"Мечтой каждого курда с рождения и до самой его смерти -

является независимый Курдистан"

Масуд Барзани

 

The Diplomat. Ближневосточные интересы Китая и иракско-курдский вопрос

The Diplomat. Ближневосточные интересы Китая и иракско-курдский вопрос

Представитель министерства иностранных дел Китая Лю Кань 25 сентября 2017 года озвучил официальную позицию своей страны по вопросу независимости иракского Курдистана. На брифинге для прессы Лю заявил, что Китай поддерживает территориальную целостность Ирака и предложил «инклюзивное» дипломатическое решение курдского вопроса, которое облегчило бы тяжесть негативной исторической памяти и процесс государственной реконструкции Ирака.

 Несмотря на такое заявление представителя МИД и позицию Пекина по жесткому противостоянию всем сепаратистским движением (это часть официальной внешнеполитической доктрины КНР – RiaTaza), более пристальный анализ ближневосточной стратегии Китая показывает, что Пекин мог бы извлечь много пользы из отделения Курдистана. Масштабные китайские инвестиции в энергетический сектор автономии, а также то обстоятельство, что независимый Курдистан потенциально может быть ценным союзником в актуальной и для Поднебесной борьбе с терроризмом – все это дает основания полагать, что Китай вряд ли будет агрессивно сопротивляться отделению Курдистана от Ирака.

Хотя Китай еще в 2015 году «формализовал» свое стратегическое партнерство с Ираком, а после ухода американцев в 20011 году стал ведущим инвестором в нефтяной сектор страны, он также поддерживал активные экономические связи с иракским Курдистаном. Нефтяной сектор Курдистана, ныне производящий 650 тыс. баррелей в сутки и намеревающийся довести уровень добычи до 1 млн баррелей к 2020 г.

 Поскольку США также делают значительные инвестиции в курдистанскую нефтянку, китайские вложения призваны, прежде всего, продемонстрировать то, что Пекин может непосредственно конкурировать со Штатами в столь стратегически значимом регионе, каким является Ближний Восток. И чтобы на практике продемонстрировать свой потенциал, китайские государственные нефтяные гиганты начали активно скупать средние западные сырьевые фирмы, имеющие долевые инвестиции в курдистанских нефтяных проектах.

Так вторая по значению нефтяная корпорация Китая  Sinopec за 8, 27 млрд долларов еще  приобрела швейцарско-канадскую компанию Addax. И когда компаниям, работающим в Курдистане  правительством региона были предложены более оптимальные условия работы, по сравнению с Ираком, у Китая здесь уже был очень прочный задел. Sinopec через приобретенную им AddaxPetroleum освоила крупнейшее месторождение автономии Так-Так, а за период 2009-2013 гг пробурила здесь 16 новых скважин. И поскольку иракское правительство, при поддержке США, ввело серьезные правовые ограничения на инвестиции в нефтяную отрасль Ирака, то отделение Курдистана способствовало бы заключению выгодных контрактов Пекина и Эрбиля с меньшим, чем сейчас, количеством регуляторских издержек.

Хотя иракское правительство активно пытается привлечь инвестиции в энергосектор из США, ЕС и России, готовность Китая к подписанию долгосрочных контрактов с иракскими компаниями даже в периоды относительной нестабильности, делают Пекин незаменимым партнером Багдада (напомним, что в 90-е гг., когда режим Хуссейна уже находился на грани коллапса единственными иностранными компаниями, работавшими в нефтянке страны были китайские – RiaTaza.com). Таким образом, потенциально, контракты с Курдистаном могут заключаться Китаем без угрозы ослабления традиционных связей с Багдадом.

Как может повлиять отделение Курдистана на китайскую контртеррористическую политику.

 Начиная с 2014 года, когда исламисты из ДАИШ(запрещена в России) начали масштабное наступление в Ираке, китайские политики рассматривали курдские вооруженные формирования, как главный оплот противостояния терроризму. Китай также рассматривал массивное вооруженное нападение турецкой армии на базы РПК в Курдистане, в 2015 году в негативном ключе, поскольку эти репрессии Анкары снижали возможности использования РПК, как антитеррористической силы в борьбе против джихадистов. Именно в то время, ДАИШ выступила с открытыми угрозами начать свою деятельность на китайской земле (речь идет об использовании фактора сепаратистов-уйгуров, в китайском районе Синьцзянь-RiaTaza).  И поскольку очевидно, что турецкое военное присутствие в Курдистане продолжится, пока регион находится под управлением Багдада, Китай будет рассматривать независимый Курдистан как наиболее эффективную основу для поддержания способности РПК и Пешмерга быть ведущими антитеррористическими силами. А поскольку успешное отделение Курдистана вполне вероятно стимулирует стремление к самоопределению среди курдов Сирии, Китай вполне может рассматривать независимость Курдистана как серьезный гарант того, что возрождения ДАИШ в Сирии и Ираке не произойдет. Эскалация антикурдский военных акций Турции, после референдума о независимости Курдистана, и атака ВВС этой страны на позиции РПК 30 сентября, в результате которой погибли 13 бойцов этой организации, особенно подчеркнули для китайских властей то, как подавление курдского национализма может ослабить борьбу с экстремизмом.  Уже существующее стратегическое партнерство с Ираком, Турцией и Ираном делает маловероятной открытую поддержку курдской независимости, но вполне возможны конфиденциальные поставки курдам оружия, что только повысит возможности Ирака по противостоянию терроризму.

 В дополнение ко всему, правительство Китая сможет использовать экономические  связи с Курдистаном как рычаг давления на связи Турции с уйгурским меньшинством внутри Китая. Начиная с середины 90-х гг. Китай рассматривает проживающее на западе страны уйгурское национальное меньшинство, как основу для рекрутирования новых террористических групп, и постоянно ведет диспут по этому вопросу  с Турцией, которая, со своей стороны постоянно заявляла о нарушении со стороны Китая прав уйгурского населения.

 И хотя в последнее время Турция активно пытается действовать в соответствии с позицией Пекина по уйгурскому вопросу (в, частности, закрыв многие, известные антикитайской позиции медиа, и арестовав живущих в Стамбуле уйгуров, подозреваемых в совершении террористических актов), в китайском политическом истэблишменте к этому пока относятся скептически, учитывая   пантюркистские националистические амбиции Эрдогана. Этот скептицизм стал основанием для мнения многих иракских экспертов (в частности, Мухаммада Шарифа) о том, что Китай будет поддерживать Иракский Курдистан, чтобы в конечном итоге вынудить Турцию порвать связи с уйгурами.

 Итак, даже несмотря на то, что опасения Китая за территориальную целостность Ирака, вызванные его схожими внутренними проблемами в Тибете и Синьцзяне, и  поставили Пекин в позицию противостояния отделению курдов от Ирака, создание независимого государства Курдистан будет способствовать консолидации китайских инвестиций на севере Ирака, в Киркукском нефтяном бассейне и будет способствовать усилению антитеррористической деятельности Пекина.

 И  хотя в настоящий момент Китай вряд ли поддержит стремление курдов к самоопределению, но в случае, если мнение, выраженное на референдуме 25 сентября, материализуется в создание независимого курдского государства, Пекин наверняка признает его дипломатически.

Сэмюэль Рмани, докторант Оксфордского университета       TheDiplomat      Перевод RiaTaza.com

 

Comments

comments

Об авторе

Neo

Похожие записи