«Курды, живущие в странах бывшего Советского Союза,

являются ценной частью

народа Курдистана»

Курдский лидер Масуд Барзани

Турецкие поклонники «китайской модели» игнорируют ее недостатки: политолог

Турецкие поклонники «китайской модели» игнорируют ее недостатки: политолог

От редакции: В этой статье нет ни слова о курдах, или Курдистане. Тем не менее, редакция считает нужным опубликовать ее. Известно, что  роль китайского  фактора в экономике стран, где проживают курды, растет. Но автор, пожалуй, впервые рассматривает вопрос о влиянии  Китая на политику и политиков этих стран, их поведение внутри своих государств. И в этом смысле думается, что высказанное будет небезынтересным и даже актуальным для курдов, как исторического Курдистана, так и диаспоры.

30-летие массового насилия над демонстрантами на площади Тяньаньмэнь, отмечаемое в этом месяце – это возможность рассмотреть то, что «китайская модель» представляет для своих поклонников в Турции и на Ближнем Востоке в целом, и напомнить себе о ее опасностях.

Конечно, несмотря на глобальное отступление либеральной демократии, в том числе, возможно, наиболее значимое, в некоторых частях самого Запада, даже самые репрессивные режимы сегодня фактически не примут кровавое подавление инакомыслия. Ведь автократы жаждут легитимности. А популистский национализм по определению основывается на популярности среди народа (несмотря на то, что Никколо Макиавелли предпочитает  в политической практике «страх» «любви»). Тем не менее, для сегодняшних автократов, сформированный после «Тяньаньмэнь» «Пекинский консенсус» предлагает форму государственного управления, которая избегает «опасного»  проявления подлинной демократии (то есть потери власти в честной борьбе).

Сильный лидер президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган является ярким примером сегодняшних самодержавных лидеров, которые недоверчиво относятся к выборам, отвергая либерализм. Действительно, то, как он прямо отверг поражение своей партии на муниципальных выборах в Стамбуле, ясно показывает, что мы больше не можем использовать слова «Турция» и «честные выборы» в едином контексте.

Неудивительно, что когда такие лидеры, как Эрдоган, восхищаются китайской моделью, неудобные вопросы о площади Тяньаньмэнь никогда не возникают. Например, когда Эрдоган говорит о вступлении Турции в Шанхайскую организацию сотрудничества, он характеризует ее только как блок с растущей экономической и политической силой. «Шанхайская пятерка (прежнее название ШОС) лучше и намного мощнее, чем Европейский Союз, и Турция имеет с ними больше общего в плане общих ценностей», –   сказал президент в 2013 году.

Для Турции привлекательность Китая, самого влиятельного члена ШОС, заключается в том, что  именно после событий на Тяньаньмэнь в 1989 году,  страна взяла на вооружение модель «государственного капитализма» или капитализма с «китайской спецификой». Китай занял уникальное место в мире благодаря беспрецедентному и непрерывному росту. Хотя это отмечается  без упоминания о массовых убийствах, очевидно, что социальный контракт, который лежит в основе «Пекинского консенсуса», возник в результате жестокого подавления.

Сторонники компартии понимали фундаментальный вызов, который студенческое движение представляло для режима. Они должны были действовать быстро. И после того, как инакомыслие было подавлено, любые опасные иностранные идеи, которым было разрешено проникать в страну в 1980-х годах и которые поощряли политическую свободу и права человека, также должны были быть насильственно раздавлены. Зато  возникло гораздо более простое соглашение между коммунистической партией и китайским народом: государство обеспечит рабочие места и повысит уровень жизни, а взамен народ поддержит режим.

Важным аспектом Пекинского консенсуса, который привлекает современных автократов, является тот факт, что он переворачивает с ног на голову повествование о современном Западе, что экономическая модернизация неизбежно ведет к политической либерализации. Или, перефразируя любимую максиму Wall Street Journal, свободные рынки  означают свободных людей. Это объясняет, как Запад стал демократическим и свободным. В Европе и Соединенных Штатах промышленная революция, экономическое развитие и появление мощного среднего класса предшествовали укреплению либеральной демократии, основанной на свободных выборах, правах собственности и всеобщем избирательном праве.

Китайская модель предлагает нечто совершенно иное: экономическое развитие как средство поддержания самодержавной стабильности. Другими словами, репрессивная власть Коммунистической партии Китая зависит от высоких экономических показателей. В то же время, рабочие места и процветание не ведут автоматически к демократии. На самом деле, когда люди удовлетворены экономически, согласно теории, они будут поддерживать существующую  стабильность   рискованным приключениям политических изменений. С другой стороны, если государство не может обеспечить народ, у последнего не будет причин оставаться мирным –   множество примеров этого можно найти в «арабской весне».

Таков, по сути, урок китайской модели, которую все нелиберальные государства приняли близко к сердцу. От Ближнего Востока до Латинской Америки автократы поняли тот факт, что самый безопасный способ сохранить власть — это поддерживать занятость людей и идти по пути создания среднего класса.

В Турции Эрдоган понимает, что ему нужна сильная экономика для поддержания авторитарной стабильности. В Египте новый  диктатор ас-Сиси,понимает что он должен обеспечить свой народ, чтобы избежать участи последнего каирского диктатора Мубарака. Сегодня большинство арабских режимов следуют некоторому варианту китайской модели. От арабских стран, богатых энергоресурсами, до государств, в которых преобладают рынки труда, в которых доминирует государственный сектор, у большей части арабского мира все еще отсутствует система управления, которая связывает экономическую конкурентоспособность с демократией, прозрачными институтами  власти и достоинствами либерализма.

На Ближнем Востоке Турция является крупнейшим примером китайской модели. И ее ключевого, фундаментального недостатка. Эрдоган потерпел неудачу там, где ее не потерпели (или пока не потерпели) китайцы. Теперь, когда экономика Турции находится в резком упадке, шансы Эрдогана на поддержание авторитарной стабильности уменьшаются. И все же «Пекинский консенсус» не дает разумного ответа на этот вопрос целиком. Без предохранительного клапана, который справедливые выборы могут обеспечить для несчастных граждан, Эрдоган ведет Турцию к катастрофе. Нужно тщательнее выбирать свою модель государственного устройства.

Автор –  Омер Ташпинар, эксперт института Брукингса (США)

Опубликовано AsiaTimes      Перевод   RiaTaza.com

Об авторе

Neo

Похожие записи

1 комментарий

  1. Мураз Аджоев

    Китайская модель -это общественно-политический консенсус, избравший основополагающим средством экономического и социального развития страны суверенную и самодержавную государственную стабильность, чего не было, быть не могло и не будет во всех фашистских или национал-шовинистических государствах БВ. В СССР, к сожалению, не удалось достичь общественно-политического консенсуса. И это произошло по вине партийно-хозяйственной элиты во главе с политбюро ЦК КПСС. И в итоге великодержавность СССР быстро рухнула. В КНР учились не только на своих ошибках, но и, конечно, на чужих.

Комментирование закрыты.