"Очень трудно найти народ,

который на своей национальной

территории жил бы так долго..."

М.С.Лазарев о курдах

 

К ГОДОВЩИНЕ МАРТОВСКОГО СОГЛАШЕНИЯ

К ГОДОВЩИНЕ МАРТОВСКОГО СОГЛАШЕНИЯ

РОБИН АПДАЙК — САДДАМ ХУСЕЙН

Глава из книги

Согласно Мартовскому манифесту, в Курдистане следовало провести перепись населения с целью определить точные районы, где курды составляют большинство, чтобы установить размеры предполагаемой автономии. Идея была такая: площади со смешанным населением, в которых ни одна этническая группа не составляла явного большинства, не должны входить в автономию. Вопрос об определении границ был особенно важен для провинции Киркук, где были расположены основные нефтяные месторождения. Барзани, который хотел сделать Киркук столицей Курдской автономной области, претендовал на провинцию на том основании, что большинство населения там курды. Правительство, которое ни на минуту не собиралось отдать экономический центр страны под контроль курдов, утверждало, что курды составляют большинство только в некоторых частях Киркука, и, следовательно, только эти части должны быть включены в автономную область. Тщательно обдуманный Саддамом Мартовский манифест и секретное соглашение, сопровождающее его, предусматривали четырехлетний период для полного осуществления договора, что дало Хусейну достаточно времени для изменения демографического баланса в Курдистане. В сентябре 1971 года приблизительно 40000 курдов-шиитов были высланы в Иран на том основании, что они не настоящие иракцы, и только в 1972 году десятки тысяч курдов иранского происхождения были вытеснены из Ирака, освобождая место для иракских арабов, прибывающих в этот район. Саддам очень просто объяснял эти шаги.

— Вполне законно, если члены большей национальной группы (то есть арабы) переедут жить на земли меньшей национальной группы (то есть курдов), которая имеет автономное правление, — говорил он. — Любое противостояние такому развитию событий — это не что иное, как чистый сепаратизм.

Барзани все яснее понимал коварную тактику Саддама. Он потребовал, чтобы иракские войска были выведены из Курдистана в соответствии с соглашением, но Саддам отказался на том основании, что договор должен был соблюдаться в течение четырех лет. Барзани выбрал своего близкого соратника, Мухаммеда Хабиба Керима, генерального секретаря КДП, в качестве кандидата на пост вице-президента, но Багдад не согласился с этим выбором из-за «персидского происхождения» Керима. Барзани также обвинил Саддама в задержке с переписью и в «арабизации» Курдистана. Более того, в декабре 1970 года сын Барзани Идрис едва избежал покушения, а через год, 29 сентября 1971 года, сам курдский лидер пережил то же самое. След вел к Надиму Каззару, тогда все еще покорному приспешнику Саддама.

Покушение на жизнь Барзани произошло в ходе совещания, которое он проводил в своей штаб-квартире с восемью религиозными деятелями, посланными Саддамом для обсуждения деталей Мартовского манифеста. Когда Барзани разговаривал со своими гостями, комнату потрясли два взрыва, убив двух священнослужителей. Телохранители Барзани, тут же открыв огонь, застрелили пятерых и схватили одного выжившего. В ходе его допроса выяснилось, что духовные лица, сами того не зная, пронесли смертоносную взрывчатку. Перед встречей Каззар вручил им магнитофоны и поручил им тайно записать разговор с Барзани. Когда двое из них включили машины, раздались взрывы.

Особенно возмутило Барзани то, что встреча с шейхами была согласована с Саддамом во время их беседы незадолго до покушения. Больше того, Саддам вовлек в заговор одного из сыновей Барзани, Убайдаллу, который довольно давно отдалился от курдского лидера. В ответ на обещание Саддама, что он займет место отца, его попросили уговорить видного священника из племени Барзани принять участие в переговорах с муллой Мустафой. Участие шейха устранило подозрения Барзани и сделало возможным покушение.

Барзани истолковал покушение как фактическое объявление Хусейном войны.

— Ирак — полицейское государство, управляемое Саддамом Хусейном, у которого мания величия и навязчивое стремление к власти, — сказал Барзани. — Он устранил Хардана и Аммаша, он пытался устранить меня, он устранит Бакра.

Этот прогноз оказался пророческим. Политическое положение Саддама стало гораздо прочнее после устранения его политических противников, ситуация в Курдистане казалась менее взрывоопасной чем когда-либо, и мало что мешало заместителю председателя нарушать манифест, который он лично прокламировал и расхваливал двумя годами раньше. Но на этот раз его уверенность оказалась преждевременной, так как Барзани вынужден был постепенно возобновить отношения со своими давними сторонниками — Ираном и Израилем. Барзани даже вышел за рамки своих традиционных союзных связей и, несмотря на многолетнюю связь с Советским Союзом, который поддерживал его оружием и политическими советами, позволил уговорить себя на партнерство с Соединенными Штатами. Награда последовала немедленно: в мае 1972 года президент США Ричард Никсон утвердил план ЦРУ о передаче Барзани на протяжении трех лет приблизительно 16 миллионов долларов.

Для Барзани связи с США содержали потенциальные выгоды. Во-первых, он думал, что Соединенные Штаты как основной союзник Ирана обеспечат курдам послабления, которые шах не сможет устранить по своему произволу. Во-вторых, он хотел подстраховаться на случай возможных неблагоприятных обстоятельств, которые, как он боялся, наступят из-за заметного потепления отношений между Ираком и СССР. Первое предположение Барзани оказалось неверным и имело катастрофические последствия для курдского национального движения. Соединенные Штаты и пальцем не пошевельнули, чтобы помешать шаху предать курдов, когда после Алжирского соглашения 1975 года Багдад настолько умиротворил шаха, что тот лишил курдов своей поддержки. А страх Барзани перед тяжелыми последствиями иракско-советского «медового месяца» полностью оправдался. И снова в ущерб национальным устремлениям курдов.

К весне 1972 года Саддам пришел к заключению, что многочисленные проблемы Баас могут быть разрешены одним ударом — союзом с «неимпериалистической» сверхдержавой, Советским Союзом. В этом решении идеологии почти не было. Несмотря на социализм, провозглашаемый Баас, Саддам никогда всерьез не изучал марксизма-ленинизма, и его отношение к Советскому Союзу всегда было чисто прагматичным. Москва имела возможность решить несколько конфликтов сразу. Это был важный противовес иранской угрозе. Как непосредственный сосед Ирана — граница Ирана и Советского Союза тянется на 1000 миль — Москва всегда была предметом забот Ирана относительно собственной безопасности. Пока Иран боялся своего гигантского соседа на севере, он не мог угрожать своим меньшим соседям. И только когда этот страх значительно уменьшился в начале 1960-х гг. благодаря улучшению иранско-советских отношений, шах мог уверенно предаться своим агрессивным амбициям относительно Ирака. Создание советско-иракской оси, рассуждал Саддам, поставило бы шаха на место.

Помимо приобретения могущественного союзника, который мог бы улучшить международную репутацию Багдада, Советы могли также поднять военный потенциал Ирака благодаря крупным поставкам оружия. Это, в свою очередь, дало бы возможность Ираку усилить позицию сдерживания против Ирана и, что не менее важно, с новой энергией проводить кампанию против курдов. Кроме того, Москва, казалось, могла способствовать решению некоторых особенно трудных проблем Баас. Отношения Советов с курдами были все еще близкими, это позволило Москве играть роль посредника между Барзани и Саддамом, и, разумеется, она имела большое влияние на Иракскую коммунистическую партию. И последнее по месту, но не по важности: Советский Союз обеспечил Саддаму жизненно важную поддержку для решительного шага, который он обдумывал в то время — национализации иракской нефтяной промышленности. Помня, что за два десятилетия до этого идея национализации нефти привела к острому конфликту между Ираном и Западом, за которым последовало падение иранского правительства, возглавляемого радикальным премьером Мохаммедом Мосаддыком, Саддам не хотел делать этого шага до того, как он защитит Ирак от возможного ответного удара Запада.

Все эти соображения определенно подталкивали Хусейна к более тесному советско-иракскому сближению. К счастью для Саддама, так же думали и в Москве. Отношения Советского Союза с Египтом на глазах ухудшались, поскольку президенту Анвару Садату не нравилось, что СССР пытался помешать его военным приготовлениям против Израиля. И советско-сирийские отношения оставались ненадежными, так как президент Асад Москве не доверял. Так что стратегический союз с одной из самых важных арабских стран в данный момент Советам представлялся крайне желательным. Поэтому после официального визита в Москву Саддама Хусейна в феврале 1972 года советский премьер-министр Алексей Николаевич Косыгин прилетел в Багдад, где 9 апреля был подписан двусторонний Договор о дружбе и сотрудничестве.

Договор, стандартное соглашение между СССР и его союзниками из третьего мира, оговаривал широкомасштабное военное, экономическое, научное и техническое сотрудничество между двумя странами. Он не содержал советской гарантии помощи Ираку в случае войны и даже взаимных консультаций в случае вооруженного нападения на одну из стран или же угрозы такового. Но все же он предусматривал регулярные консультации по международным делам, затрагивающим одну из подписавшихся стран, а также взаимные консультации в случае военного нападения или угрозы миру во всем мире.

 

Об авторе

Neo

Похожие записи