Эксперт: Россия не готова к решению проблемы северной Сирии

Эксперт: Россия не готова к решению проблемы  северной Сирии

Если вы послушаете официальные сообщения Москвы о Сирии, вы подумаете, что единственной ролью России в этом восьмилетнем конфликте была роль миротворца. Между бомбардировками больниц и пекарен Кремль заявляет, что он просто ответил на просьбу «законного суверенного правительства Сирии» о помощи в «победе над терроризмом». Такие термины, как «зоны деэскалации» и «режимы прекращения огня», в значительной степени фигурируют в русскоязычных заголовках, а также  на различных международных саммитах, организованных Москвой в Сирии, в Сочи, Астане и в других местах.

Однако в условиях резни на поле боя и беспощадных бомбардировок удерживаемых повстанцами мирных районов, Россия предприняла подлинные усилия по обеспечению соблюдения и сохранению режима прекращения огня в других конкретных районах, главным образом вдоль линии фронта между мятежниками  и сирийскими правительственными войсками. В 2017 и 2018 годах российская военная полиция была развернута в спорных  районах. Боевые действия в этих районах были, по сути, заморожены (а значит имела место и «деэскалация) до тех пор, пока Москве и Дамаску не потребовалось их   возобновить. Но во время остановки противостояния российские военные заслужили  доброе отношение  местного населения за то, что  им удавалась сдерживать  новые возникающие столкновения.

Воодушевленная  этим успехом, Москва теперь выбрала гораздо более крупную рыбу для жарки,  вступив в северную Сирию, находящуюся в ведении курдов (и в основном населенную курдами), вместе с турецкими войсками. Но это будет гораздо сложнее, чем предыдущие миссии, и реализация  целей, вероятно,  окажется  за пределами возможностей России.

Примерно через две недели после начала операции «Источник мира»  по установлению контроля  Турции над территорией близ  сирийско-турецкой границы, между Москвой и Анкарой было заключено соглашение о создании будущего зоны. Главным среди его положений было то, что российские и турецкие силы будут проводить совместное патрулирование в 10-километровой зоне от границы. Москва, вероятно, надеялась, что это увеличит прямое влияние России на этот регион, а также предотвратит погружение его в хаос или мятеж, что, как показали первые две недели турецкой операции,  было более чем возможным.

Патрули начались в начале ноября и сразу столкнулись с трудностями. Москва в некоторой степени ожидала этого, развернув для этой цели дополнительные бронированные машины, а также целый новый батальон военной полиции из Чечни. Но в течение недели российские и турецкие патрули были забросаны камнями, брошенными недовольными местными курдскими гражданами. К середине ноября начали появляться коктейли Молотова, к тому времени Россия уже начала развертывание вертолетов для собственных патрулей. По крайней мере, в одном случае турецкие силы отреагировали, открыв огонь по протестующим.

 Уровень насилия не вырос, но  остаются нехорошие  признаки. Это также не должно вызывать удивления. Когда в 2017 и 2018 годах в центральной и западной Сирии была развернута военная полиция, обстановка в корне изменилась. Враг был уже напуган недавними крупными поражениями, такими как падение Алеппо в декабре 2016 года. На этот раз российские войска входят в активную зону боевых действий, где конфликт только начинается.

Прецедент Африна, в котором турецкие войска с относительной  легкостью заняли ранее удерживаемый YPG анклав в начале 2018 года, не предлагает никакого плана для подчинения основной курдской территории в Сирии, а не только отдаленного форпоста. Разумно ожидать, что это окажется гораздо более сложной задачей.

Инструменты, имеющиеся в распоряжении Москвы,  также не совсем подходят для этого. В то время как военная полиция была эффективной в прошлом и  именно  ее присутствие не позволяло обеим сторонам возобновить конфликт. Но при этом  никакой реальной противоповстанческой или подобной работы не проводилось.

Даже с введением дополнительного чеченского  батальона присутствие российской военной полиции в Сирии по-прежнему составляет немногим более 1000 военнослужащих (при условии, что в каждом батальоне 300 человек и, возможно, четыре батальона находятся  внутри страны). Их просто недостаточно для проведения чего-то большего, чем патрулирование с применением силы, а тем более эффективное обеспечение миротворчества. Развертывание Москвой вертолетов в дополнение к наземному визуальному  патрулированию  только удваивается: если не планируется сравнять с землей здания в тяжелых городских боях, авиационная поддержка на этом фронте мало что дает.

Это ставит Москву перед дилеммой: что произойдет, если и когда в столкновениях  между местными рокерами и турецкими / российскими патрульными группами «коктейли Молотова» сменит стрельба из огнестрельного оружия?

Вовлечение в кровавую кампанию по борьбе с повстанцами — это именно то, чего Москва надеялась избежать во время своего вмешательства в Сирию; кроме того, это прочно оборвало бы отношения с сирийскими курдами, чей ослабившийся  союз с Вашингтоном Кремль, несомненно, надеется использовать.

Просто уход из Сирии также означал бы серьезную  потерю престижа, равносильную признанию того, что у Москвы просто нет возможности контролировать события в этом главном новом театре сирийской войны. Хотя это, вероятно, было бы самым (или единственным) разумным направлением  дальнейших действий, имидж  России как ключевого игрока на мировой и региональной (ближневосточной) сцене был одним из движущих факторов, влияющих на президента Владимира Путина за все время  вмешательства России. Отступать в сторону, когда разразится конфликт, будет  крайне неловко.

Таким образом, похоже, что Москве  придется испить отравленную чашу на севере Сирии: теперь, когда она задействована  в противостоянии на местах, у нее, похоже, мало хороших вариантов для решения проблем, которые появятся в дальнейшем. Может быть, курды подчинятся, и в конце концов все, что потребуется от российской военной полиции, — это несколько поверхностных патрулей по соседству. Если нет, то все станет намного сложнее.

Автор Нейл Хауэр, проживающий в Тбилиси американский эксперт по вопросам безопасности. В фокусе его интересов- ситуация  в Сирии, на Северном и Южном Кавказе.

 Syndication Bureau- Asia Times    Перевод    RiaTaza.com

Мнение автора статьи может не совпадать с позицией редакции Riataza

Об авторе

Neo

Похожие записи

Комментариев 2

  1. Aza Avdali

    Вот честно, не знаю, чем всё закончится и чем всё успокоится. Если курды не подчинятся то все будет намного сложнее считает автор этой статьи. Ну так ведь курды идут на все уступки, только все ведут себя так, и Лавров в том числе, то есть Кремль, Россия, что нет, курды уперлись, неуправляемы, а потому не заслуживают доверия. Вся эта история дает повод для сомнений и сожалений, но очень надеюсь, что когда-нибудь вся эта трагическая расправа с курдами со стороны и тех, кто заточен на истребление курдов и не скрывает этого, и тех, кто называет себя миротворцем получит честное и непредвзятое расследование. Будущее курдов во многом зависит от них самих, но как многое зависит от вменяемости тех, кто — нравится нам это или нет, творят весь тот кровавый и бесстыжий ближневосточный, а в конечном итоге мировой бардак.

  2. Aza Avdali

    Да, забыла добавить, что при каждом случае министр Лавров упрекает курдов, что курды ведут себя как сепаратисты и хотят отделиться от Сирии. Когда это было, господин Лавров? Они Вам лично на ушко это шептали? Вранье непристойное. Не было этого никогда, я не про шепот на ухо, я про курдский сепаратизм. Не стоит взваливать с больной головы на здоровую. Хотя мое личное мнение — это несомненное право Западного Курдистана на отделение, но та сила, которая руководила парадом в Рожава, она руководствовалась иными соображениями и иными идеями. Курды, неважно каких идеологий они придерживались, побороли ту силу, которая сожрала бы , Сирию вместе с Асадом и всеми теми претензиями, которые были и есть у, скажем прямо, у России ценой многотысячных жертв и потерь частей своих земель, а потому все в неоплатном долгу пред курдами. Помните об этом.

Комментирование закрыты.