Федерация «Северная Сирия» — бег по кругу

Федерация «Северная Сирия» — бег по кругу

Михаил Николаевский – специально для Riataza

Довольно невнятные и, на первый взгляд,  противоречивые итоги встречи турецкого и американского лидеров, которая произошла на фоне продолжающегося охлаждения отношений между двумя странами, обострили дискуссию относительно дальнейшей судьбы северо-восточных районов Сирии, которые курды называют Западным Курдистаном (Рожавой), а правящая в них в настоящее время ПДС все чаще Федерацией «Северная Сирия».

Актуальность такого обсуждения не вызывает сомнений. За прошедший календарный год силам в этом регионе удалось при непосредственной поддержке и участии США значительно потеснить вооруженные отряды т.н. «Халифата», существенно расширить контролируемые территории. Завершение же операции по штурму г.Ракка с учетом влияния США  превращает «Федерацию» в один из ключевых элементов «сирийского узла».

К сожалению, дискуссия по этой проблеме вращается преимущественно вокруг действий сторонних сил по отношению к этому образованию. Такой подход возможен и необходим, учитывая влияние внешних игроков и военную обстановку, но совершенно недостаточен для прогнозирования будущих процессов, поскольку только сложение внутренних и внешних факторов способно дать объективную картину. Внутренние факторы, внутренняя этно-конфессиональная, политическая, социально-экономическая проблематика, состояние вооруженных сил и мобилизационного и электорального ресурса сторон этого региона существенным образом определяют и возможности для реализации политики внешних игроков. Все эти факторы (внутренние и внешние) следует считать взаимозависимыми и рассматривать в совокупности.

В предыдущей работе мы рассмотрели концептуальные основы той политики, которую проводит в настоящее время де-факто правящая партия – ПДС. Пришло время проанализировать то, как эти концепции были реализованы «на земле».

За период с 2012г. по 2017г. можно отметить несколько этапов во внутренней политике ПДС, к которым следует отнести: формализация отрядов самообороны, участие в общекурдском проекте, расширение влияния внутри политического поля, зачистка политического поля. Анализ этих этапов позволит понять, каким образом ПДС удалось осуществить трансформацию в правящую партию и значительно ослабить остальные политические силы в регионе.

После фактического распада государственного администрирования САР на территориях пров. Алеппо, Ракка и Хасеке, защиту населения стали осуществлять отряды народной самообороны, которые первоначально формировались как по местному, так  и по национальному принципу и вели борьбу, как с радикальными группами, так и противодействовали правительственным силам САР. При этом наибольшую боеспособность и эффективность показали курдские и ассирийские силы, которые зачастую действовали совместно.

Однако сами по себе вооруженные формирования на тот момент еще не представляли силы, способной обеспечить Западному Курдистану адекватное представительство в оппозиционных Дамаску структурах. Влияние на принятие решений в СНС и Нац.Коалиции было минимальным, а окружение крайне враждебным – Турция и турецкие националисты, арабские националисты, арабские радикальные исламисты и собственно ИГ (запрещена в РФ). Альтернативным решением стало объединение всех курдских сил в единый проект, который опирался на международно признанные структуры Иракского Курдистана, что в свою очередь существенно снижало арабское и турецкое давление на регион. Создание ВКС\DBK позволило во многом формализовать и укрепить отряды самообороны, выстроить политическое представительство, систему принятия решений, отработать правовые вопросы внутренней безопасности. Формирование DBK значительно усилило регион, позволило осуществлять полноценные международные контакты без оглядки на центры управления оппозицией в Дохе и Париже. Следует отметить, что автономизация и фактическое дистанцирование региона от Дамаска и сирийской «оппозиции» были во многом определены не только и не столько «местным сепаратизмом», сколько категорическим нежеланием как Дамаска, так и арабско-туркоманской оппозиции признать за этносами региона право на полноценное политико-экономическое участие в будущем Сирии.

Однако политико-экономические платформы НСЗК\ПДС и КНС серьезно различались в первом случае активно продвигался анархо-социалистический проект, во втором акцент делался на общекурдских национальных позициях, при традиционной экономической и управленческой базе. Внутри DBK обострились процессы конкуренции. НСЗК\ПДС не мог противопоставить КНС альтернативную и полноценную идейную платформу, что, кстати, показал т.н. «Проект Конституции Западного Курдистана» в редакции НСЗК, который не только не являлся альтернативой, но и даже не учитывал прав многих национальных групп в регионе.

Надо отметить, что ПДС провело своеобразную «работу над ошибками», которая в совокупности с международной обстановкой вокруг Сирии (вернее, ее использованием) как раз во многом и определила последующие ее результаты. С точки зрения внутренней политики, акценты были смещены в сторону превращения т.н. TEV-DEM из политического течения в сторону сначала параллельной, затем единственной управленческой модели, а также активизации работы с этническими структурами и движениями. С точки же зрения политики внешней, были снижены обороты в антиасадовской риторике и смягчены позиции относительно Дамаска при одновременном поиске контактов в Москве. Ситуация вокруг Сирии складывалась в то время весьма неблагоприятным образом – США фактически готовили смену режима военным путем, которая была остановлена «химической сделкой» под руководством РФ и в Москве отметили нового «ценного попутчика».

Именно TEV-DEM явилось той базой, которая в последующем позволила ПДС выйти на первые позиции. Создание этой «системы» по сути не является сирийским новшеством – она была опробована РПК на юге Турции, через опыт т.н. «курдского коммунализма». Его идея была достаточно проста, но политически эффективна. Создавалась система поселковых и районных советов, которая действовала параллельно государственным структурам, в свою очередь создавались городские параллельные советы (ассамблеи), советы на уровне вилайетов. Из этих местных структур, а не наоборот формировались делегаты в партийные органы, а на вершине этой пирамиды находились политические представители легальных крыльев РПК\АОК. На уровне экономики формировались «коммунальные деревни» и кооперативы «мира». По сути дела РПК выстраивало снизу параллельную политическую структуру, которая через какое-то время неизбежно начинала проникать в структуры официальные и легитимные, разъедая их изнутри, блокируя одни инициативы и реализуя другие. Одновременно с этим, на курдских представителей во власти шло разнообразное давление, от морального, до более серьезного, что рано или поздно вовлекало большее число лиц в официальных органах власти, а, будучи вовлеченными один или несколько раз, они уже в турецкой реальности автоматически инкорпорировались в «систему». Формально подобная система была вненациональной, хотя в реальности  формировалась исключительно на курдской почве.

В то время как КНС делало серьезные акценты на международных отношениях, формировании диалоговых «окон» с оппозицией, выстраивании связей и алгоритмов с Южным Курдистаном, снятии барьеров и проблемных узлов с Турцией, которая традиционно враждебно относилась к идеям автономии, особенно с учетом карт будущего «Западного Курдистана», ПДС создавало из TEV-DEM или «Системы» — управленческую структуру на местах.  В это время ПДС осуществляет массовую инкорпорацию идеологов, активистов РПК и анархистов Канады, Европы, США, занимается идеологической обработкой, создает массовые ячейки и альтернативные «советы», использует социалистические идеи в рядах ассирийцев, что приводит в итоге  расколу в ассирийском политическом движении. Отряды ОНС получают своеобразное «политическое руководство», аналоги «полит.работников», постепенно становясь такой же частью ТEV-DEM. Проникновение «Системы» в любое государственное учреждение или образование осуществляется через постепенное упразднение вертикали и создание «чего-то выборного», под видом «демократичного».  Одновременно в Москву подаются сигналы о том, что ПДС это лояльный партнер, который при определенных условиях готов обсуждать максимально широкий спектр вопросов, что выглядело более чем приемлемым со стороны относительно жесткой и национально ориентированной позиции КНС, которая к тому же вела переговоры и с разными группами оппозиции в Сирии. Довольно грамотно подавалось ПДС и обсуждение вопросов сирийского кризиса – формально ПДС не сотрудничало с Дамаском, но решало вопросы через Москву, а также «старые связи» советского времени, что создавало необходимость постоянного взаимодействия по многим деталям.  Особо следует отметить период середины 2014-середины 2015г., когда ИГ осуществлял масштабное вторжение на иракские и сирийские территории, а против курдских районов развернул тотальную войну. Это серьезно снизило возможности влияния Эрбиля на политические процессы, который в свою очередь также вынужден был сосредоточиться на защите.

Влияние «Системы» на местах проводилось через хорошо поставленную механику «идеологического воспитания», от школ до местных советов, где рассказывались преимущества нового строя с национализацией, но «без крупных собственников», «без влияния Турции», «без коррупции как у соседей» и проч., а также достоинства системы «коммунальных хозяйств». При этом следует учитывать, что местное население, не имевшее достаточных прав при режиме Асадов, не имело и иммунитета к лозунгам «коммунализма» — оно просто не прошло горнила системы социалистического хозяйствования и не могло на практике оценить ее реальные как плюсы, так и минусы, как несомненные достоинства, так и реальные недостатки. Не обладали таким опытом и т.н. «европейские анархисты» — теоретики по своей сути. Такая «промышленная и культурная революция» стала далеко не последним фактором в том, что с территории Западного Курдистана ушло по меньшей мере 350тыс.человек, большая часть которых переместилась в Курдистан Южный, а часть даже в откровенно враждебную региону Турцию. Но проблема была не только в физическом оттоке людей, они увозили с собой связи и капиталы, которые вкладывали в торговлю в новом месте – уезжал рынок. По сути, торговля Западного Курдистана начинала сосредотачиваться в Курдистане Южном.

Борьба с ИГ открыла для ПДС и новую нишу – взаимоотношения с США. С конца 2014г. начинаются контакты по военной линии, которые затем усиливаются.

К началу операции ВКС РФ в Сирии ситуация между позициями КНС и ПДС поменялась. Теперь уже выступая на формально общей платформе «федерализации» Сирии, расширения национальных прав курдов, ПДС имело через «систему» влияние на все базовые процессы: управляющие органы, СМИ, суды, образование, милицейские структуры, отряды самообороны, могло опереться на «левых» иных национальностей (к примеру ПСС и «Суторо»), европейские левые движения. Выглядела ПДС более покладисто в диалоге с Москвой, давала некоторую надежду социалистам в Дамаске на нахождение почвы для диалога в будущем, при этом налаживала отношения с США и даже обсуждала с европейцами проекты «газовых коридоров». Риторика ПДС никогда не была конкретной – она давала возможности для интерпретации, каждому оставляла идею «открытых дверей для диалога».

Что было удобно во взаимоотношениях с внешним миром, оказалось довольно сложно для мира внутреннего. Дело в том, что идеи «демократического конфедерализма» в управлении и «коммунализма» в собственности закономерно привели к противоречию с движениями, ставившими во главу угла национальные интересы. Далеко не всех курдов или ассирийцев привлекали идеи «женских кооперативов», «деревень мира» и «коммунальных хозяйств», тем более, что у соседей в Южном Курдистане развивались процессы роста экономики и шел быстрый подъем торговли. Эти противоречия привели к следующему этапу  — зачистке политического поля, который формально был осуществлен «демократическим путем» — теперь нужно было получать «разрешение» («разрешение на занятие политической деятельностью»). По «странному» стечению обстоятельств таких «разрешений на политическую деятельность» не получили как раз национально ориентированные движения: курдский КНС, ДПК или ассирийская АДО\«Мтакаста», офисы объединений были закрыты, а политические представители, выступавшие на местах, «по закону» задержаны за запрещенную деятельность. Сейчас уже лидер ПДС открыто утверждает о том, что разрешения на политическую деятельность будут получать только те движения, которые «принимают Систему», но, в то время, это еще казалось волюнтаристским новшеством. Ведь до этого  подобное давление происходило большей частью через разовые силовые «народные» акции.

Возникала интересная коллизия, с одной стороны в Дамаске могли бы радоваться – ПДС закрывает деятельность его (Дамаска) системных оппонентов, однако, с другой — радоваться было рано. Дамаску еле-еле удалось сохранить за собой авиабазу и зону безопасности в Камышло опять же посредством Москвы, Тегерана и ассирийских же социалистов, позиции же в Хасаке были фактически утеряны. Впрочем, это не помешало и дальше информировать правительство Асада о том, что в Сирийском Курдистане полный порядок, и он скоро вернется «на Родину».

Все вышеизложенное позволяет отчасти понять отношение в Турции к тому образованию или «Системе», которую в итоге отстраивает ПДС. Ведь в подобной сетевой структуре просто не существует национальных границ. В этом плане «вторая власть» коммуналистов РПК в Турции и  TEV-DEM ПДС в Сирии это единая структура, направленная на радикальное изменение государственного строя.

Тем не менее, американский штаб воспользовался подобным плацдармом для того, чтобы осуществить свое видение и планы по борьбе с ИГ – на территории Сирийского Курдистана были созданы военные базы. Процесс взаимодействия ПДС и США по месту и времени отчасти можно проследить на примере формирования т.н. СДС\SDF – структуры, которая не должна была нести на себе «груз РПК\ПДС» и одновременно способной инкорпорировать не только курдские, но и иные национальные и племенные образования, хотя понятно, что на первом этапе подавляющее большинство участников SDF составляли именно курдские YPG.

Имея за спиной САА и ВКС в Африне и американцев в боевых порядках в Кобани, SDF и YPG двинулись на соединение кантонов в единое целое. Осада Манбиджа показала, что США необходимо кратно усиливать и обучать подопечные силы, передавать тяжелое вооружение, поскольку в противном случае, в условиях ожесточенного и упорного городского боя, SDF несли серьезные потери. В итоге Манбидж был взят, а территория вокруг него превращена в новый кантон, который управлялся Военным Советом и в целом повторял систему TED-DEM. Однако Манбидж же показал, какие сложности могут возникнуть у ПДС при формировании так лелеемого ими «демократического конфедерализма» в тех районах, где влияние РПК не имеет своей предыстории, а курдское население не является преобладающим. Менее 40% этнических курдов вошло в состав руководящих органов, на местах приходилось договариваться с шейхами небольших арабских племенных образований, для которых идеи TEV-DEM были более чем вторичны, а вопрос отношений с США и мести ИГ первичны. Эта же тенденция пошла по нарастающей, когда США повернули SDF на обжатие Ракки и выдавливание ИГ из Ефратской поймы. Здесь уже сами SDF пополнялись преимущественно арабскими племенными группами, которые готовы были принимать хоть TEV-DEM, хоть «космический анархо-синдикализм», при условии, что это не затрагивает ни традиционные формы отношений, ни вопросы власти и собственности, а США являются главным гарантом и спонсором процесса. Более 40 различных племенных арабских групп теперь входило в SDF, и которые не так то легко обучить премудростям «конфедерализма». Понимая сложности дальнейшего расширения, ПДС старалось снизить территориальные «поступления», а собственно курдские силы сохранить для возможного конфликта с Турцией, однако не тут-то было. США прекрасно понимали, что арабы одни не могут взять Ракку, для этого нужна курдская, именно курдская пехота. Но именно взятие Ракки и последующий выход на юг, к чему стремятся США, как раз способны серьезно нарушить баланс между курдскими и иными национальными силами в органах управления, политическом представительстве, военных структурах, экономических узлах. При этом основное бремя потерь при взятии города, несомненно, ляжет именно на курдскую сторону.

Угроза Турции заставила анархистов заметно снизить поток победных реляций и обратиться к РФ, Дамаску и США. Здесь снова проявились противоречия внутренней политики ПДС – открыто заявить, что договоренности с Дамаском существуют, означало отказаться от значительной доли поддержки населения и активистов, не договариваться – риск потерять территорию и людей. Ресурсы, связанные с РПК и ПДС, более месяца обсуждали вопрос «сдали Манбидж Асаду» или нет. И этот вопрос оказался далеко не проходным. В итоге списали все на решение «Военного Совета Манбиджа» и получили «не  совсем» Сирию, «не совсем» Рожаву, и американцев, и сирийцев, и русских в «одном флаконе», собравшихся на одном пятачке. Понятно, что договоренности были достигнуты заранее – гуманитарные конвои за одну ночь не собираются, но в данном случае важно то, какая  реакция на это была получена в самом сообществе, связанном с ПДС и РПК. Это своеобразный маркер, важность которого не стоит недооценивать в отношении политики ПДС. И он в скором времени проявит себя еще раз, поскольку силы Дамаска и ВКС находятся уже в непосредственной близости от Масканы, от которой до гидроузла у г.Табка «рукой подать». Вопрос же передачи или не передачи плотины под контроль Дамаска станет одним из определяющих моментов в отношениях между не только Дамаском, но и Москвой и ПДС.

Все это фактически определяет особенности следующего этапа в политике ПДС  -необходимость в будущем действовать в условиях, когда на значительной части территорий невозможно установить полноценно функционирующую «Систему», а национальные силы  «разбавлены» арабским представительством. При этом, в случае провозглашения «отделения», США теперь выступают не одним из факторов политики ПДС, а единственным полноценным гарантом. Причем гарантом как внешней стабильности, так и внутреннего спокойствия в регионе. Собственно Турция как раз и выжидает того момента, когда эти гарантии ослабнут, чтобы воспользоваться неизбежными противоречиями между арабским и курдским элементами.

Системной проблемой ПДС и ведомых им структур является то, что формируемая ими экономическая база, которая фактически подтягивается под идеологически рамки, является искусственной. Эта система не может существовать в режиме открытых торговых границ и должна ориентироваться, прежде всего, на самообеспечение. Но даже всей экономической машине СССР удавалось это с большим трудом, а СССР был обеспечен и полноценной ресурсной базой и экспортными доходами и сотнями миллионов трудоспособного населения. Может ли Сирийский Курдистан сформировать модель замкнутого цикла, значительно ограничив операции с внешним миром на текущих ресурсах? Конечно же, нет. Отсутствие экономической базы при «кооперативном коммунализме» экономики неизбежно приведет к архаизации и без того не самого производительного хозяйства региона. В этом случае коммунализм, по сути, будет возвратом к общинным формам хозяйствования, свойственным средним векам, а это, в свою очередь, приводит не к единству общественных связей, а их фрагментации. Фрагментация же в условиях резких национальных и культурных различий приведет к раздроблению рынка по национальному признаку, а дальше и самого региона.

Эту динамику можно затормозить при условии, что ПДС остановится и не будет больше прирастать территориями и населением с иными установками. Однако такой вариант категорически не устраивает США, которые не для этого вкладывались в военную кампанию. Эту динамику можно остановить и даже повернуть вспять при условии, что некое государство возьмет на себя решение о спонсировании экономики этого образования. В этом плане интересно рассмотреть, какие сигналы идут из США после встречи Трампа и Эрдогана, по ним можно проанализировать то, насколько США готовы взять на себя эту роль. И выясняется, что США не готовы, отношения с ПДС носят «ограниченный и тактический характер», а «курдам» США «ничего не обещали» (Дж.Коэн АП США). И вот уже американские авторы задумываются, что могли бы сделать США? К  примеру «США должны заставить сирийских курдов провести некоторые внутренние реформы, чтобы поддержать то, что может оказаться взаимовыгодным долгосрочным партнерством», а «Вашингтон должен оказать давление на власти ПДС и выразить озабоченность в связи с внутриполитической ситуацией в Сирийском Курдистане» (П.Идон).

Лично автор и его коллеги, также неоднократно высказывали тезис о том, что рано или поздно США будут настаивать на либерализации внутриполитического поля в Сирийском Курдистане, которое последнее время так активно «зачищали» РПК\ПДС.

Лидер ПДС, С.Муслим, уже не может отрицать очевидного и прямо заявляет, что ПДС строит сегодня не Западный Курдистан – Рожаву, а некую Федерацию «Северная Сирия», где вроде бы «всем есть место».

Теперь получается, что ПДС попадает интересную ситуацию. Они не могут пойти на полноценную либерализацию в рамках единого региона, включающего в себя территории и население  Рожавы, и арабские территории от Манбиджа, до Ракки и Дейр-эс-Зора — для этого им придется фактически отказаться от «Системы». Не идти на либерализацию – означает попасть, помимо всего прочего, под давление США, и отказ от антитурецких гарантий. Отказ от антитурецких гарантий США означает возвращение под крыло Дамаска, но это опять-таки отход от системы национализации ресурсов, отношений  и политики  собственности, и «коммунализма» проводимых TEV-DEM, а главное – сами арабские племена, которые теперь становятся частью «Северной Сирии», вряд ли возжаждут такого разворота событий. Тем более, что Турция приложит все мыслимые и немыслимые усилия для того, чтобы получить помощь арабских монархий с целью дестабилизации «южного подбрюшья» ПДС, а сами представители даже «умеренной оппозиции» находятся на крайне жестких антифедералистских, унитарных позициях относительно устройства Сирии. Отказ же и от Дамаска, и от США означает и вовсе прямую войну с Турцией, которую остановит опять-таки отказ от внутренней политики и помощь одной из сторон – Дамаска (а, по сути, Москвы) или США. Все, круг замкнулся.

Пока ПДС предлагает «интересные» вещи, к примеру, модель TEV-DEM для всей Сирии, которая должна «вписаться» в нее. Но проблема в том, что, если США примут любое из возможных решений, то вписываться в их модель уже придется самой ПДС, и исторический опыт подсказывает, что процессы такого расставания с властью не проходят безболезненно. Что и как в этом случае придется объяснять тысячам людей, которые совершенно искренне отдавали свои жизни и жизни своих детей за утопии, рассчитывали на уникальную модель равенства и процветания, а пришли по кругу обратно …к Б.Асаду в Дамаск, но уже с «коммунами», «кооперативами мира» и «колхозами». Европейские анархисты снимутся и уедут жить в Европу, американские в США, а куда уедут курды?

Важно и то, что такой возврат не является оптимальным даже для российской политики в регионе, поскольку он не снимает проблемных моментов, не закладывает долгосрочные экономические и политические основы для межнационального урегулирования, а возвращает ситуацию к позициям начала кризиса, что как для Москвы, так и для стран-гарантов уже неприемлемо.

Относительно Сирийского Курдистана между США и Москвой вполне возможен устойчивый и адекватный консенсус. США не являются и не являлись противниками федерализации Сирии, а Москва прямо и открыто выступала за федеративное устройство. США могут оказать влияние на либерализацию политического поля и возврат КНС стратегических переговорных позиций,  а, следовательно, и возврата к адекватному представительству курдских национальных интересов, представительству без утопий, без «деревень мира» и «женских общинных хозяйств», и чем быстрее запустится этот процесс, тем будет лучше.

 

Об авторе

Михаил Николаевский

Независимый эксперт. Образование: МГУ им М.В.Ломоносова.

Похожие записи