До референдума о

Независимости Курдистана

осталось:

Вы за независимость Курдистана?

Загрузка ... Загрузка ...

Я и одинокий голубь

Я и одинокий голубь

В то время, когда между армянами и азербайджанцами началась война за Нагорный Карабах, произошло много всяких событий, в результате которых я был вынужден оставить Армению и искать новое место жительства. После немалых тягот я, наконец, приехал в Азербайджан и обосновался с семьей в Баку.

Мы остановились в двухэтажном каменном доме, за которым был небольшой пустующий участок, куда жители близлежащих домов сбрасывали свой мусор. Терпеть такое «соседство» было невыносимо: днем донимали ужасные запахи и рой насекомых, а ночью – лай беспризорных собак, собиравшихся на этой помойке стаями. И однажды моему терпению пришел конец: я направился к соседям, с которыми пока еще не был знаком, и попросил их перестать выбрасывать мусор на ту площадку. Люди встретили меня очень доброжелательно, отнеслись к моей просьбе с пониманием и пообещали больше этого не делать.

За короткое время я и моя супруга Дилбара Бала очистили тот участок и привели его в порядок. Я протянул вдоль его периметра металлическую сетку и поставил небольшие ворота. Рядом с домом проходила большая труба, по которой вода поступала в наш квартал, и я протянул оттуда воду к моему участку. Мы также подготовили землю для весеннего посева, и как только настало время, мы посадили несколько видов овощей, зелени, плодовых деревьев и даже самых разных цветов, радующих глаз своими яркими красками.

Известно, что весна в Баку приходит очень рано. Не успела минуть ее половина, как многое из того, что мы посадили, дало свой урожай. Особенно радовали нас распустившиеся цветы, которые выросли очень быстро и полностью закрыли под собой ту землю, которая до недавнего времени была усеяна одним только мусором и отбросами. Моя супруга очень любила цветы, и тот разноцветный ковер был наглядным результатом усилий трудов заботливой хозяйки, знающей толк в своем деле. На деревьях сначала показались почки, которые потом распустились и превратились в красивейшие цветы. Бурно расцвели и несколько рядов посаженных нами красных роз.

Однажды мы с женой сидели на диване в прихожей, как вдруг заметили в розовых кустах двух голубей. Они вели себя так, словно не видели друг друга целую вечность: то соприкасались клювиками, то вместе вышагивали туда и обратно, то грациозно склоняли друг перед другом свои шеи и издавали при этом воркующие гортанные звуки. При этом оба голубя то и дело оглядывались назад и с опаской смотрели в нашу сторону. Я так и читал в их темных и глубоких глазах мольбу не трогать их и дать им насладиться счастьем находиться рядом друг другом…

Признаюсь, вид  этих голубков оставил на меня большое впечатление и напомнил мне о далеких днях счастливой и беззаботной молодости, которая, как лента из старого кинофильма, стала прокручиваться перед моими глазами.

И я невольно полюбил эту пару голубей. В моем времяпрепровождении появилось нечто очень приятное: наблюдать за ними и любоваться красотой их отношений. Я попросил свою супругу принести им немного корма и воды в небольшой посуде, откуда им было бы легче пить. Она тотчас же исполнила мою просьбу, и именно с того дня начался отсчет нашей дружбы – между нами и парой этих прекрасных голубей. Каждый день, ранним утром мы ставили воду и корм под кустом роз, потом они прилетали, клевали раздробленное пшено, пили своими клювиками воду, иногда играли друг с другом, и было забавно наблюдать за всем этим… И так повторялось каждый день: с раннего утра до позднего вечера, пока наши голуби не возвращались на ночь к своим гнездам.

За все это время мы настолько прикипели душой и привязались к этим голубям, что без труда различали – кто из них голубь, а кто голубка. Они тоже привыкли к нам и нисколько нас не боялись, и когда мы брали их в руки, играли с ними или кормили, они спокойно давали себя поглаживать и беспечно клевали зерна в наших ладонях.

Два года подряд – весной, летом и осенью – прошли под знаком этой необычной дружбы. Настала третья весна. Хоть бы она никогда не наступала…

Снова к нам прилетели наши голуби, и снова моя добрая, заботливая и замечательная спутница жизни с радостью встретила их появление и, как подобает радушной хозяйке, делала все, чтобы угодить желанным гостям. Так прошло несколько веселых и не предвещавших ничего недоброго весенних дней. В тот вечер мы в приподнятом настроении ужинали всей семьей, как вдруг моей супруге внезапно стало плохо. Подскочившее давление не смогли спустить ни лекарства, ни вызванные врачи, и очень скоро случилось непоправимое… Мулла равнодушно исполнил свои обязанности, и в свои 47 лет она навечно покинула наш мир, оставив меня и двух наших совсем еще юных сыновей Али и Анара безутешными сиротами.

Прошло несколько тяжелых дней, полных грустных хлопот и глубокого траура. И конечно же, мне было не до голубей… Но однажды утром, когда я сидел на том диване в прихожей, взгляд мой упал на розовый куст, под которым я заметил нашего голубя… На этот раз он был один и смотрел на меня каким-то особенно грустным взглядом.

В тот момент мне показалось, что земля уходит из-под ног. Я погрузился в мысли, полные горечи и испепеляющие душу. Потом вдруг пришел в себя, поднялся и принес для моего голубя корм и воды. Но он даже не взглянул в ту сторону и лишь грустно смотрел на меня. Потом закрыл глаза и так стал похож на человека, у которого нестерпимо болит сердце и который только того и желает, чтобы рассказать кому-нибудь о том, что с ним случилось… Рассказать и облегчить свою душу…

Голубь прилетал ко мне каждое утро, еще до восхода солнца. Он почти не дотрагивался до корма и воды, которые я упорно продолжал для него приносить. До самого вечера он безучастно сидел под розовым кустом, иногда с открытыми глазами, иногда с закрытыми. Я сразу понял, что он тоже, как и я, потерял свою половинку и теперь не может смириться со своей потерей. Может, и он почувствовал во мне товарища по несчастью… Но чтобы излить душу, нужны слова, а я не знал его языка, как и он – моего… И нам ничего не оставалось, как ограничиваться лишь языком взглядов и вздохов. Вечером каждый из нас возвращался к себе: он – в опустевшее гнездо, а я – в опустевший без моей Дилбар дом, такой пустой и холодный.

… Уж так сложилось, что мне вновь пришлось сорваться с обжитого места и снова пуститься в путь. Я продал свой дом одному человеку, очень приличному и порядочному. Перед самым отъездом я показал ему голубя, все так же безучастно сидевшего под розовым кустом, и попросил его не забывать об этой птице и приносить ей немного корма и воды. Он обещал, и мы обменялись номерами телефонов. Вскоре я уехал в Казахстан и без особых трудностей обосновался в городе Алма-Ата. Прошло некоторое время на моей новой чужбине, которое я не могу назвать тяжелым, и я позвонил тому человеку в Баку, которому продал наш дом. В разговоре я спросил у него про моего одинокого голубя, на что он ответил:

  • — Дорогой брат, через несколько дней после вашего отъезда я больше его не видел. Я делал все, как ты меня просил:

Что и говорить – эти слова меня очень расстроили… Я задумался и стал обвинять в случившемся только себя. «Что я наделал? – думал я и не мог успокоиться. – Я должен был взять его с собой. Хотя бы ради нее, ради того замечательного времени и драгоценных отношений, которые я храню в моем сердце. Я бы сделал для него новое гнездышко и ухаживал бы за ним, пока он жив…»

Я много думал о том, что случилось, и пришел к такому выводу, что Всевышний наделил способностью дружить, любить и доверять не только разумные существа, но и всё живое на этом свете, пусть даже менее сознательное и организованное, чем человек. Каждое существо соразмерно своему уровню развития и понимания может любить, крепко дружить, совместно проживать, иметь потомство, заботиться о нем и выполнять свой долг перед родителями.

* * *
Меня тоже, как и того одинокого голубя, съедала тоска и выжигала все внутри. Бесконечные мысли тянули меня вниз и кидали из стороны в сторону, и я, раскачиваясь на волнах сомнений и неопределенности, никак не мог найти того спасительного берега, чтобы наконец завершить мои скитания и положить конец душевным мукам. Именно в таком состоянии я и написал стихотворение «Я и одинокий голубь», которое в сильном эмоциональном волнении и еле слышным голосом не раз зачитывал вслух моему товарищу по несчастью. А он, словно тяжелораненый, казалось, понимал всё – от первого до последнего слова – и смотрел мне прямо в глаза. Потом устало опускал веки, склонял голову на бок и застывал в горестной позе…

Перевод с курдского Нуре САРДАРЯН (Нура Амарик)

Об авторе

Neo

Похожие записи