Пир-Шальяр – древний курдский праздник с ароматом непреходящей любви и мистики

Пир-Шальяр – древний курдский праздник с   ароматом  непреходящей любви и мистики

Расположенный в иранской провинции Курдистан, в 10 километрах (6 милях) от иракской границы, Хавраман  представляет собой уникальное поселение с историей, уходящей в глубокую древность. Дома  здесь как бы «вырезаны» в скалистых горах,  а крыша дома снизу является двором и полом в доме соседа сверху. Прямо напротив деревни находится огромный сад, напоминающий легендарные висячие сады Вавилона. Главный принцип местной архитектуры weshkakalak (cухие стены), то есть стены домов строятся не из завезенных камней, а высекаются прямо в скале, поэтому местным строителям незнаком цемент (отсюда и «сухость» стен).

Хавраман также является  местом проведения древнего курдского свадебного праздника Пир-Шальяр, сложного набора ритуалов, проводимых  в период суровых снежных дней и ночей. Начиная с 40-го дня зимы, различные этапы праздника проходят  по три дня в течение трех последовательных недель после 15-го Ребандана (начало февраля). Ребандан — это месяц в курдском календаре, который обозначает период, когда дороги обычно блокируются из-за мощных снегопадов.

Точный исторический контекст и происхождение праздника продолжают оставаться предметом дискуссий среди ученых. Но  известный ежегодный праздник  отражает память о свадьбе Пир-Шальяра, уважаемого религиозного  и общинного лидера,  обладавшего необъяснимыми мистическими способностями.  Легенда гласит, что в 12-м веке Шах Бахар Хатун, слепая дочь эмира  Бухары (ныне город в современном Узбекистане), прибыла с караваном в Хавраман, где она восстановила  зрение благодаря  божественным целительным силам Пир-Шальяра. Чтобы выразить свою благодарность, она выходит замуж за Пир-Шальяра,  а вся деревня на на несколько дней погружается в море  ликования и праздничного настроения.

Существуют  противоречивые сведения о том, какой религии придерживался Пир-Шальяр. Мусульманским ученым, настаивающим, что он жил после появления ислама, удалось ввести некоторые исламские элементы в ход праздника.

Тем не менее, символы таких древних  доисламских религий, как митраизм и зороастризм — также в изобилии присутствуют в канве праздника и даже превосходят исламские.

Три беспокойных дня фестиваля подчинены строгой последовательности, в котором каждый шаг тщательно делается, а  труды по организации праздника распределяется между всеми местными жителями. В отличие от многих религиозных ритуалов по всему миру,  в «свадьбу Пир-Шальяра активно  вовлечены  дети. На самом деле, именно они открывают фестиваль. «Хабар» — это первый этап, когда они распространяют новости о свадьбе,  ходят  по домам и раздают грецкие орехи, собранные в старом саду, за которыми, как полагают, ухаживал Пир-Шальяр.

Перед восходом солнца в среду на второй неделе дети поднимаются на крыши, чтобы воспевать традиционную песню на курдском языке.  То, что они делают потом, схоже с некоторыми элементами Хэллоуина в западной культуре:  дети ходят по домам, исполняя нехитрый мотив «кута-кута» , стуча в одну дверь за другой. Жители предлагают детям угощение, либо сталкиваются с внезапным розыгрышем» на испуг ( Автор не совсем прав. Подобное действие «коляда», связано в западной культуре  не с Хеллоуином , а с  праздником Рождества Христова, когда дети ходят по домам, песнями славят родившегося Христа, а хозяева одаривают их гостинцами –RiaTaza).

Но это не конец роли детей. «Кулакврочна» — это еще один ритуал, в котором они играют главную роль. Курдское слово «кулакврочна» буквально описывает дыру на каждой крыше дома, которая ловит солнечный свет и ведет его внутрь. Дети спускают в нее миску, громко выражая желание, чтобы у пары внутри было больше детей. Взамен, блюдо наполняется сушеными орехами или пшеницей перед тем, как вытащить обратно.

Хади, отец двоих детей, счастлив, что его маленькие дети всегда считают дни до начала праздника. «Дети с большим энтузиазмом  участвуют в нем  год за годом», — сказал он Al-Monitor. Церемония, с его точки зрения, является тем, что представляет собой уникальную «идентичность» местных жителей  Хаврамана.

Свадебный фестиваль набирает обороты жертвоприношением коров и овец . Часть мяса передается всем семьям, которые, в свою очередь, предлагают различные блюда, чтобы внести свой вклад в «хлошена цех» — коллективное блюдо, приготовленное для всех из смеси тушеного мяса,  гранатов и горных овощей. Чтобы подчеркнуть важность равенства, все жители деревни имеют одинаковую долю от  этого блюда, независимо от того, из какого сословия они родом.

За трапезой следует коллективный мистический танец или «зикр» в исполнении длинноволосых дервишей, одетых в традиционные курдские одежды. Руки прикованы цепью, они поют гимны и играют на дафе (традиционном ударном инструменте), прославляя пророка ислама Мухаммеда и других мистических персонажей. Ритуал сменяется ночным чтением стихов в месте, которое, как считается, является домом Пир-Шальяра.

Сакральная символика  продолжает сохранять свое ощутимое присутствие до церемонии закрытия, которая  происходит в пятницу третьей недели. Понятия света, источника жизни  и благословения  воплощены  в особом типе хлеба, который здесь  известен как «гета мажга», выпекаемый женщинами, которые до сих пор играли менее красочную роль. Пшеница и грецкие орехи составляют основные компоненты желтых хлебов в форме солнца, которые подаются вместе с йогуртом и вручаются толпам, собравшимся на могиле Пир-Шаляра, где отдается дань уважения религиозному деятелю перед самым окончанием праздника.

Плохая доступность и небезопасные дороги в сочетании с небольшим знанием церемонии долгое время  удерживали праздник Пир-Шальяр вне фокуса внимания местных и иностранных туристов. Однако в последние годы деревня превратилась в популярное туристическое направление, постепенно восстав из безвестности. Тем не менее, для  Хаврамана,  остающегося в значительной мере не тронутым жестокостью современных технологий, развитие туризма может оказаться сложным и неоднозначным моментом..

Живар, местный житель и студент географического факультета, обеспокоен  нерегулируемым количеством посетителей праздника. «Ведь это не шоу, а скорее праздник, закрепленный в нашей  местной жизни здесь. Но с ростом числа туристов он постепенно превращается в уличное представление, которое смотрят зрители, а это не то, для чего праздник предназначен», — сказал он AlMonitor.

Фарид, владеющий сувенирным магазином напротив входа в храм, продающий свои собственные изделия из дерева и другие изделия местного производства для посетителей, сетует на то, что некоторые туристы «портят и наносят ущерб» фестивалю. «Когда они приходят, они продолжают подталкивать других к участию в мистических представлениях, хотя они и не подозревают, что на самом деле разрушают их», — пожаловался он в интервью Al-Monitor. — Это наш праздник и нам определять, как он должен проходить». «Некоторые туристы оставляют много мусора», — добавил Фарид.  — Они, кажется, путают праздник со средиземноморским пляжем, не понимая, что это, прежде всего, древняя религиозная церемония,  вызывающая огромное почтение».

Автор — Сарбас Назари, ирано-курдский журналист, пишущий для англоязычной прессы Ирана и других стран по тематике ближневосточный конфликт, иранская ядерная программа, курдский вопрос, геноцид езидов.

Al-Monitor     Перевод   RiaTaza.com

Об авторе

Neo

Похожие записи