"Курдский народ

инстинктивно склонен

к демократии и уважению закона"

Мустафа Барзани

 

Ирак и Курдистан: ноябрь 2018-«месяц аванса»

Ирак и Курдистан: ноябрь 2018-«месяц аванса»

Автор этих строк уже давно не писал ежемесячных обзоров с прогнозами. Просто потому, что понял, что занятие это на научно-концептуальном языке именуется «переливание из пустого в порожнее», поскольку из месяца в месяц, а за месяцами и из года в год повторялась одна и та же ситуация, пусть даже и с различными событиями и фактами в ее основе.

Далеко не секрет, что для большинства общественного мнения за пределами Курдистана ( причем не только рядовых обывателей, но и «продвинутых» общественных и политических деятелей) его имидж приблизительно такой: небольшая горная страна, где вся политическая (и не только) жизнь движется по замкнутому круговому алгоритму «Барзани-Талабани-Талабани-Барзани» и этот круг почему-то упорно не желает становится прямой, вектором, показывающим  определенное направление вперед. Разочаровывало и то, что это положение сохранилось и после того, как драматически прошел референдум о независимости с последующими событиями – жестокой блокадой Курдистанского региона и захватом Киркука.

Однако ноябрь 2018 года принес определенные надежды, что «курдский замкнутый круг», наконец-то превратится в вектор. Во-первых, речь идет о визите политического лидера Курдистана в Багдад. Сам уровень такого визита уже подсказывает, что это не просто протокольное мероприятие, но значимая веха в политическом процессе Эрбиль-Багдад. Также, стало более очевидным понимание в Курдистане того, что на нынешней фазе борьбы за национальное самоопределение, для того, чтобы «партийность» окончательно не превратилась в помеху на пути к самоопределению, необходимо создание широкого надпартийного движения, включающего в себя все или абсолютное большинство общественных сил региона. Кстати, формирование такой общественной силы – это опыт многих стран ( в том числе, и ряда бывших советских республик) в критические моменты их процессов национального возрождения. Опыт, надо сказать, удачный.

Можно назвать знаковым и смену команды у кормила власти в Багдаде. Думается почему-то, что ныне к власти пришла, наконец-то команда прагматиков, способных хоть как-то сдвинуть внутриполитические процессы в Ираке с мертвой точки. Да, аль-Абади, тоже называли «прагматиком» и «технократом», но его «технократизм»  жестко заточен под интересы Багдада и в противовес Курдистану. Так же бывший премьер действиями доказал, что эти самые интересы (а также интересы иранских патронов) он готов защищать любой, даже самой большой ценой-ценой крови.

Глядя на пришедшую новую команду можно предположить, что президент, курд Бахрам Салих, как-то попытается выйти за пределы сугубо протокольно-ритуальных действий, предписанных главе иракского государства и попытается расширить свои полномочия хотя бы до(также предусмотренных Конституцией) полномочий гаранта основного закона. О Салихе говорят, что он не пользуется поддержкой курдов, многие не могут понять и простить ему политический пируэт с выходом из ПСК и последующим возвращением в него, чтобы использовать политическую партию как трамплин для прыжка в президентское кресло. Все это так, но надо понимать, что Салих никогда не был и не является публичным политиком, стремящимся к широкой и громогласной поддержке народа. И по образованию, и по опыту он, скорее, политический менеджер (насколько «эффективный» — пока вопрос), а именно такие деятели сегодня наиболее адекватны внутрииракской ситуации. Если же брать во внимание фактор партийной принадлежности, то выдвижение Салиха – это скорее свидетельство ослабленности ПСК фракционной борьбой и активных процессов внутрипартийного брожения. А, как известно из биохимии, брожение – это процесс в результате которого появляется качественно новый продукт. Насколько близок Салих фракции Косрата Расула, относительно политически коммуникабельной части ПСК, можно судить только находясь внутри партийных рядов, но то, что он не принадлежит к группе «Херо Талабани и сыновья» это очевидно.  Получается, что назначение Салиха – это и косвенное свидетельство дальнейшего ослабления группы, запятнавшей себя событиями 16 октября 2017 года.

 Узел реальной власти сегодня находится в руках  премьера  Адиля Абдул Махди. В отношении этого экономиста с парижским дипломом, умудрившегося политически эволюционировать от марксистского коммунизма, через баасистский национализм к умеренному исламизму. В нынешнем политическом контексте это, однако, также может оказаться определенным плюсом, поскольку свидетельствует об определенных навыках надпартийности, также востребованных в сегодняшнем Ираке. Кроме того, в заслугу Адилю Абдул Махди можно поставить то, что находясь в  2014-2016 году на посту министра нефти Ирака, ему удалось предотвратить возможное лобовое столкновение между арабами и курдами по нефтяному вопросу, несмотря на сильный прессинг со стороны собственных шиитских партий. Возможно определенную роль, прежде всего в пропагандистском смысле, сыграла и фамилия нового премьера. Абдул Махди ( точнее Абд уль-Махди) по –арабски означает нечто вроде «Раб(слуга) грядущего Мессии-Освободителя. Культ Махди является ключевым для шиитов, их главной отличительной от суннитов чертой. Впрочем, это заметки на полях…

Как о слабости нынешних иракских властей, говорят о том, что они не контролируют армию и силовиков и не имеют собственных вооруженных структур. Но в Ираке, как и в любой другой арабской республике, гражданские политики никогда не контролировали силовиков, все происходило и происходит наоборот. Понятно, что за новым правительством маячит тень Муктады ас-Садра, ставшего победителем на прошедших общеиракских выборах, а так же ряда шиитских групп, входящих  в структуру «Хашд аш-Шааби», но националистически  настроенных. А Муктада – это величина, которой нельзя принебречь и это понимают в проиранском крыле шиитских политических сил, которые, наверняка, в данном раскладе воздержатся от противостояния с  харизматичным и популярным лидером. И такая ситуация означает усиление запаса прочности для нового правительства.

Итак политическими изменениями в Эрбиле и Багдаде, стартовавшими в ноябре 2018 года Ираку, находящемуся на грани состояния «failedstate» ( разрушенное государство) выдан определенный аванс на проведение политики по самоспасению, через переформатирование национальной политики из военно-партийного противостояния в проведение прагматичных реформ  в экономике и политике, чтобы сдвинуть страну вперед. Однако аванс этот придется  отрабатывать в определенной международной ситуации, и об этом в следующей части статьи.

 Валерий Емельянов    ИАЦ  «Время и мир»  cпециально для   RiaTaza.com

Об авторе

Валерий Емельянов

Исполнительный директор информационно-аналитического центра "Время и мир" Образование: МГПИ им. В.И. Ленина; Высшие государственные курсы по вопросам изобретательства и патентно-лицензионной работы.

Похожие записи

1 комментарий

  1. Мураз Аджоев

    Бархама Салиха протолкнули и назначили в федеральном парламенте под давлением, при поддержке и по воле ИРИ с одной единствитенной целью — чтобы не позволить кандидату ДПК быть избранным на должность президента Ирака, надлежащим образом, полномочно исполнять главную функцию гаранта Конституции, а в критической ситуации официально объявить, что итоги Референдума о независимости террриториально целостного Южного Курдистана являются законным, обоснованным, убедительным волеизъявлением народаа, а Иракская арабская исламская федерация — катастрофически несостоявшимся государством. Адиль Абдул Махди рассматривается в качестве приемлемой фигуры, с помощью которого как про-иранские, так и про-иракские политические силы, очевидно, очень надеются найти
    «компромиссную формулу соглашения» между Багдадом и Эрбилем — фактически признать суверенитет Южного Курдистана только в рамках формально единого Ирака, но не закрепив эти отношения конституционными положениями, нормами и принципами, то есть «жить по временным и необязательным понятиям». Тем временем, видимо, в Эрбиле уже готовятся к провозглашению суверенитета Южного Курдистана в составе «конфедеративного союза» с Ираком или полностью независимого государства. Эрбиль предоставляет Багдаду последний шанс сохранить целостность Ирака, но на новой конституционной основе формально нового «союзного государства». Более того, Эрбиль будет оказывать помощь и поддержку народу и патриотическим политическим силам Западного Курдистана с целью создания условий для свободного самоопределения и волеизъявления, в том числе для воссоединения с Южным Курдистаном. Кто внимательно следит за ситуацией и событиями в Ираке, Сирии, Южном Курдистане и Западном Курдистане в контексте стремительно меняющихся геополитических и региональных обстоятельств, не могут не заметить, насколько укрепляется и усиливается значимость и влияние курдского национального фактора на БВ.

    Ответить

Написать ответ

You have to agree to the comment policy.