РЕЗУЛЬТАТЫ КУРДСКОГО РЕФЕРЕНДУМА -

В ЖИЗНЬ!

 

БАВЕ НАЗЕ – “Поэтишка”

БАВЕ НАЗЕ – “Поэтишка”

В Коране сказано, что, если Аллах повелит: «Будь!», то так и будет. И уж если Хусейн Рашиди стал поэтом, то не может быть никаких сомнений, что на это была воля Божья. Ведь до того за всю свою жизнь Хусейн Рашиди не выучил наизусть ни одного стихотворения. По словам его друзей и школьных знакомых он был столь далек от поэзии, что уж точно не мог начать писать собственные стихи. Но, несмотря на все это, Хусейн Рашиди стал известным и популярным поэтом.
Однажды Хусейно — так его звали до того, как он обрел славу стихотворца — пришел к своим товарищам, встал перед ними и неожиданно для них начал читать стихотворение. Друзья сначала не придали особого значения этим стихам. Но как только он сказал, что сам написал их, они чуть с ума не сошли: «Хусейно — поэт! Как такое может быть?». Но сколько бы друзья и приятели ни сомневались в таланте Хусейно, когда люди, разбирающиеся в поэзии, слышали его произведение, они пророчили рождение нового поэта. Они осыпали автора стихов похвалами и, конечно, Хусейн Рашиди знал, что о нем говорят. Поэтому после первого стихотворения за один месяц он вынес на людской суд еще четыре. И тут его приятелям ничего не осталось, как только признать, что он поэт.
—Если Бог дает, он не спрашивает, чей ты сын, — говорили они о нем.
Те же, кто хвалил еще первое его стихотворение, твердили:
— Мы же вам говорили, что у нас рождается новый замечательный поэт.
И после этого имя Хусейна заняло свое место рядом с именами известных молодых творцов.
Хусейн уже был не таким, как раньше. Он изменил не только свое имя: изменилось то, как общался он с людьми, как держался, во что одевался, как выглядел. За короткий срок он опустил бороду и волосы. Вдобавок к этому, он стал высокомерным, за что окружающие не раз порицали его, недоумевая, почему он все время выставляет себя напоказ. Поэт слышал немало подобных высказываний в свой адрес, но пропускал эти слова мимо ушей и продолжал все также заносчиво вышагивать по улицам.
Мать Хусейно так радовалась проявившемуся поэтическому дару сына, что и места себе не находила. Она постоянно хвасталась талантом и известностью Хусейно перед соседками, хваля его:
— С самого начала я знала, что мой сын, Хусейн, не такой, как его братья и приятели, а особенный!
Мать не просто стремилась вызвать зависть соседок, но действительно гордилась сыном: она часто заходила в его комнату, поглаживала его по волосам и говорила:
— Если что случится, дай Бог мне стать жертвой ради своего поэтишки.
Но вскоре Хусейно стал часто оставаться один. Ни ночью, ни днем не хотел он быть в обществе людей, запирался в своей комнатке и почти ничего не ел. Нередко он мешал соседям спать: по ночам дикими воплями будил людей от сладких снов. Теперь отношение матери изменилось. Она говорила сыну:
— Никакая поэзия не стоит такого!
В последние дни мать незаметно для Хусейно тайно посещала храмы и святые места, обращалась к священникам, умоляя их вылечить сына от болезни поэзии.
И мать понять можно: в последнее время она не могла даже поговорить с сыном. Не в силах найти подход к нему, она еще чаще стала оббивать пороги шейхов, прося их о помощи в спасении поэта от тяжелого недуга. Между Хусейно и его родными и близкими разверзлась широкая пропасть. Теперь мать еще больше беспокоилась. «Лучше бы сын оставался в своей комнате, не уходя никуда, как и раньше!», — думала она: в последнее время он все чаще бродил за пределами дома, все также безумно вопя. Мать объясняла соседкам странное поведения сына, сравнивая его с курицей, несущей яйца: сначала она ходит туда сюда, волнуется, кудахчет, а только потом, крича, несет яйца. Но в том и была беда Хусейно, что как он ни кричал, а яйца все не неслись.
Продолжая эту метафору, можно сказать, что поэт Хусейн Рашиди уже долгое время не покидал своего гнезда. То кричал, то орал, то умолкал, и ненадолго наступала тишина. Никто не мог понять, что происходило у него в голове. У каждого были свои догадки, какие тайны скрывает его беспокойная душа, но что бы они ни думали, никто не знал, была ли в их домыслах доля правды или нет. Они и не могли знать, ведь им была неизвестна история того, как именно Хусейно стал поэтом.
В своей комнате Хусейн Рашиди снова и снова открывал старую тетрадь, пролистывая страницу за страницей, надеясь найти хоть одно стихотворение, которое он еще не публиковал и не рассказывал. Безрезультатно. Все то, что было написано в ней, было уже известно людям. Теперь Хусейно ничего не оставалось, кроме как самому пытаться писать стихи. И вот впервые, после того, как он нашел эту тетрадь, он пожалел, что сделал себя поэтом, думая: «Хоть бы я никогда не видел эту тетрадку! Хоть бы никогда не получил звание поэта!».
Да, Хусейно действительно нашел тетрадь, принадлежавшую какому-то стихотворцу. Однажды, копая яму во дворе возле дерева, он глубоко воткнул лопату в землю и вдруг почувствовал, что наткнулся на что-то твердое. Вместе с комьями глины он достал из-под земли старую канистру. Тогда он, конечно, не знал, что он нашел, и откуда это взялось: ведь тогда, когда она были спрятана, Хусейно был еще совсем маленьким. По словам матери, однажды вечером, несколько человек забежали в их дом, словно птицы, улетающие от охотника. Это были преступники, сбежавшие от властей. Мать и отец их пожалели и приняли, понимая, что бегство от правительства, еще не делало их бандитами. Однажды ночью один из беглецов, ничего не сказав хозяевам, тихо вышел во двор и спрятал под землей все, что у него было: тетрадки и листы. Еще до восхода солнца эти люди исчезли раз и навсегда. После их ухода мать всегда говорила:
— Я не понимаю, почему они убежали, украв нашу канистру. Почему именно ее, а другие вещи не тронули. Десятки раз мать описывала людям этот загадочный случай, но так и не узнала правды.
Когда Хусейно нашел эту канистру под землей, он подумал, что в ней был какой-то клад. Поэтому он, никому ни слова об этом не сказав, тайно спрятал ее, и только спустя время открыл. Когда он увидел, что желанных сокровищ там нет, он разозлился и порвал найденные листы. Только тетрадку он оставил: ему было любопытно посмотреть, что же там написано. А тетрадка оказалась полной стихов. И он оставил ее себе.
Конечно, Хусейно сначала и не думал присваивать эти стихи. Однажды он выучил одно стихотворение для друзей, желая просто пошутить. Но когда заметил, что это может принести ему известность и славу, он решил не раскрывать тайны и продолжал выучивать стихотворение за стихотворением.
Несколько дней уходило у него, чтобы выучить одно лишь стихотворение так, чтобы спокойно, без запинок зачитывать его. Затем он переписывал это стихотворение на бумагу, чтобы скрыть свое воровство. И для того, чтобы не опозориться, и не вызвать сомнений в своей искренности, Хусейно искал значения незнакомых ему слов. Он никому не читал очередного стихотворения, пока досконально не разбирался в нем, и постоянно расспрашивал своих приятелей о значении тех или иных слов. Те думали, что у него в голове рождалась новая задумка, что он планировал употреблять эти слова в своих будущих стихах, не подозревая, что стихи уже написаны.
После того, как стихи в тетрадке закончились, три дня и три ночи напролет Хусейн Рашиди сидел, пытаясь самостоятельно сочинить хоть одно четверостишие. То, что у него получалось, было лишь набором разных слов. Никакой формы, свойственной стихам, в них не было: ни рифмы, ни ритма. Поэтому люди спрашивали его:
— Уважаемый, разве ты не замечаешь, что последнее твое стихотворение отличается от других и совсем не соответствует твоему уровню?
Хусейн Рашиди притворно улыбался, даже смеялся, говоря:
— Мы, курды, никогда не будем нормальными людьми, потому что мы никогда не признаем обновления! Разве не замечаете вы, что для современных поэтов пришло время освободиться от классических норм?
Те, кто слушал его, кивали головой, как бы соглашаясь с ним.
На втором этапе жизни поэтишки Хусейна Рашиди, если можно так выразиться, его отношения с людьми только ухудшались. Из-за ненормального поведения стихотворца у людей возникали подозрения, что рано или поздно он сойдет с ума. И они лишний раз убедились в этом, когда однажды ночью тот вышел на улицу совершенно голым. Разгуливая в таком виде, он кричал, словно зачитывая что-то. Люди с трудом поймали его на улице, а он, продолжая хитрить, говорил им:
— Покройте меня! Ради Бога, спрячьте меня! Я чувствую тяжесть своего нового стихотворения, сочиненного ночью!
Несмотря ни на что, Хусейн Рашиди продолжает свободно писать свои стихи без слога и рифмы. Но теперь его мама уже не хвастливо, а жалобно рассказывает о сыне соседкам:
— Будь проклят тот день, когда Хусейно стал поэтом!

Riataza

Comments

comments

Об авторе

RiaTaza

Информационный сайт о курдах и Курдистане; Администрация сайта приглашает к сотрудничеству всех заинтересованных лиц, создайте свой блог на RIATAZA, за подробностями обращайтесь по адресу info@riataza.com

Похожие записи