Asiatimes: Антикурдский альянс Эрдогана и турецкой «тайной власти»

Asiatimes: Антикурдский альянс Эрдогана и турецкой «тайной власти»

Глубинное государство – определение западной (прежде всего, американской) политической науки и практики. Впервые введен в оборот в 2014 году сотрудником аппарата республиканской фракции, политическим аналитиком Майклом Логфреном для  обозначения «гибридного слияния государственных чиновников и представителей верхнего уровня финансистов и промышленников,  управляющих  США, не  спрашивая об этом избирателей и гражданское общество и, тем самым, затрагивающих саму суть демократии и демократических процессов». Другими словами  – тайная, непубличная, но, одновременно реальная власть в  той или иной стране – RiaTaza.com).

Понятно, что большинство наблюдателей турецкой политики , буквально  одержимы  той  властью, которую президент Реджеп Тайип Эрдоган сосредоточил в своих руках за последние 16 лет. Они ориентированы исключительно на него и его самодержавную тенденцию. Но такое фокусирование внимания  порождает ложную иллюзию, преувеличивающую объем реальной личной власти  Эрдогана  и не замечающей реального движущего фактора турецкой политики: антикурдской коалиции,  существующей  между турецким «глубинным государством» и самим Эрдоганом.

Решение об отмене выборов в Стамбуле является последним примером, подтверждающим силу этой коалиции. Было бы большой ошибкой думать об Эрдогане как о лидере, который действует с полной независимостью от более глубоких структурных факторов, которые исторически определяли турецкую политику.

Хотя понятие глубокого государства в значительной степени неизвестно на Западе (автор не совсем прав, этим термином активно оперируют, прежде всего в США, причем, достаточно давно – RiaTaza),    его с недавних пор ввел в публичный оборот президент Дональд Трамп, описывает бюрократическое и правовое сопротивление его популистским  действиям. Тем не менее, его трудно воспринимать всерьез. Большая часть того, что президент США считает действиями американского «глубинного государства», на самом деле является проявлением функционирования вполне  легитимной  системы сдержек и противовесов  во власти.

В Турции, однако,  сдержки и противовесы отсутствуют, и эта страна стала  домом для  настоящей  и крайне  злокачественной версии «глубинного государства».

 По сути дела, именно  Турция имеет  приоритет на изобретение «глубинного государства. Эта  темная сила действовала в стране после перехода от империи к национальному государству в первые десятилетия  прошлого века. Например, большинство историков отмечают, что геноцид армян был спланирован небольшой кликой внутри движения младотурок  (политическое движение,  возникшее в Османской империи в 1876 году, направленное на либеральные реформы и ограничение власти султана. Отличались крайним национализмом. После кемалистской революции поддержали Ататюрка- RiaTaza.com), которая действовала в тайне. Сегодня, в его более современной версии, «глубинное  государство» –  это националистическая, тайная сеть, состоящая из полукриминальных  элементов на военной, полицейской и разведывательной службе. Оно отвечает за проведение грязной работы государства против предполагаемых «врагов режима».

В отличие от легитимной версии государства, которая действует открыто и  считается связанной с  принципом верховенством закона, эта «более глубокая» версия государства функционирует скрытно и безнаказанно. Поэтому она может  правдоподобно отрицать свое участие в  таких операциях.

Грязная работа государства исторически  заключалась в устранении угроз существующему режиму. Во время холодной войны коммунизм был такой угрозой. Однако к 1990-м годам, когда  она закончилась, угрозой, в ее прежнем понимании стали  курдский сепаратизм и политический ислам. Турецкий национализм и секуляризм должны были быть защищены от этих сил, и неудивительно, что именно  военные сыграли решающую роль в определении этих экзистенциальных опасностей для республики.

«Глубинное государство» считало Эрдогана серьезной проблемой для светской системы, когда он впервые пришел к власти в 2003 году. Во-первых, он быстро  получил доверие граждан благодаря своему успешному управлению экономикой и внешней политикой. Затем, благодаря его союзу с Фетхуллой Гуленом, исламским ученым, проповедником и лидером общественного движения, названного его именем ( движение Гюлена имело собственное название «хисмет»( служение) –RiaTaza), Эрдоган   сумел нейтрализовать сторонников секуляризма в глубоком государстве и кемалистском истеблишменте.

Однако, как только Эрдоган и Гюлен победили своих общих врагов, они начали борьбу  друг против друга. Эрдоган  с исламистами выиграл это братоубийство, сформировав  коалицию с остатками «глубинного государства» и тюркистскими силами на националистической основе.

После 16 лет правления Эрдоган проявил себя как выживший макиавеллианин, который успешно трансформировал восприятие угрозы со стороны  «глубинного государства». Политический ислам в сегодняшней Турции больше не воспринимается как угроза, потому, что Эрдоган  добился симбиоза  религиозного консерватизма  и  турецкого национализм. В результате давно прошли те времена, когда   платок-хиджаб считался предвестником исламской революции.

С учетом того, что ислам теперь включен в  политическую систему, существующей угрозой  с точки зрения  «глубинного государства» остается курдский национализм — растущая сила как внутри страны, так и в регионе. Поэтому союз между Эрдоганом и «глубинным государством» основан на консервативном турецком национализме.  И  главная цель этого альянса –  нейтрализовать восходящее курдское политическое движение Турции.

Все это возвращает нас к отмене муниципальных выборов в Стамбуле. Не секрет, что партия Эрдогана потеряла Стамбул главным образом потому, что курдские избиратели подавляющим большинством поддержали Экрема Имамоглу, кандидата от Республиканской народной партии. Этот молодой союз между курдами и партией основателя Турецкой республики, созданный самим Кемалем Ататюрком в 1923 году, потенциально свидетельствует о историческом примирении между реформированным кемализмом и курдской этнической самобытностью. Это также представляет экзистенциальную угрозу альянсу между «глубинным государством» и Эрдоганом.

Смелое решение об отмене голосования в Стамбуле и повторном голосовании 23 июня доказывает, что Эрдоган, который первоначально признал поражение, теперь полностью  управляем  «глубинным государством» и ультранационалистами . Эта коалиция сделает все возможное, чтобы попытаться торпедировать возникновение переломного момента в турецкой политике  и  курдов как  главной движущей силы этого перелома. Действительно, союз Имамоглу с курдами в Стамбуле вполне может сформировать будущее Турции. И  поэтому ставка для «глубинного государства» высока: все, что происходит в Стамбуле, никогда не заканчивается только в  этом городе.

 Автор — Омер Ташпинар, турецкий журналист  AsiaTimes     Перевод  RiaTaza.com

Об авторе

Neo

Похожие записи

1 комментарий

  1. Мураз Аджоев

    Это абсолютно преступный сговор между НРП и ДПН об «историческом примирении» между «реформированным турецким национал-шовинизмом и лишённой национально-географической идентичности курдской этнической самобытностью». Для них главное, чтобы исчезло само понятие «Северный Курдистан», а курдов, как они надеются, можно, будет реформировать с помощью мягкой и долгоиграющей ассимиляции,

Комментирование закрыты.