Al-Monitor: Устойчиво ли сближение Ирана с Турцией?

Al-Monitor: Устойчиво ли сближение Ирана с Турцией?

В то время, когда президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган получает холодное прием от большинства арабских государств, а Иран находится под давлением ужесточающихся санкций со стороны администрации США, мы можем ожидать сильных объятий между этими двумя неарабскими странами Ближнего Востока. И,  читая между строк газеты, кажется, что Анкара и Тегеран находятся на пути к тому, чтобы стать лучшими друзьями, с  любезного согласия  России. Региональные общие знаменатели предоставляют важнейшие широкие возможности для сотрудничества. Расширение двусторонних отношений в сфере туризма, региональной безопасности и культурных обменов может принести пользу обеим странам.

Однако за улыбками Эрдогана и президента Ирана Хасана Роухани,  регулярно встречающимися в рамках трехсторонних саммитов в Астане, стоит много проблем. Мы редко слышим об устойчивости ирано-турецкого сближения в СМИ. Отношения между ними совсем не стабильны. Например, Эрдоган полностью перешел на сторону суннитского большинства в йеменском конфликте. В 2015 году он даже предложил расширить материально-техническую поддержку возглавляемой Саудовской Аравией коалиции, кроме того 18 сентября он пытался доказать, что участие  Саудии в йеменском конфликте и есть причина нападения на ее нефтяные месторождения.

Высокопоставленный чиновник из Министерства иностранных дел Турции сказал AlMonitor: «Самый важный вопрос [между Ираном и Турцией] — это как найти общий язык в Сирии. Турция больше не призывает к отставке [президента Сирии Башара] Асада. Тем не менее, Тегеран недоволен нашим присутствием в северной Сирии. Может ли Тегеран играть роль посредника между Анкарой и Дамаском? Если Россия это допустит, это возможно. Это будет зависеть от того, как они относятся к РПК [Рабочей партии Курдистана], которую Турция считает террористической организацией, так же, как и другие курдские группы в регионе, такие как YPG [подразделения народной защиты]».

Гулриз Сен, доцент кафедры политологии и международных отношений Университета TOBB в Анкаре, сказала Al-Monitor: «Несмотря на много разговоров и попыток укрепить двустороннее сотрудничество по курдской проблеме, которая рассматривается как серьезный вопрос  безопасности для обеих сторон, сотрудничество остается ограниченным. Последним примером является объявление совместной операции турецко-иранских сил против РПК в марте 2019 года. Однако, заявление Турции неоднократно отклонялось иранскими вооруженными силами, и Тегеран воздерживался от предоставления четких подробностей о масштабах сотрудничества.»

Она пояснила: «Что касается курдской проблемы, то Иран настороженно относится к растущему влиянию  салафитов  среди курдского населения,  которые  причастны к нападениям [ДАИШ] в Тегеране в 2017 году, а также к возрождению ранее было затихшей курдской боевой  активности. Ее свидетельством и стали частые пограничные столкновения между КСИР и курдскими группами, базирующимися на севере Ирака.  Обеспокоенность Тегерана стала еще более  ярко выраженной  в  президентство Дональда Трампа, поскольку новости об иранских курдах в контакте с Вашингтоном воспринимаются как зловещий признак вмешательства США в этнические разломы  внутри Ирана  с целью ослабления режима».

Сен уточнила, почему отношения Ирана с курдскими группами особенно важны для сближения Дамаск-Анкара. «Во время гражданской войны в Сирии PYD [Партия Демократического Союза] стала тактическим партнером Тегерана против ДАИШ, но после поражения исламистов Тегеран теперь больше озабочен связями PYD-США и поддерживает примирение между курдами Сирии  и режимом  Асада, чтобы последний мог установить контроль над каждым сантиметром страны и ослабить присутствие США в Сирии. В последнее время также сообщается о переговорах  в Осло между Ираном и его курдской оппозицией». Если Иран находится на пути к компромиссу с курдами, Анкаре может быть еще труднее поддерживать  свои непрекращающиеся репрессии против них.

Другой  исследователь из Анкары, имеющий тесные связи с сообществом военной разведки, который просил не называть его имени, сказал: «Эрдогану нужен изящный выход из сирийского болота и разумное оправдание, чтобы официально признать режим Асада. Если он сможет оправдать это внутри страны, он может даже сидеть за столом с Асадом. Один из возможных путей заключается в том, что Дамаск активизирует свои усилия против YPG и его дочерних групп,  обещая контролировать возможные атаки на турецкую землю. Мы в значительной степени говорим о возвращении к статус-кво между Сирией и Турцией до гражданской войны. Если Иран cтанет гарантом такой неустойчивой сделки, это может помочь наладить прямые переговоры между Анкарой и Дамаском». Исследователь также подчеркнул, что иранское, и турецкое правительства выразили солидарность в поддержку Катара  (читай- «братьев-мусульман»- RiaTaza) и что оперативные телефонные звонки официальных лиц Ирана после переворота 15 июля  в поддержку Эрдогана имела решающее значение. «Это поможет ему забыть о публичных обвинениях иранских сторонников жесткой линии [заявляющих о поддержке Турцией ДАИШ] и уменьшить недоверие к иранским официальным лицам. Именно это было лакмусовой бумажкой для друзей Эрдогана, и Иран прошел  этот тест».

 Чиновники в Анкаре сейчас изучают вопрос, можно ли решение курдской проблемы  в границах Сирии вновь  делегировать  Дамаску. Иран может сыграть решающую роль в этом сценарии. Похоже, что Анкара больше не может конкурировать с Ираном за влияние в Сирии, поскольку ирано-сирийские отношения расширяются, уже  до уровня создания совместной  банковской системы ( непонятно, откуда у автора такая информация. Иранские банки работают на шариатских принципах, предусматривающих непосредственные инвестиции и отсутствие ссудного процента, сирийские банки  — обычные, т.н.»конвенциональные», работающие на основе кредитования, под ссудный процент. Эти две системы принципиально несовместимы- RiaTaza).

Попытка соблюдать санкции США в отношении Сирии и Ирана является серьезным бременем для экономики Турции. Г-жа Сен объяснила, что двустороннее сотрудничество происходит в сфере экономики и энергетики, а не в политической сфере. «Турция, несмотря на свою критику, соблюдает санкции США в отношении иранской нефти и приступила к замене своих поставщиков нефти. Объем двусторонней торговли оставался низким и далек от заявленной цели в 30 миллиардов долларов, несмотря на соглашение о преференциальной торговле, которое вступило в силу в 2015 году, и недолгую эру без санкций после ядерной сделки», — добавила она.

Вахид Юседжой, политолог из  Университете Монреаля, подчеркнул, что соперничество за республики Центральной Азии является еще одним потенциальным препятствием для двусторонних отношений. «Борьба за влияние Турции и Ирана в Центральной Азии особенно набрала силу после распада СССР и появления новых независимых государств Центральной Азии. Турция обратилась ко многим тюркским государствам Центральной Азии в силу процветающей экономики и светско-демократической модели, в то время как Иран сохранял слабое влияние и даже порой вступал в конфликтные отношения с такими государствами, как Азербайджан, Узбекистан и Таджикистан, за его попытку импортировать шиитский ислам», — объяснил Юседжой.

Общая стоимость проектов, реализованных турецкими подрядными компаниями в регионе Центральной Азии, превысила 86 миллиардов долларов. Около 4000 турецких компаний работают на местах. Юседжой добавил: «Что еще более важно, хотя Турция все еще очень серьезно занимается экономическими проектами в регионе, в политическом отношении  появились серьезные трещины. Попытки Турции экспортировать свое религиозное влияние в регионе через  Диянет создали трения». Чтобы усложнить ситуацию, Юседжой также подчеркнул непреодолимое влияние России в регионе, которое ограничило экспансию Турции и Ирана и ограничило потенциальные экономические выгоды для обеих стран. (Представляется, что эксперт пытается «актуализовать  уже «неактуальный» момент. Ставка на пантюркизм в отношении стран бывшего советского пространства делалась последними кемалистскими правительствами в 90-е. Во времена правления ПСР и Эрдогана дело пропаганды «тюркскости» с элементами исламизма в мире вообще, и тюркском в частности перестало быть приоритетом государственной политики и было возложено на «движение Гюлена». Однако в самих тюркских странах эта экономическо-культурно-религиозная экспансия Турции была встречена неоднозначно, а в последние годы сформировалось достаточно устойчивое противодействие ей. И  на нынешней фазе для режима ПСР, центральноазиатский момент- фактор, в общем , факультативный – RiaTaza)

Мы находимся в той точке, когда Тегеран и Анкара могут институционализировать свое сотрудничество, особенно в Сирии. И все же важнейшие уязвимые места в их двусторонних отношениях остаются. Обе страны опасаются, что другая станет сильнее и использует беспроигрышные возможности. Если они не откажутся от глубоко укоренившегося соперничества и взаимного недоверия, долгосрочное сотрудничество не может быть устойчивым.

Автор — Пинар Тремблай – турецкий политолог и журналист.

Al-Monitor     Перевод  RiaTaza.com

Об авторе

Похожие записи