Нечирван Барзани о ситуации вокруг и внутри Курдистана (интервью изданию AL-Monitor)

Нечирван Барзани о ситуации вокруг и внутри Курдистана (интервью изданию AL-Monitor)

В ходе конференции на тему «Будущая независимость Курдистана: вызовы и возможности», состоявшейся 15-16 декабря В недавно учрежденном Американском университете В Дохуке премьер-министр Южного (Иракского) Курдистана Нечирван Барзани дал обширное интервью интернет- изданию Аль-Монитор.

Аль- Монитор. Как идет мосульская кампания?

Нечирван Барзани. Существует высокий уровень скоординированности между {пешмерга} и иракской армией. Впервые, за 25 лет иракским солдатам было дозволено вступить на территорию Курдистана. У нас имеется обширное сотрудничество по разным направлениям, касающееся военных вопросов и вопросов спецслужб. Более того, перед началом операции по освобождению Мосула, было заключено тройственное соглашение между США, Эрбилем и Багдадом. Мы разделили те районы, которые контролирует Пешмерга и которые контролируют иные силы. Мы свою задачу выполнили, и контролируем регионы, контроль курдов над которыми предусмотрен соглашением. В настоящий момент мы помогаем иракской армии разведывательными операциями и другими акциями против ДАИШ (« Исламское государство», – организация, запрещенная в РФ.)

Но сейчас говорят, что ход Мосульской операции замедлился. Что стало причиной
этого?

Действительно операция пошла достаточно медленно. Тому есть две причины. Во-первых стремление нанести как можно меньший ущерб городу и избежать жертв среди гражданского населения. Во- вторых, то обстоятельство, что исламисты оказывают упорное сопротивление. В первые дни операции мы считали, что все пойдет сравнительно гладко. Мосул, как Вы знаете, разделен на две части рекой Тигр. И лично я полагаю, что освобождение восточной части города, будет легче, чем его западной части. Здесь мы столкнемся с реальными трудностями.

А что создает эти трудности?

Топография западной части. Здесь старые, узкие улочки, поэтому авиацию задействовать сложно. Поэтому держаться здесь до конца – это для ДАИШ вопрос жизни и смерти. А у иракской армии нет сложного оснащения и навыков, чтобы проводить операции в таких условиях местности. Мы уважаем вклад шиитского ополчения в эту кампанию. Она, по-прежнему, контролирует лишь те районы, которые были предусмотрены соглашением. Однако нас беспокоит их изначальная мотивация участия в операции, а именно, освобождение Таль-Афара, это не очень хороший замысел. Кроме того, они не вошли в районы к югу и юго-западу от Мосула, а лишь туда, куда предписал им Багдад.

Можно ли назвать довольно воинственные заявления Турции по поводу Таль Афар
сдерживающим фактором?

Здесь Турция беспокоилась прежде всего о том, чтобы шиитское ополчение не вошло в Таль-Афар и не учинило конфликт между проживающими в городе туркменами шиитами и туркменами-суннитами. К счастью, этого не произошло. Полагаю, что ведущими сторонами, ответственными за недопущение такого конфликта, являются Эрбиль, Анкара и Багдад.

Но есть и другие потенциальные конфликты, могущие разразиться после окончания мосульской операции. В Вашем выступлении в Американском университете Вы, в частности, упомянули как один из источников таких конфликтов присутствие РПК в Шангале ( Синджаре). Вы сказали, что РПК должна уйти?

Когда происходили известные события, связанные с геноцидом езидов в Шангале, военное крыло ПДС, «отряды народной самообороны» сыграли в этом серьезную положительную роль и мы не можем не признать ее. Но в нынешних условиях присутствие сил РПК в Шангале только добавит нестабильности в этом регионе и ничего более. Именно присутствие РПК пока удерживает местных жителей от возвращения в
свои дома. Они отказываются возвращаться из страха, что конфликт возобновится. Они именно из-за этого опасаются вернуться, а вовсе не из-за того, что это, якобы, мы мешаем им совершить это. Мы вполне разделяем эти опасения и убеждены, что РПК должна покинуть Шангал.

Мы также знаем, что США пытались объединить различные езидские ополчения, действующие в Шангале, в том числе  аффилированные с РПК «Отряды шингальского сопротивления». Что удалось сделать на этом направлении?

Мы работаем с Багдадом и Вашингтоном в этом направлении. Ведущиеся переговоры пока не привели к конкретным результатам и прогрессу. Реальная проблема, на мой взгляд, лежит в ментальности и поведении РПК. Местное езидское население не желает, что бы они тут присутствовали. Оно хочет стабильности.

Но у езидов тоже есть проблема доверия, многие считают, что Пешмерга их оставили в трудную минуту и потому желают обеспечивать собственную безопасность собственными силами. Одно из самых крупных езидских ополчений «Силы защиты Ездихана» под командованием Хайдара Шешо, говорят, что это подразделение готово объединиться с пешмерга, но на определенных условиях, в частности, иметь собственные знаки различия и воевать под езидским флагом. Вы согласны с этим?

Абсолютно согласны и, езидские части об этом знают. Мы хотим объединить все силы под юрисдикцию министерства Пешмерга. При том, что они сохранят определенный уровень независимости, но приказы будут получать из министерства и оно же будет координировать их действия. Наша цель, чтобы в Шангале было как можно более собственных езидских формирований для эффективной защиты от ДАИШ. Ведь Шангал находится лишь в 80 км от границы региона Курдистана и на его территории есть и
арабские селения, многие в которых симпатизируют ДАИШ.

Но здесь есть и другие действующие лица. Багдад, например. Но он поддерживает РПК и связанные с ней формирования YBS, используя их как фактор давления на Турцию и Курдистан. Правда были новости, что Багдад срезал зарплаты бойцам, после того как на них надавили США.

Мы ведем также переговоры и по этому вопросу, но пока Багдад не предпринял никаких практических шагов в данном направлении. Я пока не могу подтвердить прекращения выплат YBS, хотя в иракском правительстве утверждают, что это так. Если все дойдет до возможного конфликта между Багдадом, Анкарой, и другими участниками ситуации, то у Эрбиля тоже есть свои козыри, которые он выложит на стол.

Вы предполагаете использование военной силы, с тем, чтобы заставить РПК уйти из Шангала?

Да.

Вопрос о независимости очень  важен в политической повестке дня Курдистана. Есть ли у вас «дорожная карта» для пути продвижения к независимости?

Когда мы поднимаем вопрос о независимости, то прежде всего пытаемся решить существующие проблемы, а не создавать новый источник нестабильности. Скорее наоборот. Мы считаем, что независимость Курдистана только укрепит стабильность региона. Но действовать в рамках нынешней модели отношений с Багдадом, мы более не можем.

Иракские курды не интегрированы с арабской частью страны, это уже застарелая проблема. Я, кстати, был первым, кто официально поставил вопрос о независимости перед правительством Ирака. И поставил его лично перед премьером Хайдером аль-Абади и шиитским политическим альянсом. И в качестве дорожной карты, я рассматриваю серьезный диалог с Багдадом. Это наиболее важный шаг в процессе независимости. В качестве аргумента могу добавить, что если мы провозгласим независимость без консультаций, или любого другого диалога, то такая независимость не станет жизнеспособной.

То есть Вы утверждаете, что формальное согласие Багдада является необходимым условием для курдской независимости?

Обратите внимание, что первый диалог о независимости официально прошел именно в Багдаде. Мы официально сели за стол переговоров, и это разрушило табу правительства Ирака  на то, чтобы даже не говорить о курдской независимости.

И Багдад к этому готов?

Да, они готовы. Я твердил это аль-Абади и шиитскому альянсу, говоря: « В конце концов, наша цель независимость, и вы отнеситесь к этому вопросу серьезно». Обе иракские стороны ответили, что были шокированы сказанным мной, но поблагодарили за откровенность. Иракская сторона добавила, что впервые получила официальное требование о независимости. Мой ответ был такой: «В прошлом об этой проблеме говорилось в масс-медиа. Ныне я вам официально заявляю, что наша цель – независимость и нам необходимо создать специальный комитет для решения этого вопроса».

Когда все это точно происходило?

В конце августа, перед началом мосульской операции. А сразу после моего визита в Багдад прибыл… президент Масуд Барзани. Таким образом, был запущен формальный диалог по пути к независимости.

Но не приводили ли раньше подобные соглашения с Багдадом к очередной трагедии. И не получится ли так, что в данном случае аль- Абади использует курдов, как орудие против своих политических конкурентов и речь идет просто о его собственных краткосрочных политических интересах. Или в наши дни, как вы полагаете, складывается новая, чем прежде, политическая динамика?

Да, ныне динамика совершенно иная. И если главная проблема региона – стабильность, и Багдад действительно к ней стремится, то единственной возможностью для достижения этой цели является независимость Курдистана. На переговорах я заметил аль-Абади: «Господин премьер-министр, давайте взглянем на историю. В 1970 году Саддам Хуссейн подписал соглашение о курдской автономии с моим дедом, Моллой Мустафой Барзани. В 1974, когда его власть окрепла, Саддам разорвал соглашение, но в результате позднее был вынужден отдать половину долины реки Шатт эль- Араб Ирану только для того, чтобы Тегеран  прекратил поддержку курдов. А когда он попытался вернуть эти территории, то получил в результате восьмилетнюю войну с Ираном, которую проиграл. Потом вторгся в Кувейт и… финал Вам известен. Если же Саддам решил бы все проблемы с курдами, дела пошли бы по другому. Кроме того, иракские курды отличаются от курдов Турции и Ирана. Они живут отдельно от арабов и не ассимилируются, представляют собой культурно и географически однородную общность. И если Вы опасаетесь, что независимый Курдистан станет центром притяжения для курдов Турции, то заметьте, что они обычно с юго-востока уезжают в Стамбул, Измир или Мерсин, но не в иракский Курдистан. Также и идея о том, что для того, чтобы решить курдскую проблему Ирана нужно копировать Ирак не верна. Это в принципе не так.

Возвращаясь к Ираку, действительно ли правительство не готово противостоять курдам, и Вам об этом  было сказано?

Оно не готово к этому. И не только сегодня. Но даже, если подобное произойдет, это не решит проблемы.

Вы не полагаете, что тот уровень сотрудничества, который сложился, сделает возможным проявление доброй воли и облегчит то, что Масуд Барзани назвал «дружеским разводом»?

В Мосуле мы сражаемся с общим врагов всех иракцев, в том числе и врагом для Багдада. Поэтому победа над ДАИШ и создание независимого Курдистана – это отдельные проблемы.

 И какое место в этом раскладе у арабов-суннитов?

Cуннитская община должна решить для себя, что она хочет – региональную автономию, либо какую-то иную форму самоопределения. И как только они определятся, все станет на свои места. Проблема для всех в том, что сунниты, кажется до сих пор не представляют, чего они хотят.

Но они не станут частью независимого курдского государства?

Нет.

Но тогда также и многие курды не представляют, чего они хотят. Среди вас тоже существуют разногласия, часто острые по вопросу о независимости, о времени ее обретения. Как Вы  намерены решить этот вопрос?

Я не думаю, что кто-либо, или какая-либо политическая партия выступает против независимости. В этом у нас абсолютный консенсус. Идея независимости выше партий, политики, интересов того или иного политического лидера?

Наша ситуация говорит о том, что нигде в мире вы не  найдете нацию, идущую к независимости беспроблемно. Мы уладим все наши внутренние различия. Посмотрите, два года назад мы столкнулись с проблемой ДАИШ, которая находилась в 30 км. от Эрбиля. И в то время, для нас приоритетной была борьба с исламистами, уже стало неважным, какие законы принимает и о чем говорят в нашем парламенте.

Теперь ситуация меняется. В боях мы потеряли более 1600 наших пешмерга убитыми, еще 9 тыс – ранеными. Сейчас с помощью международного сообщества, и, прежде всего, США, мы возвращаем и восстанавливаем контроль над нашими территориями. Вот почему, я думаю, сейчас вновь настал момент  о переговорах по независимости. И мы направили делегатов от нашей партии, ДПК к Патриотическому союзу Курдистана и оппозиционному движению Горран. Мы на них зафиксировали наши расхождения. Понятно, что в первую очередь, каждая партия имеет свою позицию, свои требования. Но не следует также и преуменьшать того, что было  достигнуто до этого. Мы имеем опыт совместного управления, коалиции. На этом нужно основываться.

Но в ПСК и Горран опасаются, что с независимостью будет образован «Барзанистан» вместо Курдистана.

Это неверное и фальшивое представление, будто все у нас контролируется кланом Барзани и ДПК. Когда на политической арене был Мам Джалал ( Джалал Талабани , лидер ПСК и экс-президент Ирака), проблем не возникало. Но его уход породил вакуум. В какой-то момент мы пытались  взаимодействовать с Нуширваном  и его Горраном. Нам показалось, что появление этого нового движения ликвидирует сложившийся вакуум, но были разочарованы. Сейчас никто в ПСК или Горране не имеет той харизмы, которая была у Талабани. Кроме того, оппозиционеры конфликтуют между собой. Это противоречит их же позиции, когда они воспринимают ДПК, как какого-то политического гиганта, против которого нужно объединиться.

Турция поддерживает Вашу (курдскую – RiaTaza) независимость?

 Cейчас может быть не в той форме, и той степени, как нам хотелось бы. Но, в конце концов, Турция – одна из стран, которую мы должны вовлечь в диалог о независимости.

И этот диалог начался?

Официально – нет.

И Вы планируете начать его официально?

Конечно.

Диалог запланирован в повестке дня 2017 года?

Да, конечно, мы начнем его в будущем году.

И, по-Вашему, нынешнее руководство Турции будет открыто для такого диалога?

Раньше, при любых обстоятельствах, эта тема была для Турции закрыта. Но теперь многое изменилось, и я полагаю, что есть возможность начать такой диалог, в котором турецкая сторона должна будет выслушать наше мнение.

Тот факт, что Турция позволяет Курдистану экспортировать нефть в обход Багдада является знаком этих изменений?

 Я считаю это, конечно, очень большим достижением. Мы не могли даже представить и ожидать, что Турция даст нам такую возможность.

А такое обстоятельство, как примирение между Анкарой и турецкими курдами является ли ключевым моментом для того, чтобы быть уверенным в том, что курдская независимость имеет прочную основу?

 Это вопрос исключительно двусторонний между Анкарой и турецкими курдами.

 Вы сыграли ключевую роль в начале переговоров между турецкими властями и РПК в Осло. Намерены ли возобновить этот процесс?

Безусловно. Мы постоянно готовы внести весь возможный вклад в возобновление этого процесса. Но для начала РПК следует пересмотреть свою стратегию. Они должны понять, что курдская проблема не может быть решена войной и насилием.  И это должно быть с ее стороны стратегическим решением, а не тактическим маневром.

Но согласитесь, что и Анкаре нужно сделать то же самое?

Да. Но, позвольте, я продолжу. Если РПК принимает стратегическое решение прекратить вооруженную борьбу и перейти к мирным переговорам по разрешению конфликта, дела пойдут значительно легче. Убийства солдат и взрывы в Стамбуле не решат вопроса. Ведь от этого теряют обе стороны конфликта. Когда РПК начала «городскую войну», кто больше всего пострадал от этого? Курды.  Поэтому для РПК настало время прекратить насилие и объявить прекращение огня, причем, необязательно временное. И ведущей фигурой этого процесса должен стать находящийся в заключении лидер РПК Абдулла Оджалан.

 А что с Ираном? Не надо ли и с ним также провести переговоры по поводу независимости?

Иранские СМИ при всякой возможности указывают, что их страна против независимости Иракского Курдистана, даже, когда вопрос о ней не является актуальным и не поднимается. Да мы должны вести разговор и с иранцами, но мне представляется, что даже тогда, когда мы сядем за стол переговоров, иранцы априори решат, что они-таки против иракского Курдистана.

 А тот факт, что ирано-курдским группам, находящимся в Ираке, разрешено вернуться в пограничные районы, чтобы брать налоги с «серых» приграничных торговцев и возобновить вооруженные действия против иранского режима внутри этой страны, не является своего рода «сигналом» для Тегерана?

Абсолютно нет. Мы совершенно против использования нашей территории в качестве плацдарма для вооруженных операций против соседних стран, в частности, Ирана. И мы на полном серьезе намерены принять в этом отношении превентивные меры. Я не думаю, что подобная деятельность вооруженных групп, решит проблему иранских курдов. Ныне, кстати, создана двустороння комиссия Ирана и регионального правительства Курдистана, по решению этой проблемы.

Но  тогда ирано-курдские группы вернуться к границе, тем самым, усиливая присутствие РПК в этом районе?

Я думаю, что здесь начнется определенная конкуренция между этими группировками. В РПК видят всю деятельность PJAK (аффилированную с ней партию «Свободной жизни Курдистана), и опасаются, что, если она уйдет из Ирана, то будет просто забыта иранскими курдами. Поэтому есть большая заинтересованность, чтобы PJAK оставалась в пределах Ирана. А мы никогда не давали им разрешения вернуться к нашим границам. Они это сделали сами.

В настоящее время Курдистан проходит через жесточайший финансовый кризис, практически парализовавший его экономику. А ныне не стало легче? Что вы делаете для решения проблемы?

Прежде всего, для решения проблемы транспарентности нашего нефтяного сектора мы наняли две ведущие в мире консалтинговые компании Deloitte и Ernst& Young. Они проведут аудит прошлой и настоящей деятельности нашего энергетического сектора и его планов на будущее. Работа уже началась.

 А что касается  энергетического соглашения с Турцией?

Разумеется, мы не можем раскрыть его текст. Но все остальное подлежит аудиту. Транспарентность должна быть полной.

И даже платежи, сделанные через турецкий государственный банк Halkbank за нефть, экспортируемую через Турцию?

Конечно.  Мы будем издавать ежемесячно государственный доклад. Также наше министерство планирования, совместно со Всемирным Банком, вот уже два года работает над системой аудита и в других сферах, включая закупки. Процесс закупок в автономии все более приближается к международным стандартам. Также со Всемирным банкам мы работаем в таких сферах, как социальное обеспечения, помощь наименее защищенным слоям населения и т.п.. Еще одно направление – масштабный проект реформы министерства финансов. Речь о вопросах бюджета налогов и т.п. Я могу заверить, что  через год с момента нашего разговора, в Курдистане будет совершенно современный и дееспособный институт, именуемый министерством финансов.

Мы пригласили экс-министра финансов Ливана Джихада Азура, проводившего подобные реформы в своей стране и сейчас работающего в МВФ. Вот уже полтора года он помогает нам во всех этих вопросах, включая подготовку персонала. Мы стараемся приглашать иностранных специалистов ближневосточного происхождения, понимающих местную культуру.  А, что касается  проблемы «пешмерга-призраков» (аналог российского понятия «мертвые души», когда зарплату получает кто-то один за нескольких, фиктивно оформленных работников – RiaTaza), то мы вводим специальную биометрическую систему, позволяющую исключить подобные безобразия.

Мы также резко снизили субсидии на топливо и электроэнергию. Эти меры значительно сократили бюджетные расходы. Кризис, конечно, стал причиной страданий многих граждан, но он же  стимулировал возможность серьезно задуматься над  структурными проблемами, накопившимися за все эти годы. Я понимаю, что на кону доверие лично ко мне, поскольку, как премьер-министр несу ответственность за проведение столь жестких реформ, и это не делает меня особенно популярным. Я, фактически, плачу очень высокую цену. Но в будущем граждане нашей страны поймут, что все это делалось для их блага и процветания Курдистана.

А зарплаты и другие выплаты гражданам сокращались?

Да, на 75%.

И последний вопрос. Какими Вы видите отношения между Курдистаном и США при новой администрации Дональда Трампа?

  Я думаю, что будущая администрация будет дружественно настроена по отношению к курдам.  Лично для меня избрание Трампа не стало неожиданным. Еще два месяца назад (напомним, интервью было записано в середине декабря 2016 года- RiaTaza)  я говорил своим друзьям: «Смотрите, именно он будет следующим президентом, несмотря ни на что». И оказался прав.
AL– Monitor Перевод RiaTaza.com

Об авторе

RIATAZA

Информационный сайт о курдах и Курдистане; Администрация сайта приглашает к сотрудничеству всех заинтересованных лиц, создайте свой блог на RIATAZA, за подробностями обращайтесь по адресу info@riataza.com

Похожие записи

Комментариев 7

  1. Киаксар Авдои

    Уважаемый товарищ Нечирван Барзани уверяю Вас, что в случае успешного провозглашения независимости в Южном Курдистане силы РПК как пионеры в борьбе за независимость всего Курдистана проведут грандиозный Салют и Парад своих вооруженных сил в честь провозглашения независимой Федеративной республики Курдистан. Руководство РПК и ее сторонники прекрасно осознают, что первоначально это будет на землях Южного Курдистана, а затем распространится на другие территории. Между тем, неприятели тоже этого отлично понимают, и поэтому повседневно препятствует этому, к сожалению, им в этом вопросе напрямую или косвенно помогают Турции и Ирану подконтрольные политические силы Южного Курдистана.

  2. Киаксар Авдои

    Один из руководителей ДПК Нечирван Барзани в своем интервью с одной стороны признает того факта, что Шангале удалось отстоять благодаря оперативному вмешательству РПК, после того как в спешке регион покинули силы ДПК. При этом умалчивает ту причину, по какой Пешмарга бросила мирное население региона на растерзания бородачей. С другой стороны утверждает, что на данный же момент нахождения военных сил РПК мешает восстановления региона и возвращения жителей в свои дома. Нашьет последнего, на вопрос журналиста он разъясняет это так: населения боится нового конфликта уже между РПК и ДПК, а почему этот конфликт должен быть между самими курдами уже не объясняет!!!

    1. EFANE EMIN

      Киаксар, ну никак не слезете со своего осла. В отличии от Вас и ваших товарищей, Нечирван Барзани проявил свойственную курдам и воспитанным людям вежливую форму высказывания об определенной, но не решающей роли РПК в шангальских событиях. Никто преднамеренно не бросал езидов на растерзание и не следует внезапное и неожиданное нападение ДАИШ связывать с неким умыслом. Подобные подлые мысли бродят в головах у тех, кто сам способен на гнусные поступки. Но есть и другие данные, говоряшие о действительном положении дел. ДАИШ изначально намеревался идти на Багдад, а для шиитов это было бы началом конца, и намерения напасть на курдские территории у него не было. Но по сговору с ушлым премьер-министром Ирака Малики эти бородачи внезапно повернули свои силы в сторону курдских территорий. С этой-то целью и убежала иракская армия из Мосула, оставив ДАИШ огромное количество самого современного тяжелого вооружения и технику. а также совсем не малые деньги. Тем самым Малики пытался руками ИГ захватить и уничтожить Курдистан. РПК же находилась у него на прикорме и прекрасно знала о планах Малики и для этого к границам Шангала подтянула из Сирийского Курдистана отряды народной самообороны ПДС. И как только ДАИШ напал на Шангал, небольшие отряды вооруженных формирований ПДС тотчас оказались на территории Шангала и вступили в перестрелку с ДАИШ. Вся эта гнусная операция была осуществлена с целью опорочить пару рот пешмерга, которые от неожиданности, неподготовленности и наличия у них только стрелкового оружия отступили, не устояв перед танками и тяжелым вооружением ДАИШ. Вся ваша заслуга заключается в том, что вас поставили в нужное время в нужное место, а вы пытаетесь из этого набить себе очки, продолжая без устали истово трещать о бегстве пешмерга. Вдобавок ко всему РПК без тени смущения призывает к единству и созыву общекурдской конференции, попытку проведения которой в 2013 году она благополучно провалила. Но желание придать себе значимость для неё гораздо важнее, чем единство. Оно ей ни к чему.

  3. EFANE EMIN

    Киаксар, сказав «А», скажите и «Б». О какой Федеративной республике Курдистан Вы говорите? Вы, наверное думаете, что надо расчленить Южный Курдистан на так называемые кантоны и на этой основе построить некую «демократическую федерацию?» Одну такую систему в Рожава вы уже построили, назвав Север Сирии с установлением авторитарного режима, переплюнувшего по своим антикурдским действиям режим БААС. Звучит заманчиво, называя Нечирвана Барзани «товарищем», остается только вручить ему партийный билет РПК… Это просто так, к слову. Киаксар, первым противником создания независимого Южного Курдистана является именно РПК, которая и выполняет приказы стран — врагов Курдистана. Кроме того, в руководстве РПК прекрасно понимают, что с независимостью Южного Курдистана ваша партия постепенно утратит свою значимость, так как у народа откроются глаза илюди начнут понимать, что вся затеянная со стороны РПК возня велась за некую химеру, а не за интересы курдского народа. Это начнут осознавать во всех частях Курдистана и все части станут тянуться к Южному Курдистану, осознавая, что именно Южный Курдистан и послужит основой для образования в будущем Большого Курдистана. А парады и салюты РПК бы устроила только в случае развала Южного Курдистана, а не в честь создания независимого государства.

  4. Киаксар Авдои

    Уважаемый Афан Аминович Вы и ваши поклонники сами себя противоречите. По мнение Вас всех в Курдистане РПК как политическую силу никто не поддерживает и она не имеет никакого авторитета среди населения, то в этом случае как тот же РПК сможет помешать образования и признания Южного Курдистана как независимого государства. Вы также как все недруги РПК считайте ее «террористической» тогда мировое сообщество и в том числе Турция назло РПК должны незамедлительно признать Южный Курдистан суверенной страной. Хотя этого нам с вами еще долго ждать придется и РПК тут не причем, на и это есть свои внутренние и внешние причины. Между тем, это вы уже в свои годы спуститесь из ваших Московских небоскрёб на землю и объективно, если конечно сможете, анализируйте те реалий, которые происходят в мире и особенно же в регионе.
    Если вдруг события вокруг Южного Курдистана начнут продвигаться в позитивном русле и наконец-то курдский народ на одной части разделенного Курдистана получит независимость, тогда этот новообразованное государство должно быть Федеративной республикой из, слишком, неоднородного политического, экономического, социально-религиозного и культурного состава его населения. Другие формы территориального устройства сразу же приведет к гражданской войне. Будущему независимому Курдистану подойдет Германская модель федерации. В Курдистане также как в Германии много диалектов. У немцев 50 диалектов — 10 крупных, остальные наречие, в Курдистане намного меньше, но у него племенные традиции в отличие от Германии.
    Кантоны в Западном Курдистане и теория «демократический федерализм» это явление временные, на переходный период!!!

    1. EFANE EMIN

      Киаксар, РПК, а не разнородность Курдистана может развязать гражданскую войну. А Турция и другие государства независимость Курдистана назло РПК уж точно признают, уверяю. Вас, дружок. Не тешите себя надеждой, что ничего не получится. И то, что другие государства друг за другом открываю свои консульства в Южном Курдистане уже о многом говорит. Тише едешь, дальше будешь. Но что-то пока никто в Кандиле или Севере Сирии свои консульства не открывает, как и не открывают в Нагорном Карабахе, Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье и прочих спорных территориях. Вы наши писания, как утверждаете, противников РПК, читайте повнимательнее и не пытайтесь вопреки логике выстраивать свои насыщенные изворотливостью мысли. А РПК я критиковал за некоторые акции террористической направленности, которые дискредитирую курдов в глазах мирового сообщества и за их химерическую идеологию.

  5. Киаксар Авдои

    Для Вас небольшая справка. Абхазия и Южная Осетия на сегодняшний день независимым признано четырьмя государствами – Это Россия, Венесуэла, Науру и Никарагуа. Приднестровье имеет свое представительство в 25 странах, а Нагорный Карабах в 17 странах мира.
    Могу привести альтернативные примеры – это Тайвань, который признан более 20 странами мира, но при этом к сегодняшнему дню он так и не стал полноценным суверенным государством. Западная Сахара также признано примерно 50 странами мира, но не обладает всеми атрибутами независимого государства и таких полунезависимых государств в мире № количестве.
    На территории самого Курдистана в XIII — XIX века также были несколько полунезависимых государственных образования(бостанаты) – это Бадинан, Бохан, Соран и др., при этом ни один из них так и не стал суверенным государством.

Комментирование закрыты.