«Курды, живущие в странах бывшего Советского Союза,

являются ценной частью

народа Курдистана»

Курдский лидер Масуд Барзани

Иранский политолог: «Израильский фактор» осложняет, но не разрушает российско-иранского сотрудничества

Иранский политолог: «Израильский фактор» осложняет, но не разрушает российско-иранского сотрудничества

Поскольку президенты Ирана, России и Турции  участвовали в новом раунде мирных переговоров по Сирии в рамках Астаны 14 февраля, нужно отметить, что отношения между Тегераном и Москвой — двумя главными союзниками сирийского правительства за восемь лет борьбы с повстанцами и террористическими  группами — сталкиваются с новым испытанием на прочность, в основном из-за «израильского фактора».

21 января израильские военные самолеты нанесли серию ударов по предполагаемым иранским целям в Сирии. Атаки считались наиболее серьезной с тех пор, как 17 сентября сирийская ракета ПВО сбила российский военно-транспортный самолет Ил-20. Российские официальные лица истолковали этот инцидент как следствие преднамеренной попытки израильских пилотов ввести в заблуждение сирийские ПВО, прячась за российским самолетом наблюдения. В результате Москва объявила, что предоставит Дамаску современные системы противоракетной обороны С-300 и улучшит возможности противовоздушной обороны Сирии. Однако передовые российские системы, которые, по мнению некоторых наблюдателей, могут изменить ситуацию в Сирии, были неактивны во время последних раундов израильских авиаударов.

Глава комиссии по национальной безопасности и внешней политике парламента Ирана Хешматолла Фалахатпишех раскритиковал Москву, сказав: «Если бы системы S-300 в Сирии работали должным образом, израильские военные не смогли бы легко наносить авиаудары по Сирии». Он предположил, что существует координация между израильскими  атаками и работой предоставленных Россией  Дамаску средств ПВО.

Общественное мнение Ирана, которое всегда чувствительно относится к связям Тегерана с Москвой, было еще более встревожено, когда заместитель министра иностранных дел России Сергей Рябков заявил 26 января в интервью, что безопасность Израиля является для России главным приоритетом, добавив, что он не видит Иран и  Россию  союзниками в Сирии.

Эти события привели к спекуляциям в ираноязычных СМИ  о том, что Россия и Израиль сотрудничают против Исламской Республики, и  о том, не означают ли замечания Фалахатпишеха, что Тегеран пересматривает свое партнерство с Москвой в Сирии.

Чтобы лучше понять нынешнее состояние ирано-российского сотрудничества в Сирии с точки зрения иранских политических элит, следует отметить, что в настоящее время нет единого мнения относительно  вовлеченности Ирана в сирийский конфликт и его партнерства с Россией в  этой арабской стране. Есть две главных позиции, в настоящее время конкурирующих по этому вопросу.

Первая, продвигаемый в основном реформистским лагерем, — это экономический взгляд на присутствие Ирана в Сирии. Эта позиция предполагает,  что Иран должен серьезно участвовать в процессе восстановления Сирии, для компенсации  свои расходов  за восемь лет  конфликта в стране. Во время своего недавнего официального визита в Дамаск в середине января Фалахатпишех затронул этот вопрос, заявив, что финансовая помощь Ирана Сирии «должна быть урегулирована в двустороннем формате». Бехруз Боньяди, еще один реформистский член парламента, принял аналогичную позицию в июне. Выступление с вопросом: «Почему мы должны легко тратить наше национальное богатство на другие части мира без получения экономических выгод?». Он также подверг критике президента Сирии Башара Асада за то, что он «придал больший вес» сотрудничеству с Россией  по сравнению с Ираном.

Эта точка зрения утверждает, что по мере продвижения Сирии к этапу восстановления Иран и Россия превращаются в соперников, а россияне пытаются лишить Иран экономических выгод послевоенного периода. Исходя из этой логики, замечания Фалахатпишеха в отношении системы S-300 могут быть истолкованы как  то, что Москва, давшая молчаливый зеленый свет Израилю для нацеливания на иранские интересы, тем самым ослабляет позицию Тегерана, чтобы иметь  более сильные и прочные позиции в будущей Сирии.

В отличие от этого, консервативный лагерь, а также военные круги  Ирана имеют другую позицию, основанную на ориентированном на безопасность взгляде на ирано-российские отношения в Сирии.  Эта позиция утверждает, что независимо от экономических выгод, которые обе стороны смогут получить в Сирии, и, несмотря на потенциальные разногласия или даже соперничество между ними, сотрудничество с Россией  помогло сохранить  основные интересы Ирана в области безопасности и геополитические интересы в Сирии. С этой точки зрения партнерство с Россией не только спасло Сирию от попадания в руки региональных и  иных соперников Ирана, но и предотвратило распространение экстремистского терроризма по всему региону, что  может представлять прямую угрозу для Ирана.

Те, кто поддерживает  вторую позицию, не только приветствуют ирано-российское партнерство в Сирии как успешную модель сотрудничества в области безопасности, но и стремятся расширить это партнерство до более широких рамок региональных и международных проблем.

 28 января главный военный помощник верховного лидера Ирана генерал-майор Яхья Рахим Сафави заявил, что Иран должен заключить союз с Россией и Китаем, чтобы справиться с «гибридной войной», которую Соединенные Штаты ведут против Исламской Республики ( характерно, что в своей, ставшей хрестоматийной работе «Великая шахматная доска» американский политик и политолог Збигнев Бжезиньски утверждал, что центральной задачей США на евроазийском пространстве является недопущение альянса России, Ирана и Китая- RiaTaza).

Что касается связей России с Израилем, то те, кто придерживается точки зрения  в поддержку безопасности, похоже, пытаются преуменьшить важность  позиции Ирана в Сирии. Консервативное информационное агентство Tasnim опубликовало интервью с послом России в Иране Леваном Джагаряном 29 января, в котором он заявил, что высказывания Рябкова об Израиле и Иране были «искажены» западными СМИ и что Иран и Россия являются «стратегическими партнерами». С другой стороны, в то время как большинство консервативных иранских СМИ предпочитали молчать о том, почему система S-300 не работала во время израильских ударов, официальный представитель Корпуса стражей исламской революции Рамазан Шариф опроверг сообщения о том, что иранские базы стали объектом нападения.

В целом, недавняя критика некоторыми иранскими официальными лицами роли России в Сирии и ее влияния на интересы Тегерана в охваченной войной стране не означает, что Иран находится в процессе пересмотра своего партнерства с Россией. Cкорее,  различия  позиции Ирана в основном являются результатом разных точек зрения среди политических сил страны на природу участия Ирана в сирийском кризисе. На самом деле, как правильно утверждали недавно на страницах АlMonitor, и Тегеран, и Москва хорошо знают об их точках сближения и расхождения в Сирии, но в то же время стараются не допустить, чтобы разногласия препятствовали их сотрудничеству в областях, где возможна  взаимная выгода.

Автор- Хамидреза Азизи, доцент отдедения регионоведения университета «Шахид Бехешти» член научного совета института иранских и евроазийских исследований в Тегеране.

Al-Monitor     Перевод  Riataza.com

Об авторе

Neo

Похожие записи

Комментариев 2

  1. Мураз Аджоев

    Надо напомнить, что «авторское право» на условное разделение военно-политической элиты Иранского теократического режима на две группы — «реформаторов» и «стражей» революции принадлежит администрации США во главе с предыдущим президентом Бараком Хуссейном Обамой, для которого, начиная с 2010 года, главной целью стало достижение соглашения по иранской ядерной программе. И ведь в итоге они добились этой цели, хотя пожертвовали для этого Ираком и Сирией, которые фактически были переданы «во владение» КСИР Иранского режима. Главным пособником-подрядчиком в реализации «американо-иранской сделки» ими был назначен тогда действующий премьер-министр Ирака аль-Малики, при самом активном «посредничестве» президента Талабаи переизбранный на второй срок полномочием с 2010 по 2014 годы. Период, когда аль-Малики самым наглым образом отказался от выполнения всех условий Эрбильского соглашения с президентом Региона Курдистан Масудом Барзани, потом допустил освобождение и переброску радикальной суннитской группировки в САР, а затем сдал им Мосул и провинцию Ниневия, что позволило Иранскому режиму расширить, усилить и углубить своё военно-политическое присутствие и в Ираке, и в Сирии, чтобы так осуществлять стратегический «проект шиитского пояса» с выходом к Средиземноморью. В процессе реализации своего проекта командование КСИР ИРИ активно использовало РПК/ПДС и ПСК для организации провокационных мероприятий и проведения диверсионных операций в регионах Курдистана.

  2. Валерий Емельянов

    Уважаемый Мураз. Политические силы в Иране делятся на реформаторов и исламских консерваторов, идеологически сохранивших дух исламской революции и близкие к окружению аятоллы Хаменеи. Что касается КСИР, это не политическая сила, а реальное «государство в государстве» в том числе и со своей внешней политикой, которая иногда отлична от линии штатского МИД. И свои люди у них есть, как среди «реформистов», так и среди консерваторов

Комментирование закрыты.