В Турции вновь криминализуют курдский язык и культуру

В Турции вновь криминализуют курдский язык и культуру

Тесный офис. Стены украшены плакатами спортивных автомобилей и рекламными объявлениями  страховых компаний. Столы. Сами Тан, лингвист и преподаватель курдского языка, извиняется за импровизированную обстановку и отсутствие более удобных стульев. После того, как турецкое правительство закрыло Курдский институт в Стамбуле — ассоциацию, которая преподавала и продвигала курдский в течение почти 25 лет, — он и другие сотрудники института переехали в офисы автошколы, находящийся в том же здании.

«Раньше у нас было две классных комнаты и библиотека, — извиняющимся голосом говоорит Тан — Теперь все немного неудобно».

 «Неудобно» — это преуменьшение. Положение многих организаций гражданского общества в Турции стало совершенно нестабильным. В ночь на 31 декабря 2016 года 94 ассоциации, включая институт, были закрыты по обвинениям в «связях с террористическими организациями». Через месяц власти конфисковали все документы, материалы курсов,  компьютеры, два проектора, телевизор, а также мебель. Веб-сайт института был закрыт. Теоретически  имеется право обжаловать закрытие через назначаемую государством комиссию, но правозащитные организации, такие как Amnesty International, критиковали  такую меру как недостаточную, поскольку более 100 000 дел находятся на рассмотрении членов в течение двухлетнего периода. «В любом случае вещи, которые они взяли в институте, уже были переданы проправительственным учреждениям», — говорит Тан. И десятки тысяч турецких лир были потеряны.

Основанный в 1992 году, институт стал главным пропагандистом образования и стандартизации курдского языка в период интенсивных и насильственных репрессий в отношении курдского меньшинства. Но даже Тан, который несколько раз подвергался  репрессиям в своей работе как журналиста, так и преподавателя «криминализированного языка», удивлен возвращением таких репрессий. «Мы никогда не думали, что мы достигнем момента, когда наши школы будут закрыты», — говорит он.

Несмотря на то, что они никогда не были явно запрещены, курдский язык и культура были де-факто криминализованы с самых ранних лет Турецкой Республики. Нынешняя Конституция, ратифицированная после военного переворота 1980 года, признает только турецкий язык официальным языком страны, что ограничивает возможное использование языков национальных меньшинств. Начиная с 1983 и по 1991 год, когда Тургут Озал легализовал использование курдского языка в вещании и издательском деле, публичное использование курдского языка было объявлено вне закона, и людей арестовывали даже за хранение кассеты с курдской музыкой. Во время правленя Партии справедливости и развития (AKP) президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана многие ограничения на курдов были ослаблены в рамках так называемого «курдского открытия», впервые объявленного его правительством в 2009 году.

Но теперь репрессии вернулись. После попытки государственного переворота 15 июля 2016 года Эрдоган объявил чрезвычайное положение, что позволило ему и кабинету ПСР обходить парламент и управлять страной с помощью президентских декретов . Преследования, начавшиеся после путча, номинально ограниченные предполагаемыми сторонниками живущего в США проповедника Фетхуллаха Гюлена, которого правительство ПСР обвиняет в попытке переворота, превратились в охоту на ведьм, нацеленную на  всю оппозицию, в том числе на курдов.

По данным Международной кризисной группы,  в Турции за последние два года было убито почти 3 000 человек, из которых более 400 были гражданскими лицами.

В марте институт был вновь открыт как Курдский научно-исследовательский институт. По словам Тан, сходство имени, зарегистрированного у властей, не является случайностью. Ожидает ли он еще одного  «наезда»? Тан пожимает плечами. «Это Турция», — говорит он. – Вы никогда не знаете, чего ожидать». С начала октября институт снова начал предлагать курсы, как по курманджи, главному курдскому диалекту  Турции, так и в зазаки, языку меньшинства, близкому курдам. Около 150 человек посещают курсы, но Тан говорит: «Те, кто приходит на курсы, теперь проявляют этим определенное мужество».

Репрессии против курдского меньшинства Турции вернулись после коллапса трехлетнего мирного процесса летом 2015 года, когда курдские активисты объявили местную административную автономию для нескольких курдских городов и районов, включая Сур, исторический центр преимущественно курдского города Диярбакыр , Анкара, обеспокоенная возможностью возникновения курдского самоуправления вдоль границ Турции с Сирией и Ираком, стран, также имеющих курдское население, отреагировала жесткими репрессииями, введя на месяц комендантский час в регионе. Турецкие силы безопасности развернули танки и тяжелую артиллерию против вооруженных лиц,  копавших траншеи и ставивших мины-ловушки. Местные жители попадали под перекрестный огонь. Сильный конфликт опустошил целые города и районы, вынудив бежать более полумиллиона человек. В Суре одна из двух двуязычных дошкольных учреждений была разрушена во время столкновений. Оба они были частью проекта «Зарокистан», сети дошкольных учреждений, которые предлагали занятия  на английском языке, курманджи и зазаки и патронаж над которыми осуществлялся такими специалистами, как лингвист и академик Сериф Дериндж. Только в Диярбакыре, по словам Деринджа,: «Около 1000 детей из малообеспеченных семей смогли бесплатно посещать эти дошкольные учреждения». В 2015 году по всему курдскому региону были открыты еще двадцать подобных школ. Но те, которые не были уничтожены ракетами и бомбами, стали жертвой все большей антикурдской политики турецкого правительства – все они были закрыты, уничтожены или «тюркизированы».

На основании пакета указов о чрезвычайном положении, принятых, начиная с июля 2015 года, десятки курдских организаций средств массовой информации, ассоциаций, языковых школ и учреждений культуры были закрыты. Даже детский телеканал, который транслировал такие мультфильмы, как SpongeBob SquarePants и The Smurfs на курдском языке, временно был снят с эфира. По всему региону правительство ПСР уволило избранных мэров более 90 курдских муниципалитетов и заменило их назначенными «довереными лицами». Десятки прокурдских политиков были арестованы по обвинению в терроризме.

Для Ахмета, активиста-правозащитника из Диярбакыра, возобновление нарушений прав на  использование курдского языка стало ужасной новостью. Ведь  он многие годы выступал за образование на родном языке. Ахмет (псевдоним, он не хочет, чтобы его настоящее имя было опубликовано из опасения репрессий) отправил одного из своих детей в подготовительную дошкольную группу, созданную в  рамках проекта «Зарокистан». «Мы — курды, мы живем в Диярбакыре, — говорит он. — Для нас само собой разумеется, что наши дети должны изучать курдский язык». Он отвергает попытки правительства обозначить эти  образовательные учреждения как «преступные», а их сотрудников как «сторонников терроризма». «Я много ездил туда, разговаривал с учителями, и удостоверился, что языковая программа не содержит курдской националистической пропаганды, а уроки отлично организованы». В течение многих лет Ахмет критикует, как брутальную националистическую политику и насилие Рабочей партии Курдистана, ведущую перманентную, десятилетиями длящуюся борьбу с турецким правительством. «Но – омечает он – это именно турецкое правительство политизирует вопрос о курдском языке».

 Статье 42-я Конституции Турции гласит, что ни один язык, кроме турецкого, не может преподаваться как родной язык для граждан Турции. Учителям в курдских районах запрещается говорить по- курдски в классе, даже если ни один из их учеников не говорит по-турецки. В течение многих лет эксперты предупреждали о последствиях такой политики. Исследования показывают, что курдские учащиеся, получившие образование на языке, который они не полностью понимают, испытывают проблемы  с общением, психологические травмы, чувства отчуждения и стыда. Они с меньшей вероятностью преуспеют в учении и, скорее всего, рано оставят школу.

В 2012 году, надеясь «задобрить» курдских избирателей, ПСР начала проводить реформы, обеспечивающие большие свободы для образования на языках меньшинств. Впервые в истории страны курдский язык как факультатив был легализован в вузах. Два года спустя изменение закона о выборах, позволило вести предвыборную агитацию на языках, отличных от турецкого, и создать частные школы для национальных меньшинств.. Интерес к изучению курдского языка повысился.

«Даже полицейские приходили на наши занятия, потому что они просто хотели узнать их родной язык», — говорит Сами Тан. — Мы никогда не спрашивали партийную принадлежность. Здесь всем были рады. Но теперь ПСР пытается снова «криминализировать» курдский язык и культуру. Вот почему многие люди боятся приходить на наши занятия, а  некоторые преподаватели и студенты института были уволены со своей работы за обвинения в терроризме».

В Диярбакыре назначенные государством «доверенные лица» уволили всех учителей – участников проекта «Зарокистан , причем, произошло это 21 февраля минувшего года, в Международный день родного языка. С тех пор все мероприятия проводились только на турецком языке.  Во всем регионе удалили многие дорожные знаки, памятники и таблички с названиями, посвященными памяти курдских героев. В некоторых городах, где официальная информация предлагалась на нескольких региональных языках, таких как ассирийский, арабский или армянский, остались только турецкие, а иногда и курдские сообщения.

В Битлисе новая администрация отменила проект, реализуемый под патронажем прокурдской Демократической партии народов (HDP), по открытию библиотеки на родине известного армяно-американского писателя Уильяма Сарояна. Многоязычный детский сад в Мардине, городе, близком к турецко-сирийской границе, был закрыт, а государственный чиновник, ответственный за него, был арестован.

В Стамбульском институте, который в очередной раз стал пионером в поддержке прав курдского языка, Сами Тан и его коллеги не хотят сдаваться. «Общество изменилось, — говорит Тан. «Сейчас есть социальные медиа, спутниковое телевидение, каналы курдских новостей, транслируемые из-за пределов Турции. Намного легче узнать, что происходит. Часы нельзя просто повернуть назад – улыбается он. — Курдский язык преодолел так много препятствий.  Переживет  и эти  тяжелые времена ».

The Nation         Перевод   RiaTaza.com

 

Об авторе

Neo

Похожие записи

Комментариев 2

  1. Kurd from Kazakhstan

    Курды в Казахстане и в Киргизии имеют больше прав, чем курды в Турции (Турецском Курдистане)

  2. Aza Avdali

    «Кто виноват» и «Что делать» — это два вечных вопроса и не только русской пытливой мысли. Так вот, пока некоторые курды не перестанут легко сбиваться в стадо баранов, не ответят честно на эти два вопроса, не признают бессмысленность липкой лжи о том, что над всем Курдистаном гордо реет некая пылающая звезда с портретом того певца, кто навеял не просто сон золотой, но безумие повальное, пока не перестанут мычать, что правду куют в глухих пещерах, в которых как кроты зарылись совсем не курдские «Че Гевары», так и будет власть турецкая с удовольствием исполнять желания тех, кто манипулирует уже который десяток лет курдским сознанием и разрушает курдский дом и курдские надежды, победы и достижения.

Комментирование закрыты.