«Некоторые боятся сильного Курдистана.

Но сила Курдистана – в его народе,

в его лидерах»

Премьер-министр Ирака Адиль Абдул-Махди

Начала курдского кино (краткая история): часть I

Начала курдского кино (краткая история): часть I

Кинематография, самая современная форма искусства, отображающее человечество и его культуру, является ремеслом, которое требует абсолютной авторской самостоятельности в форме, содержании и их выражении. Этот вид искусства, может заставить вас смеяться, плакать или уходить с чем-то, над чем можно подумать, поразмышлять и, как следствие, оказаться преобразованным под его влиянием.

Фильм также является мощным инструментом для передачи своей информации в дальние уголки мира — такая перспектива очень важна в случае курдов. Тем не менее, кинопроизводство все еще является относительно новым делом для нас, и только при подлинной поддержке его можно расширить и использовать для достижения поставленной цели.

Курдского кино практически не существовало в 20-м веке, за исключением нескольких фильмов, среди которых «Стадо» (Зеки Октен, 1978) и «Йол» (Йилмаз Гуней, 1982), съемками которого этот режиссер занимался из тюремной камеры через свое доверенное лицо Шерифа Горена.

«Йол», что означает «Дорога», является наиболее значимым из двух фильмов по своему мужественному появлению в то время, когда курдский язык и искусство были безоговорочно запрещены в Турции. Несмотря на тюркизированное название, фильм ознаменовал рождение курдского кино, знакомя мир со страданиями людей. «Йол» был удостоен высшей награды Каннского кинофестиваля «Золотая пальмовая ветвь» и номинирован на премию «Золотой глобус». В результате, Гюней и его фильм стали источником вдохновения для многих молодых курдов, в том числе и для автора этих строк, которые в конечном итоге начали рассказывать свои собственные киноистории.

Впервые я увидел фильм в самом центре Вашингтона вместе с несколькими друзьями по колледжу в 1984 году и, год спустя после этого снял свой первый телевизионный художественный фильм — «Вернись!» — экспериментальная драма о сумасшедшей женщине — ветеране войны во Вьетнаме, которая думает, что ее ребенок воскрес из мертвых.

Хотя это был не курдский фильм, «Вернись» стал для меня испытательным полигоном, ставшим основой моей будущей кинокарьеры, поощряемой премией газеты «Вашингтон пост». И с этим фильмом я также превратился из телевизионного продюсера в режиссера, и заслуга в этом должным образом переходит к «Йол», потому что это именно этот фильм поставило меня на этот новый путь, и я начал новое длительное путешествие.

Косвенно на мое преобразование в те годы повлиял конфликт курдов с режимом Саддама, завершившийся позорным геноцидом в рамках т.н. «операции Анфаль». 1980-е годы стали самым тяжелым десятилетием в истории курдов, перед которым Запад и мировое сообщество сыграли достойную Оскара роль глухих и слепых. Я учился на курсах журналистики, как части моей университетской специальности «массовые коммуникации», но мой преподаватель из Вашингтона, который также был полноценным профессиональным репортером, никогда не слышал о курдах. Это было неприятно, если не сказать больше. Я был в центре сумеречной зоны и делал все возможное, чтобы продвигать информацию о курдах в то время, когда наше собственное курдское представительство в Вашингтоне было недостаточно.

Я публиковал ежемесячный информационный бюллетень «Курдистан сегодня», освещающий войну и преступления в Анфале. Я посвятил несколько эпизодов еженедельной телевизионной программы кабельного телевидения CultureInternational, которую я продюссировал и направлял в Фэрфаксе (Канал 10), я часто писал о геноциде в своей студенческой газете в NOVA (Общинный колледж Северной Вирджинии).

Когда одна из моих статей попала на первую полосу, неудивительно, что все экземпляры были вывезены со стендов в университетском кампусе и позже были найдены на свалке. Это показалось достойным внимания. Как следствие, был напечатан новый тираж газеты, и преподавателям было поручено распространять их лично в своих аудиториях. Все это помогло привлечь внимание к трудному положению курдов, но также и нажить себе новых врагов среди некоторых ближневосточных студентов и сделать известными интимные моменты в моей жизни, что, как мы предполагали, исходило из иракского посольства.

Просмотр моего самого первого курдского фильма возродил мои устремления и положил начало моему первоначальному, но давно отвергнутому призванию — снимать фильмы, чтобы рассказать миру о курдах. Хотя мой телевизионный фильм «Вернись» не был о курдах, он поставил меня на правильный путь.

Я понимаю, что подобные устремления овладевали также другими курдскими кинематографистами, художниками и интеллектуалами в диаспоре. Другими словами, курдское кино не принесли нам на серебряном блюде. Подобно тому, как Гюней снял «Дорогу» из тюремной камеры в Турции, вдохновленные кинематографом курдские деятели шли через непростые препятствия в своих новых домах вдали от Родины.

Фильмы, которые последовали за «Йол» в 1980-х и 90-х годах, были немногочисленны. Единственное, что приходит на ум, получившее международное зрительское признание, — «Песня для Беко» (Низаметтин Арик, 1992).

Затем, на рубеже веков, курдский кинематограф начал процветать, особенно после поражения и смещения Саддама Хусейна и укрепления автономии Курдистана. Начиная с 2000 года, новая волна курдских кинематографистов из всех частей Большого Курдистана и диаспоры представила множество фильмов, получивших международное признание и завоевавших награды престижных кинофестивалей.

В результате курдский кинематограф лучше всего можно назвать платформой и окном в трагедию нации — политическим кинематографом, в основе которого лежат проблемы прав человека.

Подтверждение этому явлению — мой личный опыт, когда я гастролировал по фестивалям с фильмом«Жиян». Каждая группа режиссеров, в которой я принимал участие, начиная с Роттердамского фестиваля в 2002 году, а затем фестивалей в Европе, Северной Америке и Азии, представляла какую-либо тему, основанную на политике и / или правам человека.
Десятки фильмов были сняты в первое десятилетие нового века, наиболее заметные из них (по порядку года выпуска) «Время пьяных лошадей» (Бахман Гобади, 2000); мой фильм «Жиян» (2001); «Водка лимонная» (Hiner Saleem, 2003); «Пересекая прах» (Шавкат Амин Корки, 2006); «Перед глазами» (Мираз Безар, 2009) и многие другое.

Курдское кино продолжало процветать в текущем десятилетии, несмотря на препятствия, вызванные появлением ДАИШ в 2014 году — нежелательной схватки, которая привела к остановке производства фильмов, как и других видов искусства и отраслей.

Тем не менее, фактор ДАИШ также открыл целый ряд тем для курдских писателей и режиссеров, несмотря на их катастрофический реализм, слишком знакомый курдскому кино.

Сюжетная предпосылка большинства курдских фильмов, основана на страданиях курдов при репрессивных иностранных режимах, разрушении их земель и отъема средств к существованию, а также череде массовых убийств, сильно напоминающих геноцид.

Аналогичным образом, «Жиян» часто включали в категории, политического кино. Я уверен, что все курдские кинематографисты сталкивались с этим будут продолжать ограничиваться подобной тематикой до того дня, когда будет создано собственное суверенное государство. Но даже тогда, без сомнения, останется много историй о прошлых трагедиях, которые будут сняты на десятилетия вперед.

Автор Джано Розебианиамерикано-курдский сценарист, режиссер, продюсер и редактор, связанный с курдским кинематографом «Новой волны». Это первая из четырех статей серии об истории курдского кино.

Rudaw.net           —          Перевод RiaTaza.com

Об авторе

Neo

Похожие записи