Foreign Policy: Сумерки курдов. Авторитетное американское издание анализирует ситуацию в иракском Курдистане.

Foreign Policy: Сумерки курдов. Авторитетное американское издание анализирует ситуацию в иракском Курдистане.

Всего несколько месяцев назад казалось, что курды Ирака и Сирии являются крупнейшими победителями в войне против ДАИШ(запрещена в России). Подкрепленные союзами с теми западными державами, которые когда-то их предали и разделили, они посмели мечтать о том, что они находятся на грани исправления  того, что они считают исторической несправедливостью, когда геополитическое маневрирование лишило их возможности создания собственного государства после окончания Первой мировой войны.

Тем не менее, вместо того, чтобы стать свидетелем создания независимой родины, курды потерпели серьезную неудачу. Поскольку военная кампания против исламского государства близится к своему финалу, Соединенные Штаты и их союзники с энтузиазмом использовавшие курдов в качестве своих союзников против джихадистов,  тем не менее, не трансформировали это положение в долгосрочную военную или дипломатическую поддержку и, конечно же, не поддержали государственность курдов.

 

Курдские лидеры всегда понимали подобную опасность, но тем не менее согласились  дальше быть в этом альянсе, надеясь на справедливое вознаграждение за свои жертвы: тысячи потерянных жизней и огромные инвестиции, так и не вложенные в развитие курдских районов, до отвоевания территорий, вызывающих большую озабоченность у Соединенных Штатов и их союзников, но не обязательно самих курдских сил. Такой подход вызвал глубокое разочарование среди курдской общественности. Курдский адвокат в сирийском городе Камышлы отметил, что курдские силы боролись за освобождение многочисленных арабских городов, в то время как большинство курдских районов по-прежнему страдают от отсутствия базовой инфраструктуры, таких как школы и электричество.

Хуже всего то, что сочетание западного пренебрежения и внутренней политической дисфункции оставило курдов в более опасном положении, чем когда-либо. В течение прошедшего года курдские власти в Ираке отказались от своей осторожной стратегии добиться независимости в надежде, что американская поддержка позволит им перескочить через оставшиеся препятствия  к финишу в этой гонке – и оказались неправы. И их решение продолжить настаивать на результатах спорного  референдума о независимости, невзирая на волю более могущественных государств, привело к неудаче исторических масштабов.

Предполагалось, что референдум в сентябре 2017 года начнет процесс, в ходе которого иракские курды получат награду  за свою  роль в войне против исламского государства. Масуд Барзани, президент иракского региона Курдистана, распространил  голосование на районы, известные как «спорные территории», –  пограничные пространства между курдским и арабским Ираком,  на которые претендуют арабы и курды, и которые  ценятся за их нефть. Правительство  премьер-министра Хайдера аль-Абади, в частности, возражало против этого решения, рассматривая его как первый шаг к присоединению  этих областей к региону Курдистана.

Ответ правительства Ирака был быстрым и суровым: после референдума Абади отправил федеральные войска на спорные территории, чтобы восстановить над ними власть Багдада. Он потерял эти районы, оказавшиеся в руках  курдских бойцов Пешмерга более трех лет назад, когда иракская армия рухнула  уже под  натиском ДАИШ. В октябре, уже после возвращения нефтяных месторождений Киркука, иракские силовики и дальше продолжали свою атаку, отвоевывая огромные участки «спорных территорий» в северном и восточном Ираке —  площадь которых больше, чем та, что курды захватили в 2014 году.

Барзани быстро обнаружил, что его союзники бросили его, а враги объединились против иракских курдов. Иран, который долгое время выступал против любого шага в направлении развала Ирака, мобилизовал некоторые из боевых групп шиитов, которые он обучил и снарядил, против курдских сил, на стороне наступающей армии Абади. Турция, союзник Барзани, обеспокоенная тем, что сепаратистские настроения могут распространиться  и на собственное курдское население, угрожала закрыть свою критическую границу с Ираком вдоль курдского региона и осталась в стороне, когда Иран заключил военный альянс,  позволивший правительству Багдада выступить против курдов.

Со своей стороны, официальные лица США долгое время выступали против любых изменений границ на Ближнем Востоке, опасаясь нарваться на непреодолимый «эффект домино», а также любого шага, который угрожал подорвать центральное правительство Ирака. Они публично, в недели и дни ему предшествующие, призывали Барзани не проводить  референдум. Затем Вашингтон не предпринял никаких действий, узнав, что аль-Абади заключил сделку с одной из курдских групп — фракцией Талабани Патриотического союза Курдистана (ПСК) с тем, чтобы вернуть нефтяные месторождения Киркука без кровопролития. Похоже на то, что эта сделка была заключена при участии Ирана.

Восстановление контроля иракского правительства над нефтяными месторождениями вокруг Киркука может нанести больший удар по устремлениям курдов, чем потеря самого города. Нефть имеет решающее значение для их заявки на независимость: она обеспечивает поток доходов, который дает им в руки механизм экономического влияния на своих  соседей. Потеря контроля над этими областями означает необходимость вернуться к более ранним временам, когда курды зависели от  Багдада из-за его доходов от гораздо более крупных южных месторождений Ирака. Багдадский подход с тех пор, как он вернулся в Киркук в середине октября, свидетельствует о том, что это именно та ситуация, которую он намеревается восстановить: почти полная зависимость Курдского региона от Багдада.

Курдское руководство совершило два просчета, которые привели  их  к нынешней опасной позиции. Первым было предположение Барзани о том, что Соединенные Штаты поддержат его, поскольку он движется к государственности, исходя из того, что он считал полезностью курдов для Западе и предполагаемой симпатией Запада к курдам. Курдские лидеры считают, что они снова и снова доказали свою ценность как союзников США и начали даже позиционировать Курдистан в качестве надежного партнера для проверки иранских амбиций в регионе.

Курдские лидеры также долгое время ссылались на свою поддержку демократических принципов устройства, утверждая, что они стали  после 2003 года образцом в этом отношении для всего Ближнего Востока. Они никогда не перестают упоминать об их защите групп этнических меньшинств и более миллиона внутренне перемещенных иракцев в курдском регионе. И они  обоснованно утверждают, что их стремление к государственности не менее легитимно, чем Америке в ходе войны за независимость XVIII века, и что принцип самоопределения закреплен в международном праве.

То, что действия курдов оказались провальными, отчасти связано со вторым  просчетом Барзани, источник которого  намного ближе к внутренней ситуации в регионе. Неудобным фактом является то, что курдские лидеры любят похвастаться тем, что они построили процветающий демократический бастион на преимущественно самодержавном Ближнем Востоке, но на самом деле этого никогда не делали. После падения Саддама Хусейна две основные курдские партии — Демократическая партия Курдистана (ДПК) Барзани и ПСК Джалала Талабани — не вкладывали свою энергию в создание дееспособных институтов, обеспечивающих верховенства права или диверсификацию экономики. Вместо этого они использовали нефтяные деньги, чтобы обогатить себя, свои семьи и собственные партийные кадры.

Тактика «выжженой земли», использованная ДАИШ при проходе через северный Ирак в июне 2014 года усугубило ситуацию. Борьба с общей угрозой дала политическую передышку Барзани, оправдала закрытие парламента и предоставила возможность продлить срок его полномочий в качестве президента региона. Правление партии было заменено личным правлением. Линия фронта с исламским государством в районах, контролируемых ДПК и ПСК, управлялась сетью политических, военных и бизнес-деятелей, которые в основном были связаны с лидерами партий личными или семейными связями.

Получение выгод от войны горсткой все более могущественных лидеров подорвало политическую систему. Правительственные министры, принадлежащие к оппозиционным партиям, имели меньше полномочий, чем члены ДПК или ПСК бывшие простыми чиновниками  в тех же министерствах. Они стали основной административной силой в регионе.

Авторы статьи-  Джуст Хитлерманн Директор программ по Ближнему Востоку и Северной Африке «Международной кризисной группы», Мария Фантаппи, аналитик исследовательской программы по Ближнему Востоку и Северной Африке.

Foreign Policy (США)     Перевод  RiaTaza.com

Мнение авторов статьи не обязательно совпадает с позицией редакции RiaTaza.com

 

Об авторе

Neo

Похожие записи