РЕЗУЛЬТАТЫ КУРДСКОГО РЕФЕРЕНДУМА -

В ЖИЗНЬ!

 

БАВЕ НАЗЕ – “Деревенщина”

БАВЕ НАЗЕ – “Деревенщина”

Каждый раз накануне поездки в город Альо старался согласовать список необходимых покупок со своими возможностями: ему надо было решить, что следовало купить в первую очередь, а без чего можно было обойтись. Но его расчеты ни разу не оказались верными: средств никогда не хватало, вновь и вновь приходилось от чего-то отказываться. И каждый раз, покупая вещи для дома и семьи, он проклинал себя, бормоча известную в его краях поговорку: «Да разрушит Господь дома бедняков!». Он и свою бедность воспринимал как проклятие, понуждающее человека, неспособного приобрести даже самые нужные вещи, к жадности.

На этот раз, когда зима уже стучалась в двери, он должен был купить детям теплую одежду. С самого вечера Альо начал беспокоиться, не в силах понять, как выйти из столь сложного положения. Ведь из пяти его детей только один ребенок не нуждался в вещах, да и то потому, что был еще младенцем. Летом дети могли бы обходиться и вовсе без одежды. Но что поделать? Зима есть зима.

В такое безвыходное положение Альо попадал перед каждой поездкой в город. Но как бы то ни было, он должен был ехать и покупать. Он измерил ноги детей ниткой, чтобы приобрести обувь, которая будет им впору. Размер ноги Айше, своей жены, Альо и так помнил, хотя он покупал ей туфли лишь однажды: в тот раз он измерил ее ногу своими пальцами. Конечно, в этом году он и не подумал бы покупать жене обувь, если бы ни случай, который произошел с ним незадолго до того.

Некоторое время тому назад, ночью, в постели Альо щупал ноги своей жены. Они были твердыми и жесткими, словно камни, а неровности на них кололи, как иголки. Дотрагиваясь до ее ног, он иногда вскрикивал от уколов, несмотря на то, что его руки были не менее тверды. В шутку или всерьез он сказал жене:

— Дура ты, дура, Айше! Сдается мне, если иголки попадают тебе в ноги, ты их и не вытаскиваешь.

Эти слова задели ее. Разозлившись, она сказала мужу:

-Раз так, пока ты не купишь мне туфли, спать со мной больше не будешь!

Может быть, она просто ждала повода, чтобы больше не подпускать мужа к себе, но с той ночи он больше никогда не был в ее постели.

Альо сначала не принял всерьез угроз жены, но со временем пришел к выводу: если не купит обувь, не быть ему больше в ее объятиях. Он пытался подхалимничать, умолять, обещать, но все тщетно: Айше была непреклонна.

Утром в день поездки Альо взял с собой мешок с пшеницей, погрузил его на своего осла и отправился в путь. Он читал в провожающем его взгляде жены: «Кем бы ты ни был, если вернешься без туфель — ничего от меня не получишь. Вот и посмотрим, кто кого!».

Именно поэтому, подъезжая к городу, Альо все прикидывал и оценивал, сколько стоит его пшеница и сколько всего ему надо купить. Но как бы он ни завышал цену пшеницы, как бы ни занижал стоимость покупок, ему все равно не хватало денег на туфли для жены. Вдобавок он снова вспомнил, что зима на носу. Не даром ведь говорят, что зимой человек не может скрыть свою бедноту: без одежды на холоде ему некуда деться. «И что же мне делать, Господи? — роптал Альо. — Я покрываю тело, а голова- то остается голой».

Тут стая птиц взмыла в небо и отвлекла Альо от размышлений. Он некоторое время смотрел на них, но затем его взгляд упал на вспаханное поле. Альо отметил, что тот, кто работал на этой земле, был настоящим мастером. Он внимательно вгляделся в глубокие борозды, смотря на них с завистью: человек, вспахавший это поле, работал намного лучше его. «Наверняка, у него новый плуг! — думал Альо. — Не то, что у меня: уже много лет один и тот же… — И тут же в голову ему пришла мысль. — Ей Богу, будь у меня такой плуг, я еще и не так пахал бы!».

В течение нескольких последних лет он уже много раз пытался купить хороший новый плуг. Он мог бы осуществить свою мечту, но безвыходное положение бедняка заставляло его из года в год откладывать покупку. Когда он вспахивал поле, ему приходилось прикладывать огромные усилия, ведь его орудие труда было совсем старым. Несмотря на то, что у Альо не было возможности приобрести плуг, каждый раз, когда в деревню заглядывали торговцы, он подходил к ним. Альо всегда прибегал к ним первым и последним уходил, он всегда торговался с ними, как будто действительно собирался купить что-то. В деревне все знали о его одержимости. С насмешкой окружающие постоянно говорили ему:

— Да потраться уже и купи!

— Положи руку в карман и достань деньги!

Но не просто были пусты карманы бедняка— у него и карманов-то не было. Альо продолжал размышлять и о пахоте, и об обуви для жены: «Ведь если бы не Айше со своими туфлями, я мог бы купить плуг. Никогда наши женщины не носили обуви. Издревле они беспрекословно починялись мужьям. Ну а сейчас, о Господи, какими они стали! Даже в постели не подпускают!»

Альо, как и любой другой деревенский житель, по дороге в город размышлял и мечтал, воображая, что ждет его впереди. Но он и представить себе не мог, что встретится в городе с теми самыми торговцами, продававшими в деревне плуги. И в тот момент, как он увидел у них заветный инструмент, его болезнь тут же дала о себе знать. Он подошел к ним, поздоровался и спросил:

— Разве сейчас время для продажи плуга? Разве не знаете вы, что уже давным-давно люди собрали урожай: скоро наступит зима. Где же вы были до сих пор, почему так задержались?

Торговцы хорошо знали его привычки, его вопросы, его манеру торговаться. Они ответили ему:

— Время не помеха тому, кто на самом деле нуждается в покупке.

Хотя их слова не понравились Альо, путь к беседе был открыт, а это было самым главным. Потому он ответил им:

— Если найду то, что будет мне по душе, я это уж точно не упущу и куплю!

— Но неужели из стольких плугов, что есть у нас, ни один тебе не подходит?

— До сих пор я не видел у вас ни одного плуга, который не имел бы изъяна, — ответил Альо.

С этими словами он подошел к плугам, руками пощупал их и сказал:

— Смотрите! Чем вы мазали свои плуги? Коровьим навозом! Вы под ним дыры скрываете?

— А ты что хотел, чтобы мы их хной намазали? — усмехнулся торговец.

Следом рассмеялись все его друзья. Но ни слова продавца, ни хохот его товарищей не помешали Альо: он просто пропустил все мимо ушей. Тот же торговец продолжал говорить ему:

— Мне совершенно ясно, что ты ничего не купишь. Ты не покупатель! Но, допустим, я ошибаюсь, — он подошел к плугу, который они с Альо обсуждали, и указал на него. — Допустим, ты все же настоящий покупатель. Сколько ты дашь за этот плуг?

Альо едва не совершил ошибку: цена вертелась на языке, но удержался:

— Товар твой, ты и должен назвать его стоимость, — Альо хотел узнать ценность плуга, к тому же ему так было легче торговаться: лишь бы только не покупать.

— Четыре мешка пшеницы, — такую невероятно высокую цену назвал хозяин.

«Разве люди гор едят пшеницу?» — едва не спросил Альо, но не хотел идти на конфликт, поэтому ответил по-другому:

— Да за четыре мешка пшеницы я могу жениться! Если за четверть мешка продашь — тогда я куплю.

— Но разве это достойная цена для покупки? Это же несерьезно, — возмутился продавец.

— А то, что ты называл — достойно для продажи? — парировал Альо.

— Ну ладно, давай за три мешка, — уступил торговец.

— Нет, четверть мешка! — продолжал настаивать Альо.

— За четверть мешка ты, ей Богу, ничего не купишь. Я вижу: никакой ты не покупатель!

— Продай мне за эту сумму, и я стану покупателем — вот увидите!

К удивлению Альо, продавец неожиданно сказал:

— Ей Богу, я согласен! Я продам тебе за сумму, которую ты назвал!

Услышав эти слова продавца, Альо отшатнулся, как будто его кто-то толкнул. Потом он замер на месте, в горле пересохло: он с трудом сглотнул слюну. Про себя он говорил: «Господи! Что же я наделал!». Некоторое время он не мог вымолвить ни слова. И взгляда на него хватило бы, чтобы понять, как он пожалел, что сторговался. Половину того, что у него есть, он вынужден был отдать им: как же он купит все остальное? Но когда он, наконец, отдал, что требовалось, и получил свой долгожданный плуг, он подумал, утешая себя: «Ей Богу, я получил его почти бесплатно!».

В городе Альо надолго не задержался. Что он мог купить на то, что у него осталось? Он взял только самое необходимое из своего списка, да немного сладостей, чтобы потешить детишек, и направился в обратный путь. По дороге в деревню он шел и думал, пытаясь сочинить, что мог бы наплести Айше. Он уже знал, как обмануть детей: каждый раз, когда возвращался домой без обуви для них, он говорил: «Мастер все еще держит гвозди в воде, чтобы они стали гибкими. Вот как станут гибкими, так и сделают вам обувь». «Но если им я скажу это, что же я скажу жене?» Пока Альо дошел до деревни, ему в голову так и не пришла ни одна хорошая идея. Лучшим, на чем его мысль могла задержаться, было: «Айше, ты же знаешь, что на жизнь мы зарабатываем пахотой. После покупки нового плуга у нас урожай будет больше, и я смогу купить все, что нам надо». Этот вариант ему больше всего понравился, и он решил: «Вот так я и буду убеждать свою жену».

Дома Альо конфетками отвлекал внимание детей, ведь вещей он им не купил. Но Айше видела мешок в руках у Альо и, конечно же, заметила: мешок был почти пуст, а вещей не было. Она не могла понять, почему муж вернулся с пустыми руками. Каждый раз, когда Айше пыталась посмотреть в глаза Альо, тот избегал ее взгляда. Он не мог найти места, где бы скрыться от нее. Когда жена поняла, что муж избегает ее, она задала ему прямой вопрос:

— Ты купил мне обувь?

— Тебе не повезло, — начал отвечать Альо, неожиданно для самого себя. — Видимо на то Божья воля. Ведь несчастный продавец обуви умер несколько дней назад, оставив после себя кучу бедных сирот, — когда Альо произносил эти слова, он сам удивлялся, откуда у него возникла такая мысль, но в душе он был доволен собой.

— Царство ему небесное! — с печалью в голосе ответила Айше. — Наверное, у него была молодая жена, оставшаяся теперь вдовой?

Когда Альо увидел, что Айше поверила ему, он вдохновенно продолжил врать.

— Вот ведь женщины! Всегда думают о себе! Молодая у него жена или старая? Вместо того, чтобы жалеть скончавшегося мужика и деток, оставшихся сиротами, ты спрашиваешь, молодая она была или нет?!

Айше почувствовала, что была не права: ее вопрос был неуместен. Она хотела исправить свою оплошность, идя навстречу мужу:

— А взрослые дети среди них есть?

— Говорят, самому старшему четырнадцать лет… — продолжал сочинять Альо.

— Да пусть бы мы еще два года оставались без обуви, — воскликнула Айше. — Лишь бы он все еще был жив!

Альо не ответил ей. Лишь улыбка промелькнула под его усами…

Riataza

Comments

comments

Об авторе

RiaTaza

Информационный сайт о курдах и Курдистане; Администрация сайта приглашает к сотрудничеству всех заинтересованных лиц, создайте свой блог на RIATAZA, за подробностями обращайтесь по адресу info@riataza.com

Похожие записи