредоточиваться исключительно на проблеме  мэров  или членов парламента.

Некоторые  выступают с негативным прогнозом. Они утверждают, что курдское политическое движение не имеет места для маневрирования в Турции, поэтому в будущем курдская политика в Турции также сосредоточится на северной Сирии, и баланс частично сместится к YPG-PYD, которая станет ведущей  силой  в курдской политике.  Как Вы  рассматриваете подобную перспективу?

Я имею в виду, что также невозможно  понять  это из того, что видно сейчас. Я думаю, что турецкая политика находится в гораздо худшем положении, чем курдская политика. Основная проблема Турции заключается в том, что, скажем, среди турецкой общины и турецкой самобытности  не может сформироваться альтернатива, могущая  работать с ДПН, продвигать решение проблем Турции, или, по крайней мере, могла бы видеть и принимать эти проблемы.

Во-вторых, следует помнить, что курдское движение существует почти столетие.  Вспомним 1980-е годы . Я считаю, что они  были самым темным периодом в истории курдов. Можно было даже спросить, могли ли курды действительно существовать или могли ли они жить. Я считаю, что это был период времени, который вызвал наибольшую травму у курдов. После этого наступили 1990-е годы. Курдское движение обладает способностью выдерживать такое интенсивное давление.

Мы, конечно, не можем знать, что будет завтра. Мы не знаем, что будет в Рожаве. Завтра Россия может предать курдов, передать Кобане туркам. Все эти альтернативы должны быть приняты во внимание. Но, по крайней мере, я считаю, что сейчас меня больше всего интересует крах политики в Турции. Политика терпит неудачу, прежде всего, среди турок, а не среди курдов.

Другое мнение состоит в том, что политические силы, в настоящее время  стоящие у власти  в Турции, стремится вернуть курдскую проблему к тому состоянию, что было примерно в 1980-х годах. Некоторые говорят, что хотят полностью ликвидировать курдское политическое движение. Они хотят вернуть представление о том, что курдская политика в целом  равнозначна действиям РПК. Они хотят превратить курдскую проблему исключительно в проблему безопасности.  Вы также видите ситуацию, или условный  «разум», управляющий сегодня  государством, имеет другую цель?

 Я подозреваю, что нет никакого «условного раз ума», который действительно управляет государством. Я имею в виду, что одним из самых пугающих явлений в Турции является то, что больше нет государственного разума. Государство полностью потеряло свои институты и превратилось, так сказать, в большого «жулика». Период после 2013 года ясно демонстрирует это. Более того, был  период после 2015 года, когда мы видим, что те, кто возглавлял государство, занимались серьезным антикризисным «инжинирингом», и этот «инжиниринг» имел своей целью  установление определенной прагматической линии. Но этот прагматизм продлится два-три месяца. Теперь для этого потребуется новый период кризиса.

Если мы можем говорить о государстве в Турции прямо сейчас, я абсолютно не верю, что у тех, кто управляет государством, есть какая-то рациональная стратегия или разум. Существует стратегия «оперативного разминирования». И я не знаю, как долго это может продолжаться.

Кроме этого, то, что вы говорите, правильно в том смысле, что Эрдоган, проправительственные и пронационалитстические СМИ, «Эргенекон» и родственные ему структуры — все считают, что в Турции нет курдской проблемы. Они открыто заявляют, что курдская проблема, или, скорее, проблема, которую они не считают курдской, является просто проблемой терроризма, которая имеет свои корни за рубежом и не связана ни с каким другим аспектом, кроме аспекта безопасности.

Турция в 2000-х годах отличается от Турции в 2007-м или в 1980-х годах. На эти вопросы невозможно ответить. Мы могли бы столкнуться с гораздо более интенсивной политикой насилия завтра — как в стране, так и за рубежом. Нужно быть готовым ко всему этому, но прямо сейчас,  видение суверенными державами — давайте даже не говорить о государстве — проблемы в Турции, является целиком видением проблем безопасности.

А вне безопасности, это социал –дарвинистское видение (социал-дарвинизм – учение, переносящее сформулированные биологом Ч.Дарвином принципы естественного отбора и борьбы за выживание среди животного мира на человеческое сообщество -.RiaTaza) У социального дарвинизма есть историческое видение, в котором общества рассматриваются как биологические виды, отделенные друг от друга. И в этом чтении «курдизм» часто воспринимается как явление, которое угрожает «турецкости» почти биологически. То же самое было лежало в основе геноцида армян.

В нынешнем чтении Турцией Рожавы (курдские автономные районы на севере Сирии) это очень ясно видно. Скажем, например, мы смотрим на  нынешнюю ситуацию «к востоку от Евфрата». Табу на перемену ситуации «к востоку от Евфрата» также упоминается в докладах английского дипломата  Рэндалла в 1925 году… Эта тема вновь возникает почти столетие спустя. Таким образом, нужно быть готовым к ужасным дням, но в то же время возвращение в 1980-е годы — это не неизбежность.

Мы говорим о политике, определяемой, однако, многими разными субъектами, особенно в отношении курдской политики. Я имею в виду тех , кто именно прямо сейчас управляет Турцией?

Б .: На это также невозможно ответить, потому что в Турции существует явление абсолютной «картелизации». Это явление «картелизации» было проанализировано нашей  уважаемой  коллегой Юмит  Джизре в 1990-х годах. ( Юмит Джизре — турецкая историк и политолог, специалист по внутриполитической истории  Турецкой Республики- RiaTaza).

 «Феномен Сусурлука», когда смертельная автокатастрофа обнажила связи между государственными чиновниками и организованной преступностью был наиболее ярким примером этой картелизации (3 ноября 1996 года близ городка Сусурлук в Турции произошла автокатастрофа в результате которой погибли заместитель шефа полиции Стамбула Хуссейн Коджадаг, разыскиваемый полицией и Интерполом за убийство террорист, член ультраправой организации «Серые волки» Абдулла Джатли и его подруга, модель Гонджа Уш. Еще один пассажир, депутат парламента Седат Буджат отделался переломом ноги. Такой странный совместный автопробег лиц. Которые, по логике никак не должны были оказаться в одном автомобиле инициировал в стране расследование о связях и сговоре спецслужб, политиков и криминальных кругов- RiaTaza.com)

А  сейчас происходит эта интенсивная «контркартелизация». Потому что, с одной стороны, есть АКП, которая все больше проявляет себя как радикальное националистическое исламистское движение. С другой стороны, я считаю, что мы наблюдаем серьезный уровень парамилитаризации в Турции, парамилитаризации государства  (парамилитаризация – появление отличных от национальной армии, иррегулярных вооруженных формирований — RiaTaza).

Появились такие явления, как военизированные формирования полиции и жандармерии и (частная военная компания) САДАТ. Это показывает, что больше нет единой и единственной армии, которая верна центру и цепочке командных структур. Есть многочисленные и различные военизированные формирования. Всем известно, что среди этих сил есть и (ультранационалистические) «Серые Волки». Вероятно, существует нацистская тенденция, которая пока представляется как националистическая. Таким образом, очень и очень трудно исчерпывающе ответить на вопрос о том, кто управляет государством.

Эрдоган говорит то, что и делает. Это,  в некотором смысле, правда. Это в некотором смысле верно, потому что в Турции сейчас существует «практика вождизма», подобно Германии 30-х годов, когда то, что отвергает лидер, не принимается. Но в то же время, если идти рука об руку с этой практикой, то мы получим размывание государство и его механизмов на множество структур полномочных и способных применять силу. Вероятно, в будущем их не удастся держать под контролем.

Итак, может ли этот странный союз быть устойчивым?

Этот союз в настоящее время устойчив. Основной причиной этого, конечно, является радикальный национализм, который перерастает в социальный дарвинизм. Вот почему евразийцы могут легко действовать вместе с (крайне правой) партией националистического движения. Завтра, может быть,  к ним присоединится «Партия Добра».

Я думаю, что исламисты, которые жаждут османской ностальгии, могут объединиться на основе радикального национализма. Этого радикального национализма достаточно, чтобы, так или иначе, закрепить в данный момент эту коалицию, на будущее.

Вторым фактором является грандиозный феномен политической спекуляции. Сусурлук показал, насколько велик этот спекулятивный феномен. Спекуляция войной в 1990-х годах была рассчитана как достигающая десятков миллионов граждан. Прямо сейчас снова возникает спекулятивный феномен, и каждый в том или ином качестве может получить долю от него.

Спекуляция одновременно не только политическая, но и экономическая, и символическая. Глядя на то, как семья Санджак вошла в оружейную промышленность или как развивался SADAT, ( семейство Санджак, близкое к правящей партии владеет холдингом Sancakgroup работающим в энергетике, сельском хозяйстве, здравоохранении и других областях — RiaTaza) они интересны тем, что показывают, насколько важна эта спекуляция. Эта националистически-радикальная  основа и этот спекулятивный феномен вполне вероятно поддержат эту коалицию на данный момент.

Итак, сейчас мы целиком угодили в застой? Мы говорим о самодостаточной правящей коалиции. В то же время, если смотреть на оппозиционную сторону, баланс там не изменится, как это видно. И в конце концов, есть курдское движение, которое пытается сохранить свои завоевания. Что все-таки может изменить баланс?

Сейчас невозможно ответить на этот вопрос. Я имею в виду, мы не можем знать, что произойдет в будущем. Исследования общества Турции крайне ограничены. Население в Турции было полностью ошеломлено, особенно после 2013 года. Я считаю, что это явление ошеломления проявляется и в некоторых радикальных авторитарных антидемократических режимах, как способ устранение когнитивных, умственных способностей общества.

В 2013 году люди, которые критиковали (проповедника исламистов) Фетхулла Гюлена, отправлялись в тюрьму. Люди, которые встали на сторону России в 2015 году, будут считаться предателями. Сегодня природа отношений с Россией  всем понятна.

С учетом сказанного невозможно предсказать, какой будет социальная реакция завтра, или как отреагируют молодые люди, или к чему приведет поиск нового пути. Но картина в 2019 и 2020 годах мрачная. Потому что правящая коалиция настроена на продолжение, а оппозиции нигде не видно. Есть курдское движение, но оно не направлено на масштабные изменения в Турции в целом. Курдское движение на самом деле может заниматься лишь Курдистаном, а также реализовывать концепцию, сопротивления и курдского самосознания. Но нет никакого курдского движения, которое также могло бы взвалить на свои плечи проблемы всей Турции.

Получается, Вы согласны с мнением некоторых  сторонников  РНП и ДПН, которые говорят, что хотя ДНП существенно не изменила свою курдскую политику, но альянсы партий на различных выборах создали связи между  молодыми избирателями обеих партий?

Стамбульские выборы показали, что на практике это так. Но эти симпатии, выраженные только через выборы, не дают результатов. Глядя на нынешнюю Турцию, думаешь, что вы смотрите на страну, где не произошло никаких стамбульских выборов. Потому что оппозиция откровенно отказывается выступать как оппозиция.

Я хочу вернуться к комментариям Киличдароглу по Африну.  Похоже лидер кемалистов не видит и не знает, что Африн превратился в «джихадистан» и что в Курдистане продолжаются этнические чистки. Поэтому он может сказать: «В Африке есть прекрасные вещи».

Я не могу понять, как это скажется на курдском движении. Даже если курды проголосуют за РНП на выборах в будущем, это может проявиться только как тактический подход или подход, основанный на отсутствии альтернатив. Это не создает альтернативы тому, кто будет у власти.

Мой последний вопрос: есть ли у нас основания для оптимизма? Особенно на ближайшее будущее?

Для оптимизма есть феномен истории. Во многих странах, когда воцарилась  самая темная ночь, все равно появились некоторые альтернативы. Мы знаем это из истории авторитарных и тоталитарных  государств и систем. Мы можем только смотреть в будущее с горизонта 2020 года.

По этой причине исследования населения и общества  Турции должны расширяться. Усилия молодых людей и проявления их политических чувств должны возрасти. Например, скажем, Алжир. С 1990-х годов он переживал темные времена., но, скорее всего, алжирская революция не удастся. Но тем не менее,  эта ситуация сформировала и опыт борьбы с режимом. Мы видели это и в Судане, и в других местах. По этой причине то, что обещает нам будущее, нельзя увидеть прямо сейчас.

Несомненно, что ПСР, эрдоганизм и эрдоганистская коалиция захватили в плен все турецкое общество. Это явление национализма имеет огромное значение. Его можно легко использовать как механизм спекуляции. Но как социальная динамика изменится завтра, невозможно предугадать с позиций сегодняшнего дня.

Ahval.com  —  Перевод RiaTaza.com

Об авторе

Neo

Похожие записи

Комментариев 2

  1. Aza Avdali

    Что-то из размышлений Хамита Бозарслана вызывает понимание, но далеко не всё. Кстати, насколько я знаю, Хамит Бозарслан курд. Но его оценка роли и значения прокурдской ДПН вызывает недоумение. Считать, что все позиции, завоёванные ДПН должны быть сохранены, потому как они могут стать предтнечей для проблем турецкого режима — это более, чем надумано. Не стала ДПН единственной оппозицией власти, увы. Бозарслан вообще человек увлекающийся и излишне философствующий. Если можно признать, что «Эргенекон» — это политический фантом, созданный в недрах спецслужб, надо идти дальше и признать, что РПК — это тот же политический фантом, и тоже в какой-то момент вышедший из повиновения своих создателей. Напомню, что сказал Демирташ после оглушительной победы на выборах: «Мы пришли, чтобы завоевать власть!». Чем все закончилось, мы знаем. Кстати, ведь главной идеей, смыслом теории социального дарвинизма является идея власти. Умалчивать, что естественный отбор, тот самый политический дарвинизм, нравится это или не нравится, вынашивала последние десятилетия РПК вместе со всеми своими филиалами — это означает только одно: извратить смысл курдского движения, смысл курдизма настолько, чтобы мир ассоциировал курдское сознание и курдский дух, курдскую борьбу исключительно с турецким политическим фантомом РПК. Да и курдское национальное самосознание, которое безусловно, сохранилось вопреки всей той подрывной работе, которую проводила РПК и её филиалы, всегда за скобками того урона, который нанесла курдам РПК. А про геноцид армян в этом контексте, контексте сравнения с курдами — вообще не уместно. Ничего общего, никаких параллелей и точек соприкосновения. А потому, уж пардон, но когда курдское сопротивление рассматривается сквозь призму философии — это всегда провал и несоответствия с реальностью.

    Ответить
  2. Мураз Аджоев

    Да, с момента прихода ДПН в парламент Турции это был их первый публичный политический лозунг — «Мы не будем сотрудничать с властью. Потому что Мы пришли, чтобы завоевать эту власть». Этот лозунг, конечно, был адресован лично Эрдогану и правящей ПСР, и не имел никакого отношения к национально-освободительному движению и неотъемлемому национально-историческому праву курдского народа на, как минимум, автономное самоуправление в Турции. Эрдоган ответил. А главной жертвой того ответа стали курдский народ и его древние города и районы не только в Северном Курдистане, но в Западном Курдистане. ДПН не про-курдская партия, а анти-курдская и якобы «либерал-демократическая» организация, безусловно, аффилированная с диверсионной анти-курдской и якобы «анархистской» РПК.

    Ответить

Написать ответ

You have to agree to the comment policy.