Ситуации в Сирии и Ираке и тенденции их развития

автор Станислав Иванов
39 просмотры

Несмотря на специфику вооруженных конфликтов в Сирии и Ираке, у них имеется много общего, что позволяет одновременно проанализировать ситуацию в этих странах. И Сирия и Ирак оказались в состоянии затяжных гражданских войн, которые изначально приобрели ярко выраженный конфессиональный характер. В Сирии — правящее арабо-алавитское меньшинство (близкое к шиитскому течению ислама) воюет с арабо-суннитской вооруженной оппозицией, в Ираке — правящее арабо-шиитское большинство спровоцировало восстание арабо-суннитского меньшинства. Воспользовавшись ослаблением центральных властей, в обеих странах заметно активизировались радикальные исламистские военно-политические группировки типа «Исламского государства», «Джабга ан-Нусра» (запрещены в России), «Братьев-мусульман» и десятков других, более мелких. Им удалось установить контроль за значительными территориями Сирии и Ирака, крупными городами (Мосул, Ракка) и даже создать свое псевдогосударство — «Исламский халифат». Но утверждать, что Сирия и Ирак стали жертвами международного терроризма в лице радикальных исламистских группировок было бы не совсем верно. И та и другая страна стали, прежде всего, жертвами недальновидной сектантской политики своих правящих режимов, которые и создали условия для раскола своих обществ, возникновения гражданских войн и появления третьей силы — «Исламского халифата». Общим для Сирии и Ирака фактором является также то, что курдские меньшинства (10-12 % населения Сирии и 15-17 % — Ирака) сохранили нейтралитет в межарабских гражданских войнах и успешно защищают свои анклавы от бандформирований исламистов.

Борьба за власть, территории и ресурсы в Сирии и Ираке приобрела ожесточенный характер, сопровождается применением авиации, бронетехники и артиллерии, отмечаются массовые казни пленных и заложников, масштабные теракты, жертвами становятся не только участники конфликтов, но и мирные жители. Эти войны уже унесли сотни тысяч человеческих жизней, заставили миллионы граждан покинуть места своего проживания, превратили в руины города с тысячелетней историей и памятники архитектуры мирового значения. Справедливости ради, следует отметить, что террор как метод устрашения и способ ведения войны применяется не только боевиками общепризнанных террористических группировок, но и всеми без исключения воюющими сторонами, включая правительственные войска Сирии, Ирака и Турции, а также поддерживающие Дамаск и Багдад иррегулярные местные формирования, иностранцев-добровольцев и даже ВВС международных коалиций. Ситуация осложняется тем, что нет как таковой линии фронта, бои ведутся в густонаселенных районах, исламисты прикрываются населением как живым щитом, военные объекты могут располагаться в жилом секторе, школах, мечетях и т.п. Имели место ракетно-бомбовые удары и артиллерийские обстрелы позиций правительственных войск, курдских ополченцев и мирных жителей силами ВВС международных коалиций и Турции.

Изначально, в этих вооруженных конфликтах приняли самое активное участие внешние силы. В Сирии на стороне Дамаска воюют КСИР Ирана, ливанская военно-политическая группировка «Хизбалла», наемники и добровольцы-шииты из Ирака, Пакистана и Афганистана. Вооруженной оппозиции оказывают помощь и содействие Турция, Саудовская Аравия, Катар, Иордания, арабы-сунниты Ливана. В Ираке — центральное правительство поддерживают КСИР Ирана, а иракским арабам-суннитам оказывают помощь монархии Персидского залива и Турция. ВКС России оказывают поддержку с воздуха действиям правительственных сил в Сирии против радикальных исламистских группировок, а коалиции ВВС США и их союзников поддерживают действия ВС Ирака против ИГ в Ираке (в основном, на Мосульском направлении) и в Сирии — в районах гг.Ракка и Дейр-эз-Зор.

Долгое время угрозы Дамаску и Багдаду и, в целом, мировому сообществу со стороны радикальных исламистских группировок явно недооценивались, им позволили разгромить несколько дивизий иракской регулярной армии, захватить в виде трофеев современные тяжелые вооружения и боевую технику, оккупировать значительные территории Сирии и Ирака, наладить торговлю на мировом рынке нефтью и нефтепродуктами, музейными артефактами, другими товарами. В «Исламский халифат» прибыли десятки тысяч добровольцев-джихадистов и наемников со всего мира. Турция стала для них транзитным коридором и перевалочной базой, через турецкую границу поступали также новые партии оружия, боеприпасов, снаряжения и медикаментов. Р.Эрдоган и его союзники в монархиях Персидского залива рассчитывали использовать исламистов для свержения неугодных им правящих режимов в Дамаске и Багдаде, а затем привести к власти в этих странах дружественные арабо-суннитские режимы.

Во второй половине 2016 года России удалось убедить турецкие власти отказаться от активной помощи джихадистам в Сирии и Ираке и включиться в общую борьбу с терроризмом в регионе. И, хотя Р.Эрдоган по своему трактует понятие терроризма и относит к террористам также режим Башара Асада в Сирии и ведущую курдскую военно-политическую группировку — Партию демократического союза (ПДС), все же формально Турция включилась в единый фронт борьбы с радикальными исламистскими группировками. Безусловно, исключать поддержку исламистов в Сирии и Ираке по линии различных турецких неправительственных организаций и спецслужб не следует. Правящая в Турции исламистская Партия справедливости и развития (ПСР) и многочисленные турецкие исламистские группировки остаются идейно ближе к крайним суннитским течениям ислама (салафитским, ваххабитским) и считают своими главными противниками в регионе Иран и проиранские шиитские группировки и секты (нусайриты, алавиты, алевиты, исмаилиты, зейдиты, хуситы и т.п.). В Турции, как и в большинстве арабских стран, алавитов вообще не считают мусульманами и настаивают по этой причине на уходе с поста президента Сирии алавита Б.Асада. Вряд ли следует ожидать отхода Анкары от этой стратегической линии и прочного союза со своими арабо-суннитскими партнерами в регионе (Эр-Рияд, Доха, Амман).

Переломным моментом ситуации в Сирии стало достигнутое между сирийским правительством и вооруженной оппозицией при посредничестве России, Турции и Ирана новое Соглашение о прекращении огня (перемирии), которое начало действовать с 30 декабря 2016 года. Это соглашение не распространяется на территории, подконтрольные боевикам ИГ и «Джабга ан-Нусра». Анкара также выступила посредником в организации очередных раундов межсирийских переговоров в Астане и Женеве. Насколько прочным окажется достигнутое соглашение и удастся ли перевести сирийский конфликт в русло мирных переговоров, покажет время. Эксперты реально оценивают сохраняющиеся противоречия в позициях Турции и Ирана по Сирии. Образно говоря, стороны по прежнему остаются «по разные стороны баррикад». Анкара считает своей главной целью свержение режима Башара Асада в Дамаске, а Тегеран намерен до последнего бороться за сохранение у власти в этой стране Б.Асада и проиранского алавитского клана. Соглашение может иметь перспективу лишь в случае согласия властей Турции и Ирана на закрепление де-юре сложившегося де-факто распада Сирии на анклавы (алавитский, суннитский, курдский, христианский, туркоманский и т.п.). К тому же, это соглашение пока не поддержали Саудовская Аравия, Катар и Иордания и ориентирующиеся на них представители внешней и внутренней сирийской оппозиции. Можно ожидать от зарубежных спонсоров оппозиции попыток срыва достигнутых договоренностей, саботажа мирных переговоров в Астане и Женеве, использования перемирия для перегруппировки вооруженных отрядов, их доукомплектации личным составом и доставки новых партий оружия и боеприпасов. Не исключено, что представители Турции и Саудовской Аравии в период перемирия вступят в очередной сговор с джихадистами и попробуют расширить контролируемые оппозицией территории за счет передислокации бандформирований «Исламского государства» и «Джабга ан-Нусра» или перехода части боевиков этих группировок в ряды «умеренной оппозиции». Такие случаи уже имели место быть в Сирии, когда боевики-джихадисты, чтобы избежать дальнейшего преследования и сохраниться, сбривали бороды и меняли названия своих террористических группировок, а черные флаги — на зеленые.

Каковы же наиболее вероятные сценарии дальнейшего развития ситуации в Сирии?

1. Сторонам конфликта при посредничестве России, Турции и Ирана удастся сохранить режим прекращения огня, перейти к мирным переговорам, сформировать переходное правительство, приступить к выработке новой конституции и воссозданию единого сирийского государства. В этом случае, не исключается вариант федерализации Сирии, когда этно-конфессиональным группам или анклавам может быть предоставлен статус субъектов федерации, а главные посты в законодательной и исполнительной власти могли бы распределяться пропорционально между основными группами населения (сунниты, алавиты, курды). В качестве примера такого государственного устройства могла бы быть взята ливанская модель. В таком случае, борьба с «Исламским государством» и «Джабга ан-Нусра» могла бы стать более эффективной и с помощью международных коалиций сирийцам удалось бы освободить страну от крупных террористических группировок уже к концу 2017 года.

2. При сохранении режима прекращения огня между правительственными силами и оппозицией сторонам конфликта не удастся договориться о формировании переходного правительства и принципах новой конституции. «Камнем преткновения» может стать вопрос о дальнейшем пребывании у власти президента Башара Асада. В таком случае, чтобы прекратить междуусобную гражданскую войну, стороны могли бы согласиться на закрепление де-юре состоявшегося де-факто распада страны на несколько анклавов (алавитско-шиитский, суннитский, курдский, христианский, туркоманский и др.). В таком случае, очевидно, потребуется помощь со стороны международных организаций (ООН, ЛАГ) и стран-посредников (РФ, Турция, Иран, США, другие). Неизбежно возникнут спорные вопросы при определении границ анклавов, особенно со смешанным населением, проблемой станет и восстановление инфраструктуры страны, ее экономики и т.д. К тому же, решать задачу освобождения Сирии от крупных террористических группировок в этом случае будет гораздо сложнее.

3. Сторонам не удастся договориться о мирном решении конфликта, режим прекращения огня будет нарушен и гражданская война в Сирии продолжится. Такой вариант крайне нежелателен, но вероятность его пока сохраняется. Антагонизм между противоборствующими сторонами и между их зарубежными спонсорами (Иран, Турция, Саудовская Аравия) весьма высок и желающих вести войну «до полной победы» еще достаточно.

Что касается ситуации в Ираке, то она не менее запутанная, чем в Сирии. Даже взятие правительственными войсками Мосула и освобождение страны от джихадистов ИГ не гарантирует наступления мира и сохранения единого иракского государства. Враждебность между шиитской и суннитской общинами сохраняется и гражданская война может продолжиться. В случае, если шиитам удастся силой подавить восстание суннитских провинций, многие баасисты и бывшие военнослужащие из числа суннитов уйдут в подполье и продолжат партизанскую войну. Ирак по прежнему будут сотрясать масштабные теракты и диверсии. Более того, дальнейшее игнорирование Багдадом законных требований курдов может привести к отделению Иракского Курдистана от Ирака и окончательному распаду страны.

Ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, кандидат исторических наук Иванов Станислав Михайлович

1 комментарий
0

Related Posts

1 комментарий

Киаксар Авдои 22.01.2017 - 08:29

Это одна из прогнозируемых сценарии. А таких предположений в умах аналитиков разного толка № количестве и большинство из них в реальной политической ситуации, а также в судьбе народов и стран Ближнего и Среднего Востока не жизнеспособны!

Комментарии закрыты