"Очень трудно найти народ,

который на своей национальной

территории жил бы так долго..."

М.С.Лазарев о курдах

 

Ситуация в Сирии и перспективы ее развития

Ситуация в Сирии и перспективы ее развития

Несмотря на то, что большую часть страны контролируют правительственные войска при поддержке так называемого иностранного шиитского легиона и ВКС РФ, общая ситуация в Сирии остается весьма сложной и трудно прогнозируемой. Предпосылок к воссозданию единой страны пока не просматривается.

В результате двух масштабных военных операций «Щит Евфрата» и «Оливковая ветвь» турецкие войска оккупировали северные и северо-западные районы страны, где создают протурецкие органы власти, формируют новые отряды вооруженной оппозиции из числа арабов-суннитов и туркоманов. На место вытесненных из административного района Африн курдских семей заселяются боевики радикальных исламистских группировок из провинций Идлиб и Алеппо. По замыслу Анкары, к 2020-му году численность так называемой Свободной сирийской армии (ССА) достигнет 120 тыс. человек. На отряды радикальных исламистов возлагаются полицейские функции. Сюда же планируется передислоцировать из Турции часть лагерей сирийских беженцев. Эрдоган заявляет, что пока Асад остается у власти – мира в Сирии не будет и оккупированные Турцией районы ни под каким предлогом нынешним сирийским властям не перейдут.

Северо-восточные районы Сирии, включая восточный берег реки Евфрат, контролируют силы «Демократического альянса», основу которых составляют вынесшие основную тяжесть борьбы с боевиками ИГИЛ(запрещена в России) курдские ополченцы. В союзе с ними также имеются представители арабов-суннитов и арабов-христиан. Некоторые политики и псевдоэксперты пытаются навешивать на сирийских курдов ярлык оппозиции. На самом деле, сирийские курды пытаются сохранять нейтралитет в гражданской войне в стране и выражают готовность участвовать в воссоздании единой Сирии, где бы учитывались интересы и соблюдались права курдского меньшинства. Пока же ни Асад, ни представители оппозиции никаких гарантий курдам не дают и на переговоры в Женеву или Астану курдские делегации не приглашают. Поскольку правительство Сирии в 2012 году оставило курдов один на один с бандами ИГИЛ и им пришлось для своего спасения от геноцида исламистов создавать органы самоуправления и отряды самообороны, то сейчас курдские лидеры не считают целесообразным передавать под контроль Дамаска или его иностранных наемников отвоеванные в жестоких боях территории, включая окрестности Дэйр эз-Зора и бывшую столицу Исламского халифата г. Ракку. В наиболее драматический период борьбы курдов за удержание стратегически важного города Кобани их поддержали поставками вооружений и ударами с воздуха США. Естественно, что и сейчас на контролируемых «Демократическим альянсом» территориях остаются военнослужащие спецназа и армейской авиации США общей численностью около 2 тысяч человек.

Таким образом, в Сирии имеются неподконтрольные Дамаску обширные протурецкий и проамериканский анклавы. Условная разграничительная линия между ними проходит на севере по городу Манбидж. Сохраняется и небольшой плацдарм ВС США в треугольнике сирийско-иракско-иорданской границ в районе населенного пункта Эт-Танф.

Контроль над остальной территорией страны можно считать лишь условно сирийским. Дело в том, что за годы гражданской войны численность ВС САР сократилась с 320 до 80 тысяч военнослужащих (за счет убитых, раненых, перебежчиков, дезертиров). Сегодня основу регулярной армии Сирии составляют алавитские части и бывшие баасисты, а в рядах вооруженной оппозиции воюют в основном представители арабо-суннитского большинства. Основной финансовый и военный спонсор режима Асада Тегеран вынужден был создать так называемый иностранный шиитский легион (КСИР Ирана, ливанская «Хизбалла», иракские бригады «Хашд аш-Шааби», наемники-шииты из Йемена, Афганистана и Пакистана). Это иностранное шиитское войско сопоставимо по численности с остатками сирийской армии.

Несмотря на неплохое вооружение и определенный опыт ведения боевых действий, уровень боеспособности этих шиитских войск немногим лучше армии Асада. Попытки ведения ими наступательных боевых действий в провинции Африн и в районе г.Дэйр эз-Зор бесславно провалились. В первом случае, эти отряды разметали заградительным огнем артиллерии ВС Турции, во втором – колонна наемников была уничтожена армейской авиацией и артиллерией США.

Сирия продолжает оставаться заложником регионального противостояния между иранскими аятоллами, с одной стороны, и Турцией с арабскими суннитскими государствами, — с другой. Лига арабских государств (ЛАГ) исключила асадовскую Сирию из своего состава и предложила занять это место представителям сирийской оппозиции. Режим Асада не признают легитимным также США, страны ЕС. Израиль наносит ракетно-бомбовые удары по складам и транспортам с оружием и боеприпасами союзника Асада в Сирии – ливанской группировки «Хизбалла». При этом уничтожаются и отдельные объекты и военнослужащие Ирана и Сирии.

Ни Асад, ни оппозиция, ни вовлеченные в сирийский конфликт внешние силы (Иран, Турция) не проявляют интереса к активизации переговорного процесса по его мирному урегулированию. Предложенные МИД РФ тезисы новой конституции, варианты создания коалиционного правительства даже не обсуждаются. Тегеран и Дамаск понимают, что возможные всеобщие выборы в Сирии с участием миллионов беженцев, могут привести к приходу к власти настроенного против правительства Асада арабо-суннитского большинства. Поэтому сложившееся положение «ни войны, ни мира», пусть и с потерей примерно трети территории страны, пока устраивает иранских аятолл. В то же время они начинают понимать, что в условиях ужесточения санкций со стороны США, выделение ежегодно около 10 млрд долларов на поддержку режима Асада может стать непосильным бременем для бюджета ИРИ. Стихийные акции протеста против дальнейшей вовлеченности страны в сирийский конфликт уже прокатились в Иране в конце 2017 — начале 2018 года.

Не исключено, что это подтолкнет Тегеран к более прагматичным действиям в Сирии и регионе в целом. Внешняя политика шиитской экспансии на Ближнем Востоке (активной поддержки шиитских общин региона) может быть пересмотрена в сторону сокращения военного вмешательства в конфликты в Сирии, Ираке, Йемене, Ливане, на Бахрейне и в других арабских странах.

Ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, кандидат исторических наук Иванов Станислав Михайлович

Об авторе

Станислав Иванов

Кандидат исторических наук; ведущий научный сотрудник Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений РАН // Военно-дипломатическая академия; Институт востоковедения РАН

Похожие записи