«Южный Курдистан может сыграть большую роль в единстве Рожавы» — Мазлум Абди

«Южный Курдистан может сыграть большую роль в единстве Рожавы» — Мазлум Абди

Полный текст интервью главнокомандующего  SDF  корреспонденту  Rudaw

Начнем с простого вопроса. Вы использовали несколько имен, таких как Мазлум Абди и Мазлум Кобани во время своей карьеры. Как к Вам обращаться?

Я использую Мазлум Абди, но, обращайтесь, как вы хотите.

Огромное спасибо. На прошлой неделе президент Сирии Башар Асад говорил о Рожаве. Как вы прокомментируете его речь?

На самом деле, мы ожидали более позитивной позиции от сирийского правительства, но, к сожалению, содержание речи Башара Асада не было позитивным. Поэтому в его речи есть темы, которые мы критикуем. Она также включала некоторые положительные стороны, такие как поддержание открытого канала диалога с нашими силами и курдами; это было положительно. Он упомянул, что желает соглашения с курдами, чтобы вместе  противостоять турецкому вторжению; это также было положительно. Однако его позиция по урегулированию курдского вопроса и вопроса о всей северо-восточной Сирии была слабой. Недостаточно было найти решение. Сирийское правительство должно подходить к этому более позитивно, быть более открытым для диалога и делать шаги с большей смелостью, чтобы решить курдский вопрос и весь вопрос о районах, находящихся под контролем сирийских демократических сил.

Одна из вещей, которая привлекла  внимание, заключалась в том, что Асад сказал, что не вернется в районы, контролируемые SDF, — пока не будет восстановлено положение  до 2011 года.  Что Вы думаете об этом?

Наша позиция ясна. Мы всегда говорили, что у нас должны быть принципиальные условия для сделки с сирийским правительством. Во-первых, эта администрация [Автономная администрация Северной и Восточной Сирии] должна быть прописана  как часть общей системы власти Сирии в Конституции страны. Во-вторых, «сирийские демократические силы»  должны иметь особый статус в рамках общей системы обороны Сирии. Мы не против включения в общую систему обороны Сирии, но хотим иметь особый статус. Определенно, курдский вопрос является важным, и права курдов должны быть гарантированы в сирийской конституции.

Что касается уважения территориальной целостности сирийской земли, президент Башар Асад сказал, что есть некоторые карты и есть название Курдистан, добавив, что это неприемлемо демонстрировать, поскольку это противоречит упомянутой целостности страны. Будете ли вы настаивать на названии «Сирийский Курдистан»?

Важно то, что есть курды и курдские районы. Сирийское правительство должно принять это. Они не могут сказать, что курды существуют, но не имеют земли. Есть районы, в основном населенные курдами. Есть районы, где курды составляют 90 процентов их населения. Это курдские районы, и они называются  Курдистан.

Поскольку «сирийские демократические силы» уже созданы, Россия, как сообщается, предпочла, чтобы они были включены в сирийскую оборонительную армию. Как вы это видите?

Как я уже говорил ранее, мы четко заявляем, что сирийские демократические силы должны сохранять свою военную организацию и защищать контролируемые им районы на северо-востоке Сирии в качестве официальной части сирийской армии. Это наша позиция. Однако позиция сирийского правительства несколько иная. Они принимают включение сирийских демократических сил в сирийскую армию, но без  особого статуса.  То есть они берут наших [солдат], а командиров к ним  назначают сами, что мы отвергаем.

Говорят, что сирийское правительство хочет, чтобы SDF  присоединились к ним в статусе пятого легиона сирийской армии. Каково ваше мнение по этому поводу и что говорит Россия?

Пятый легион — это уже существующий специальный легион в сирийской армии. Если нам нужна самостоятельная  организация Сирийских демократических сил (SDF), у нас может быть один или два разных легиона.

SDF и другие [местные] силы безопасности насчитывают более 100 000  бойцов ; это  большая сила. Они могут быть организованы как два легиона в рамках сирийской армии. Я думаю, что в российской армии или в России в целом  не очень четко заявляют  свою позицию по этому вопросу. Они не думают  так же, как сирийский режим и  правительство. Они не хотят, чтобы военное положение [Сирии] было подорвано или ослаблено, и они не хотят осложнений. Но они не имеют четкой позиции. Наши встречи с ними [русскими] продолжаются, [но] пока  мы не видим  решения.

Были ли у вас серьезные переговоры с сирийским правительством?

Наши встречи с сирийским правительством, безусловно, были серьезными с самого первого дня. Я считаю, что встречи были в интересах обеих сторон — сирийского правительства и нас. Мы считаем, что наши встречи с сирийским правительством с 2011 года были в интересах обеих сторон  (курдов и сирийского правительства)- несмотря на соглашения и разногласия. Тот факт, что правительство Сирии не было распущено как структура, было связано с нашими встречами с правительством [несмотря на разногласия]. Сирийское правительство должно это увидеть. Присутствие SDF и Курдского движения за свободу в Западном Курдистане [Рожава] и всей Сирии было одной из главных причин того факта, что Сирия все еще существует, и это предотвратило террористов и противников, связанных с иностранными силами от реализации своих целей. Сирийское правительство должно хорошо это видеть. Мы считаем, что усилия сирийских демократических сил и всего курдского движения за свободу в Западном Курдистане заложили хорошую основу для нашего будущего соглашения с сирийским правительством.

Вы сказали, что разговаривали с русскими. Вы представляли какие-либо проекты россиянам или обсуждали какие-либо проекты с ними?

В настоящее время мы работаем над военным проектом. Как вы знаете, после вывода некоторых войск США из некоторых районов возникли  пробелы в обороне. Турецкое государство хотело вторгаться в эти районы. Чтобы не допустить этого, мы встречались с россиянами и наши встречи продолжаются. Мы заключили сделки по некоторым военным вопросам. Как известно, между правительством России и турецким государством было соглашение. У нас были некоторые оговорки по этому соглашению. Мы считаем, что многие его положения неправильны. Мы много обсуждали это и рассказали им о наших  замечаниях. Они также предложили некоторые вещи. Мы заключили военную сделку с русскими, чтобы уточнить, как мы должны совместно работать над предотвращением турецкого вторжения, механизмом присутствия российских войск и их координацией с нами.  И это становится все более ясным и понятным. У нас нет проблем в этом отношении,  но есть прогресс.  Но пока  нет ясности с точки зрения политики, хотя  российское правительство серьезно настроено на начало диалога между нами и Сирией и достижение соглашения.

По каким пунктам договоренности с Россией  вы больше всего протестовали?  И когда вы сообщили об этом русским, как они отреагировали?

 Наша основная оговорка заключалась в том, что  есть опасность, что сделка может сделать наш народ беззащитным,  либо защита курдских районов окажется в руках тех, в ком наши люди не видят защитников. Это была проблема. Мы выразили наши сомнения в этом отношении и сказали, что мы не можем передать защиту нашего народа иностранцам, а те, кого наш народ не видит, являются защитниками.  Мы настаивали на том, что мы сами должны этим заниматься.  Ведь у нас уже есть практические результаты.

В соответствии с соглашением, SDF должен уйти  вглубь Сирии 32 км к югу, за исключением Камишли.  Есть несколько вопросов. Выведены ли SDF из этих районов, потому что Турция утверждает, что силы SDF все еще присутствуют в некоторых районах? В соглашении также говорится о совместном патрулировании со стороны Турции и России на глубину до 10 км. Останется ли там автономная администрация?

Соглашение между США и Турцией касалось в основном военных вопросов. Оно предусматривает, что SDF должны о покинуть эти районы. Я могу сказать, что это все произошло. Военных проблем в реализации соглашения  нет. В настоящее время наши силы  находятся за 32-километровым районом. Мы и русские договорились не оставлять наших людей [курдов] без защиты.  Вопрос об автономной администрации не был включен в повестку дня переговоров о [выводе войск] , и поэтому она будет выполнять свою работу, как и раньше.

Турция заявляет, что силы SDF все еще находятся в таких районах, как Таль Рафаат и Рас аль-Айн [Сари Кани], и что они  должны быть выведены, а если этого не произойдет, то Турция продолжит свою работу. Ваши силы выведены из Тал Рафаата и Рас Аль-Айна?

 SDF в этих районах нет. Можно даже сказать, что там нет и бойцов YPG  и их женских подразделений. Они никуда  не отступили, [потому что] после вторжения в Африн [в марте 2018 года] началась новая фаза и были созданы новые военные силы. Присутствующие там силы координируют свои действия с русскими и другими военными, там присутствующими. Они продолжают свою работу. Я могу подтвердить, что это ни Сирийские демократические силы, ни YPG или YPJ. Это другие силы, и они продолжают свою работу.

Другие силы?

 Есть освободительные силы Африна с разными названиями, но это  не SDF.

Давайте поговорим о США. Весь хаос начался с вывода войск США. Президент США говорит, что перемирие в Сирии было успешным, но там все еще продолжаются боевые действия каждый день. Я был в Тель-Тамре вчера и вcе последние дни, и там были бои. Было ли прекращение огня успешным? Что вы сказали американцам?

Нет, прекращение огня не было успешным. Это не было реализовано. Турецкое государство не соблюдало соглашение о прекращении огня даже в течение часа. Оно продолжает свою атаку. Их нападения продолжались даже вчера вечером и сегодня утром.  Продолжаются артобстрелы и авиаудары. Они бомбардируют наши силы и те сирийские войска, которые находятся между нами и турками. Они нападали и на  сирийские правительственные войска. Турецкое государство продолжает свои атаки и говорит об этом публично. Они говорят: «Мы продвинулись, взяв такое количество деревень и районов». Поэтому  США дают неточную информацию. У нас есть оперативная связь  а с американцами, и они хорошо знают, что все, что я говорю, правда. В их отчетах правительству говорится, что Турция не соблюдает режим прекращения огня и продолжает свои атаки, убивая и преследуя  мирных жителей . Это понятно, но это все продолжается. Мы официально потребовали от США, как гаранта их соглашения о прекращении огня с турками, чтобы они выполнили свою работу по реализации экономических санкций против Турции,  которые пока  не могут их остановить. США сейчас должны сильнее надавить на  турок.

В Тель-Тамре есть сирийские войска, но у них, похоже, недостаточно оружия для защиты районов, в которых они были развернуты. Как вы думаете, они могут защитить эти районы?

Сирийские войска не обязаны насильно останавливать турок. Они [развернули] оружие и начали приготовления  не для этой цели. Их прибытие сюда скорее политическое, чем военное. Они пришли на основании гарантии России. Турки говорят, что на границе есть силы SDF и угрожают атаковать их. Мы договорились с русскими о том, чтобы [разрешить] разместить войска сирийского правительства во всех приграничных районах, не только в Тель-Тамре, прямо напротив турок. Если турки уважают свое соглашение с русскими, то они не должны атаковать силы сирийского режима. Если они не будут уважать это, они нападут. Конечно, сирийское правительство не может противостоять танкам и военным самолетам  турок. Они не хотят применять силу, чтобы остановить их. Однако их присутствие  играет дипломатическую и политическую роль в том смысле, что если договор не исполнят, русские должны быть привлечены к ответственности.

Тел Тамр находится в «безопасной зоне». Вы выйдете из Тель-Тамра? Почему продолжаются боевые действия  в Тель-Тамре? Почему в одной местности конфликт продолжается, когда в другой утихает?

Цель турецкого государства — контролировать Тель-Тамр, потому что это стратегический район, через который проходят все дороги. Тель Тамр — уменьшенная модель всей  Сирии. Живут в нем  курды, христиане и арабы. Он также известен как христианский город, но есть и другие этнические и религиозные группы. Поэтому для нас важно сосредоточиться на этом. Турецкое государство определенно хочет его контролировать, поэтому  оно туда и нацелилось. Но  это за рамками договоренностей США-Турция и Россия-Турция. Согласно им, турки должны оставаться за пределами этого района. Но турки хотят  там контроля, чтобы навязать свой суверенитет. Поэтому они продолжали свои атаки  в течение длительного времени, чтобы контролировать его. Наши силы должны защищать этот район, чтобы предотвратить  вторжение.  Там есть и сирийское государственное ополчение, могущее самостоятельно остановить атаки Турции. Поэтому наши силы,  совместно с сиро-христианским ополчением,  должны помочь сирийскому правительству остановить турецкие войска.

 Несмотря на заключенные соглашения (и Вашу приверженность им), Турция их не соблюдает. Как Вы можете оценить позиции США и России?

Это означает слабость позиций как США, так и России. США заключили сделку с турками, о прекращении огня на 120 часов. Мы вывели наши силы из Сари Кани [Рас аль-Айн]. В соответствии с соглашением, наши силы должны были оставаться там, где они были, за исключением того, что мы обещали отойти за пределы международной автотрассы  M4. Силы на западе Тель-Абьяда [Гире Спи] и на востоке Сари Кани должны были остановиться там, где были. На основе этого были составлены топографические карты, представленные, как американцам, так и другой стороне. Карты были составлены на основе этого.  Однако турецкое государство не соблюдало договор,  продолжала свои атаки с того дня [17 октября]. США также знают о нарушении Турцией [этой сделки]. Это их [американская и российская] слабость и отсутствие связи с соглашением с турками. Мы говорим им об этом, и они принимают [признают] это. У США есть механизм, чтобы остановить эту войну. Они говорят, что введут экономические санкции [против Турции]. Они должны ввести санкции, чтобы остановить эту войну.

Как отреагируют США, когда вы скажете им, что их союзник, Турция, нарушила соглашение, повлекшее   жертвы среди гражданского населения?

Их реакция слабая, доказывающая слабость их позиции. Они говорят: «Это правда, и мы тоже это видим». Их войска, которые находятся здесь, также видят это. Они [США] продолжают говорить, что они информируют об этом турецкое государство и настаивают на том, чтобы остановить боевые действия, введя экономические санкции. Их позиция слабая, но Штаты могут изменить ее, если они того пожелают.

Как вы думаете, эти экономические санкции что — нибудь изменят?

Мы считаем, что реакция США не  должна ограничиваться экономическими санкциями.  США  должны использовать свои возможности  давления и сказать туркам: «Вы не можете атаковать!». Одно  только слово «Не атаковать!», сказанное   Трампом  Эрдогану остановит турецкую атаку. Однако США не хотели, чтобы их отношения с Турцией пострадали. Они также не хотели вредить своим интересам в связях  с Турцией. Сравнивая интересы к  курдам и туркам, они выбрали последних.  Они использовали экономические санкции, которые также эффективны, так как турецкая экономика очень слаба, и если санкции, принятые Конгрессом США, будут применены, Турция немедленно прекратит [свои атаки].

 В этом наша  критика США. Американцы говорят, что они введут эти санкции, если Турция проведет более серьезную атаку, но турки продолжают нападения, а  они [США] не видят в этом оснований для введения санкций. Мы всегда критикуем их [США] по этому поводу. Мы говорим им: «потому что вы пошли по  пути санкций, Турция нарушает соглашение и продолжает атаковать, поэтому вы должны применить эти санкции, поскольку их будет достаточно для прекращения турецких атак».

Теперь США говорят, что хотят вернуться в Рожаву, чтобы защитить нефтяные месторождения. Они также доставляют танки в Рожаву. США возвращаются только для защиты нефтяных месторождений? Если да, то зачем им танки? Что, ДАИШ, недостаточно сильна, чтобы контролировать нефтяное месторождение.

Вообще-то США  трижды решали  выйти. Президент Трамп был полон решимости вывести силы, и они уже начали вывод войск в Кобане, Манбидже, Ракке и в некоторых частях Табхи. Однако позже на администрацию Трампа оказывалось большое давление, такое как оппозиция со стороны Конгресса и Сената. Все наши американские друзья, солдаты и политики выступают против [решения] администрации Трампа.  Ведь имидж Трампа -президента  оказался  в опасности. Наши друзья из коалиции ( Франция, Германия, Великобритания и многие другие ) тоже выступили против этого.

Самое главное, наши силы сопротивлялись и не отдали  регион туркам, как  те хотели. Было ясно, что будет большой конфликт, и этот вопрос будет решаться долго, а в результате, США будут нести ответственность. Ведь, существует опасность уничтожения курдского народа, а не только демографические изменения. Может быть этническая чистка,  большая угроза которой остается. Эти причины в значительной степени способствовали созданию политического и общественного давления на президента США Трампа, чтобы  он пересмотрел свое решение. Поэтому США отступили, сохранив свои войска на востоке Сирии для другого проекта. Главная причина [присутствия США] определенно не в нефти. Все знают, что США не нужна нефть, но  они говорят, что эта нефть не должна попадать в руки ДАИШ, сирийского режима или других сил.  И поэтому не все  знают, что они должны были остаться.  Общественное давление  было главной причиной пересмотра США [решения о выходе]. Мы знаем, что причиной присутствия американских войск  не была и не будет нефть. Они не связаны. Здесь речь о  новом  балансе  сил. Американцы хотят остаться здесь, чтобы принять участие  в формировании этого  баланса.  И уменьшить давление на администрацию США.

Однако мы не знаем, как долго продлится это решение проблемы. Наша главная позиция такова, что мы никогда не говорили о желании, чтобы американские войска оставались здесь навсегда, чтобы защитить нас. И мы  не слышали такого требования  со стороны американских войск или каких-либо других сил. Мы утверждаем, что те силы, которые вошли в Сирию ( преимущественно американские), должны оставаться здесь до тех пор, пока в Сирии не будет найдено решение, не будет принята Конституция и не будет создана новая администрация. Тогда работа этих сил закончится, и они смогут уйти.  А силам, которые решили уйти три раза, правильнее сказать: «Мы здесь и останемся до тех пор, пока не будет найдено решение в Сирии, и пока все [этнические и религиозные] группы в Сирии не достигнут соглашения и не достигнут соглашения по Конституции. Это наша цель».

Сколько баз у американских войск сейчас? Некоторые из чиновников Рожавы ранее заявляли, что они хотят, чтобы США разъяснили, для чего они остаются. Когда они вернулись в третий раз, вы спросили их, какова была их цель? Или у вас был свой собственный анализ или угадать, какова их цель?  Или зададим вопрос по-другому: есть ли гарантия, что американские войска не уйдут внезапно?

 Да, у нас были встречи с американцами. Мы говорили об этой теме. Это была единственная тема, которую мы обсуждали. Причина, по которой американцы остаются, ясна. Их причина остаться для 8 конкретных целей, как они видят. Я не хочу перечислять их. Они сказали нам, почему они остаются, где они будут размещены,  и как долго они будут оставаться. Это было сделано на основе соглашения с нашими силами. Они вышли из некоторых районов, таких как Манбидж, Табка, и из районов на западе нашего региона. Но у них есть подразделение, остающееся в Кобане, и  оно  не отозвано. В других районах на востоке Сирии, от Дейр-эз-Зора до Сималки, они остаются на своих прежних позициях. Они также будут строить новые базы в новых местах, таких как Дерик и некоторые другие районы. Расположение американских войск будет пересмотрено и основано на их целях. Как я уже говорил ранее, их военное присутствие очевидно. Их движения будут осуществляться в координации с нашими силами, а не самостоятельно. Они продолжают выполнять некоторые из своих прежних задач, таких как помощь нашим силам в защите тюрем и лагерей  с пленниками ДАИШ. Они хотят продолжить с некоторыми программами помощи для жителей региона. Еще одной причиной является подготовка сирийских демократических сил. Помощь сирийским демократическим силам будет продолжена. Партнерство по борьбе с ДАИШ будет продолжено. Что касается воздушного пространства, силы США вновь установят воздушный контроль над некоторыми районами,  а также появится  новая цель — защита нефтяных скважин.

 На фоне  всего этого, есть ли американское политическое обещание сделать вас счастливыми? Я имею в виду, на этот раз Америка дала ли вам политическое обещание, что она поможет сирийским демократическим силам в военном отношении? Несколько дней назад, по предположениям,  именно Ильхам Ахмед [глава исполкома  Сирийского демократического совета] просила США, по крайней мере, создать бесполетную зону над воздушным пространством Рожавы против военно-воздушных сил других стран, таких как Турция. Есть что-нибудь сказать по этому поводу?

В этом смысле  мы критически относимся к позиции Америки, ведь в течение последних пяти лет, США взяли на себя только военную миссию, а не политическую. Это достойно критики. Как вы знаете, проходят Женевские переговоры по решению сирийской проблемы на международном уровне. Мы говорили , что предпринимаются  международные усилия,  и попросили американцев, чтобы представители севера и востока Сирии также участвовали в процессе решения проблемы, через американское давление. Они дали некоторые обещания, но на практике  не сдержали свое слово. Все они достойны критики, и мы продолжим нашу критику США, пока они не выполнят свой долг в политическом измерении.

Генерал, вы говорили о международных переговорах и соглашениях. Позвольте мне задать свой последний вопрос о позиции Америки в этом отношении. Какие обещания американцы  дали вам, чтобы помочь вам, или настоять на том, чтобы у SDF были представители на переговорах?

Вы имеете в виду международные переговоры?

Да.

Они обещали, что некоторые представители севера и востока Сирии получат  места как в [Сирийском] Конституционном комитете, так и на переговорах, проходящих в Женеве. Но они не сделали, как  обещали. Таким образом, мы оказываем давление на них, чтобы выполнить их обещание.

Какую роль могут сыграть курдские партии в таких переговорах, как ваши переговоры с Дамаском?

 На самом деле, есть такое условие, когда мы говорим со всеми и принимаем их мнение. Мы даже достигли некоторых военных соглашений. Мы, как сирийские демократические силы, хотим, чтобы наши переговоры с Америкой, Россией или центральным правительством в Дамаске включали также курдские партии Рожавы. Недавно мы встретились с их представителями. Мы выслушали их мнение, но, со своей стороны, попросили их установить единство между собой, чтобы работать с сирийскими демократическими силами.

Сегодня в Рожаве мы находимся на   историческом  этапе. Возможно, мы пойдем к прочному соглашению, или мы можем потерять  все достижения  курдской революции. Все может пойти в любую сторону, так как фаза очень значимая. В настоящее время мы призываем сирийские курдские политические партии к установлению единства, чтобы поддержать «сирийские демократические силы», в совместной борьбе. Позиция всех сторон была позитивной, поэтому мы надеемся, что партии предпримут практические шаги для установления практического единства, с тем чтобы мы работали вместе. Я хотел бы  добавить, что и Южный  Курдистан   также должен сыграть свою роль. По правде говоря, позиция народа Южного Курдистана на этом этапе была очень позитивной. Наш  народ во всех городах Южного Курдистана выступил в поддержку SDF против вторжения  турок, активно бойкотируя турецкие продукты.

Через  ваше издание   я хотел бы передать свою благодарность за все, что там было сделано  Эрбилем. Это делает нас гордыми и воодушевленными.  Ее позиция  была  в сильной поддержке борьбы SDF. Мы благодарим  за это. Однако мы хотим сказать, что угроза  Рожаве не  устранена. Цель турецкого государства — не просто уничтожить достижения революции.  Анкара  публично заявляет, что хочет изгнать курдов из этого района. Нам необходимо, чтобы поддержка продолжалась, чтобы поддержка стала еще сильнее. Слабость в Западном Курдистане также означает слабость и  Южного Курдистана. Это негативно скажется на Юге. Сильный Западный Курдистан также делает Южный Курдистан сильным. Южный Курдистан может сыграть роль в единстве политического движения в Западном Курдистане, особенно президент Барзани.

Что должен сделать Южный Курдистан и его политические партии, чтобы остановить войну или создать единство между курдами?

 

Народ региона Курдистан много сделал, что ценится, и это нужно расширять и продолжать, чтобы мир увидел, что курды едины. Проблема Рожавы связана не только с одной  партией, но и со всеми курдами. Вот почему позиции трех других частей Курдистана, особенно Южного Курдистана, имеют решающее значение. Поэтому их позиция должна быть сильнее и продолжаться. Авторитет Курдистана занимает большое место в мировой дипломатии; у него есть отношения со многими другими странами. Мы понимаем, что они в какой-то степени сыграли свою роль в поддержке народа Рожавы, но эти отношения должны быть сильнее и постояннее, чтобы устранить угрозы нам. Есть некоторые политические партии [в Рожаве], которые прислушиваются к  Южному Курдистану, и мы должны объединить  их. Поэтому Южный Курдистан может сыграть большую роль в единстве Рожавы.

Давайте поговорим немного об ДАИШ. Вы сыграли главную роль в поиске Абу Бакра аль-Багдади, а затем и в его смерти. Было много вопросов по этому поводу, которые я не хочу повторять.  Хотел задать вам вопрос. Если Америка не смогла принять участие в операции из-за вывода своих войск или по любой другой причине, а у вас была эта информация о местонахождении Багдади,  вы могли бы провести ее в одиночку?  О чем вы тогда думали?

Это была совместная операция, ни мы, ни Америка не смогли бы провести  ее  в одиночку. Мы должны были объединиться, чтобы операция работала. Честно говоря, мы знали, где был Абубакр Аль-Багдади. Мы оценивали это на месте. Но чтобы захватить его, нам нужна была сильная армия и  военная техника, нам нужна была такая  как у  США, с которой это можно сделать. Вот почему, если бы Америка ушла, операция была бы невозможна.

 Утверждают также, что операция была отложена из-за решения Трампа вывести американские войска. Это правда? И почему  уход  США привел к его смерти, а не к аресту?

Нет, решение о выводе, как известно, привело к противостоянию между нами и турками и отложило операцию, поскольку бойцы, на нее направлявшиеся, были задействованы в войне с турками  и это отложило операцию.  Также американцам надо было прикинуть, в каких регионах находится аль-Багдади. Вот почему,  решение о выводе американских войск оказало влияние на операцию.

Мой последний вопрос: как вы его нашли?  В регионе, есть столь же радикальные группы, как и ДАИШ. Почему  они не пришли на помощь Багдади?

 

 Это вопрос разведки, я не могу сказать все. Но это было нашим достижением – найти людей, чтобы следить за Багдади. Я хочу вам сказать, что мы видели его в разных местах, зная, что он там. Мы  нашли  его одежду,  не в том месте, где  он был убит, а где-то еще. Это было место, где он жил до переезда в Идлиб. Там мы смогли получить доступ к некоторым его одеждам, чтобы убедиться, что это именно он. Мы привезли его кровь из Идлиба. Наш человек, работавший там , смог достать образцы его крови, и через анализ ДНК мы еще раз убедились, что это был сам Абу Бакр аль-Багдади.  Это разведывательная миссия принесла большой успех. Представители  американской разведки и вооруженных сил на самом высоком уровне поблагодарили наших друзей, за эту миссию. Это было очень важно.

Почему вы не проводили никаких операций на его прежних местах пребывания?

 У Багдади не было никаких шансов  после  того,  как он переехал [в Идлиб]. Нам   сообщили  о его  первом местонахождении. Его держали  в секрете наши и американские спецслужбы. К тому времени, когда мы подтвердили, что это был он,  аль-Багдади переехал в Идлиб. Позже мы и американцы напали на него.

Интервью брал Рож Эли Калла    Rudaw.net     Перевод   RiaTaza.com

Факты и мнения, изложенные в интервью, привел гость редакции Rudaw.net

 

Об авторе

Neo

Похожие записи

Написать ответ

You have to agree to the comment policy.