Аль-Джазира: Почему альянс Турции и иракского Курдистана действует до сих пор

Аль-Джазира:   Почему альянс Турции и иракского Курдистана действует до сих пор

Взаимоотношения Турции и иракских курдов никогда не были беспроблемными. Не так давно Анкара отказалась от контактов с региональным правительством Курдистана по поводу консолидированного контроля над богатым нефтью регионом Киркука и всячески тому препятствовала. Также и действия Рабочей партии Курдистана осложняют работу властей Курдистана по развитию политических  и экономических связей с соседними государствами, поскольку все эти государства борются с РПК на своих собственных территориях.

Но времена меняются.  Недавно имели место визиты и обмен мнениями между высокопоставленными чиновниками Турции и Курдистана, заметен резкий рост торговли, наплыв турецких компаний в автономию, где они в частности участвуют в строительстве трубопровода, который  сделает возможным для Курдистана независимый экспорт углеводородов.

Эти изменения в турецкой внешней политике происходят несмотря на беспокоящие действия РПК и серьезную политическую и экономическую заинтересованность Анкары в Багдаде. Их можно также считать реакцией на нестабильность на грани насилия и растущее иранское влияние в Ираке.

Хотя у Турции имеются значительные политические и экономические связи с остальной частью Ирака, В Анкаре (как, собственно и в других странах арабо-исламского мира) считают, что нынешний шиитский истэблишмент Багдада слишком глубоко завел страну в сферу влияния Ирана, и в ходе кампании по противостоянию ДАИШ, Тегеран только усиливает это влияние.

На самом деле Турция может даже увеличить свое сотрудничество с Курдистаном на два порядка из-за тех неясностей и вызовов, которые ожидают Ирак и Сирию после  изгнания ДАИШ.

 Политические и административные структуры, могущие возникнуть после победы над исламистами имеют для Турции столь же серьезное значение, как и для ее геополитических конкурентов, а также политических экторов внутри Ирака. Устанавливая тесные связи с Курдистаном для взаимного обеспечения безопасности, реализации общих политических, экономических и стратегических интересов, Турция, после завершения Мосульской операции, сможет  в лице Курдистана обрести для себя «подушку безопасности» против иранского влияния.

Посягательство шиитских ополченцев на Таль-Афар, многие из них – это шииты-туркоманы, изгнанные ДАИШ из Северного Ирака в 2014 году – привносит шиитский фактор прямо в эпицентр спорных и стратегически важных регионов, таких как Синджар, где определяющее влияние имеют Масуд Барзани и его Демократическая партия. И в долгосрочной перспективе это скажется на турецких интересах в сфере национальной безопасности. Присутствие шиитского ополчения в таких районах, как Синджар непременно вызовет напряженность в отношениях между ополчением и региональным правительством Курдистана, также и активизирует РПК, которая попытается взять Синджар под свой контроль, и чьи боевики в этом районе финансируются Багдадом.

Анкару пугает, что возникшие в последнее время альянсы и структуры по обеспечению безопасности, станут еще сильнее в силу довольно прочной связки между РПК, шиитским ополчением и Ираном. Следовательно, Турция продолжит сохранять свое военное присутствие в северном Ираке, несмотря на угрозы со стороны Багдада и шиитского ополчения.

Более того, РПК подрывает усилия и других союзников Анкары в Ираке, например бывшего губернатора провинции Ниневия Азиля Наджайфи и стоящего за ним ополчения, численностью в 6500 человек.

 Что все это означает для иракских курдов?

Турецкое влияние в Курдистане в значительной мере было оформлено как проект «Турция-ДПК», направленной на поддержание позиции последней, как ведущей политической силы Курдистана с тем, чтобы снизить влияние ее основного конкурента – Патриотического союза Курдистана, имеющего тесные связи с Партией демократического союза и «отрядами народной самообороны», являющимися по сути сирийскими филиалами РПК.

 Расклад, однако, более сложен, чем сказанное выше. Так считается, что связи Турции и Курдистана возникли и начали развиваться совсем недавно. Но это не так. Они уходят своими корнями в 90-е годы.

Турция сыграла значительную роль в смягчении гуманитарного кризиса, возникшего после первой войны в Персидском заливе. Установление с помощью Запада «бесполетной зоны» над Курдистаном и последующее создание автономии, позволило заложить фундамент для экономических связей, которые развивались, даже если контакты по общественной и политической линии оставались резко ограниченными. И нынешнее политическое сотрудничество между Анкарой и региональным правительством представляет собой лишь расширение и развитие тех давних связей. Вопреки расхожим ныне мнениям в прошлом и ДПК и ПСК совместно с Турцией выступали против РПК, чей марксистский вариант курдского национализма противоречил либеральной и социал-демократической идеологии этих партий.

 В 90-х годах основатель ПСК и бывший президент Ирака Джалал Талабани обрушился на РПК с критикой, обвинив ее «в деятельности, прерывающей курдский демократический эксперимент» и попытках парализовать работу парламента. В 2009 году Талабани попросил РПК покинуть территорию иракского Курдистана. Кстати, как Джалал Талабани, так и Масуд Барзани, получили турецкие паспорта, что позволило им  выезжать за пределы Турции и Ирака, а в Анкаре были открыты офисы обеих партий.

 За последние два года внутрисирийский конфликт и его последствия резко осложнили отношения Турции и курдов в регионе. Это связано, как с конфронтацией между властями и курдским меньшинством внутри страны, так и тем, что в Сирии большое влияние приобрела ПДС и ее военное крыло – «отряды народной самообороны».

Внутрисирийский конфликт, с одной стороны, усилил националистические чувства и эмоции среди курдов, создав возможность для появления широкой национальной автономии в регионе, но с другой стороны, осложнил усилия регионального правительства Курдистана по сбалансированию  поднявшейся националистической волны и относительной зависимости региона от Анкары.

 И, тем не менее, Турция остается единственным надежным союзником для иракских курдов в регионе. В условиях, когда более нельзя слишком рассчитывать на США, Турция становится не самой худшей опцией для регионального правительства.

Иранское измерение

 Иран также традиционно имеет тесные связи с курдами. В истории было так, что эта страна предоставляла свою территорию курдским боевым группам, боровшимся против баасистского режима в Ираке. Однако Иран не может предложить того, что предлагает Турция.

 Ядерные амбиции этой страны, ее поддержка организаций, определенных как террористические, поддержка антикурдского шиитского ополчения, вступавшего в вооруженный конфликт с контролируемыми ПСК Пешмерга, а также антизападная риторика иранского руководства, серьезно подрывает международные позиции Ирана, делая его ненадежным, непредсказуемым и экономически слабым союзником.

 

В тоже время, партнерство с Турцией, сильном в военном отношении государством, членом НАТО, исторически союзником Запада и страной с развитой ‘экономикой, обеспечивает Курдистану его собственный буфер, ограждающий, в том числе и от никем не контролируемых силовых структур, «блуждающих» по региону.

Государственные и негосударственные экторы нынешней политической ситуации в регионе еще дважды подумают прежде чем затронуть сегодняшние интересы Турции в Ираке, а ныне эти интересы пересекаются с интересами Курдистана.

В этом случае Курдистан может извлечь для себя пользу из роста иностранных инвестиций, получения современных технологий, а  также доступа на европейские рынки. Для Турции развитие этих отношений может означать снижение напряженности в отношениях с различными курдскими группировками и в конечном итоге, привести к возобновлению переговоров с РПК.

 Рандж Алаадин.   Аль-Джазира

Перевод  RiaTaza.com

 

 

Об авторе

Neo

Похожие записи