До референдума о

Независимости Курдистана

осталось:

Вы за независимость Курдистана?

Загрузка ... Загрузка ...

Тосне Рашид – “Кошмары одиночества”

Тосне Рашид – “Кошмары одиночества”

Сидя у компьютера, он писал, как вдруг заметил, что его левая рука стала слабеть.  Сначала это не вызвало беспокойства, ничего особенного, слабость пройдёт. Он продолжил писать. Спустя некоторое время почувствовал боль в груди: тупая боль, половинчатая боль, на которую можно было не обращать внимания. Но она не проходила, и её продолжительность не давала забывать о ней. Он всё ещё писал своему внуку электронное письмо. Все внуки дороги, но этот внук был ближе к его сердцу. В его характере, в его манерах, в его образованности и эрудированности он видел частицу себя. И потому между ним и внуком сложились дружеские отношения.

Интересно, что в детстве он был так близок со своим дядей, можно сказать, дружил с ним. В молодости среди его знакомых и друзей было много тех, кто был старше его. А после пятидесяти лет его отношения больше стали складываться с юношами, особенно с образованными. Молодые парни не переставали посещать его дом. Но сейчас он был один. Совсем один! Ни взрослые, ни дети не посещали  его дом. Да, неделями никто двери его дома не открывал, неделями никто ему не звонил. Сейчас компьютер был его дверью и телефоном. Только компьютер связывал его с жизнью за пределами дома. Он ещё и в интернете шутил, представляя себя друзьям и знакомым, если даже не весёлым и беззаботным, то всё равно не соответствующим истинному состоянию.

Потом боль появилась где-то около сердца. И вдруг он вспомнил(не знал, где-то читал или слышал), что кризис сердца начинается именно так. Не жаловался он на сердце и на здоровье, но какой прок ? Разве ангел смерти спрашивает о здоровье? Когда колено ставит на твою грудь, хочешь ты этого или нет, если пришёл, то заберёт свою жертву. И страх овладел его сердцем. Он не был трусливым человеком. В своей жизни испытал много тяжёлых дней, два раза был лицом к лицу со смертью и не отвернулся, не испугался её. Но сейчас испугался. Сначала хотел позвонить в скорую помощь, но отказался от этой мысли. Приедут и увидят его состояние, не скажут ли: « Из-за чего ты нас вызвал?» Конечно, если со стороны посмотришь, не такой уж больной, чтобы вызывать скорую. Ну, скажем, вызвал: приедут, измерят его температуру и давление, можно быть уверенным, что всё в норме. Да, могут прослушать и его сердце, но пульс  был таким как всегда. После всего этого, вероятно, среди них будут такие  люди, которые скажут : « Ты  из-за пустяка нас побеспокоил, а сейчас, возможно, в нас нуждаются тяжелобольные люди».  Какой даст ответ ? Скажет, что испугался. Не пойдёт. Скажут: «Если ты боишься того, чего нет, тогда ты нуждаешься не в скорой помощи, сходи к врачу-психиатру». Нет, не получится сейчас вызывать скорую.

Сидя на своём месте у компьютера, он посмотрел в окно. Но ничего на улице  не увидел, скорее всего, его глаза ничего не искали, чтобы увидеть. Его глаза были открыты, но ничего не видели.  Сейчас окружающая реальность в его глазах предстала в каком-то тумане. Сейчас для него не имело значения увиденное глазами, сейчас в его голове был ураган мыслей, мысли разгулялись: ходили друг над другом, друг под другом, наступали друг на друга, и в конце концов они все вертелись вокруг одного слова. Смерть! До сих пор он не рассчитывал, что может умереть. Был здоров, поставил перед собою большие цели и был уверен, что достигнет всех этих целей. Но сейчас между ним и этими целями появилась «смерть». Он не знал, откуда пришла эта напасть. Он до этого момента не рассчитывал, что может умереть. Но вот, пришла и, как ночная тень, остановилась возле него! Да, в его расчётах не было смерти, но всё же, когда речь шла о смерти вообще, он нормально её  воспринимал.

Смерть людей была, есть и будет. Ещё никто не смог победить смерть и не дай Бог сможет. После трёхсот лет Азраил поставил колено и на грудь пророка Моисея, забрав у него жизнь. Не было в его расчётах смерти, даже иногда шутил о ней : « После смерти моя душа перевоплотится в хорошенькую, умную и шуструю девушку». Он сам не знал, почему именно в девушку. Однажды так сказал, сейчас уже не хотел отказываться от своих слов, читать новые истории о перевоплощении своей души. Честно говоря, иногда он такое рассказывал, что сам забывал, правда ли это или его выдумки. В юношеские годы иногда ради смеха рассказывал небывалые истории. Но когда эти истории много раз пересказывались, то уже для него покрывались завесой правды. Он сам уже не знал, это правда или же выдумки. Но если они были ложью, то были такой ложью, которая не причиняла никому вреда. Он нисколько ею не хвалился,  лишь делал веселее беседу. Но вот, смерть в облике, не угодному его сердцу, остановилась возле него. Да, он не боялся самой смерти, но не хотел подобной смерти. Он хотел умереть в кругу братьев и сестёр, близких и родных, знакомых и друзей. Он хотел, чтоб его тело предали земле на кладбище в их селе, где могилы его отца и матери. Он хотел, чтобы ему устроили езидские похороны, чтобы его омыли шехи и пиры, чтоб прочитали кавлы и бейты. Он хотел, чтобы родственницы и знакомые оплакивали его, пели похоронные песнопения. Он хотел, чтобы его проводили в последний путь, так как делали в их деревне. Ни больше, ни меньше. Но сейчас его левая рука стала слабой и опустилась вниз, тупая боль в груди свила себе гнездо, и иногда сердце болело. Он не знал, где-то читал или слышал, что это признаки сердечного кризиса. А если сейчас умрёт от остановки сердца?

До этого момента всё ему казалось обычным, ненормальные события произошли бы после его смерти. И сейчас в его голове был только этот вопрос: что случится после  его смерти? Может, спустя время его тело начнет разлагаться и издавать запах, и какой-то прохожий  позвонит в полицию. Он такого врагу не желал и искал выход из этого положения. Но не увидел ни одной дороги и стал взывать о помощи к Богу. Всевышний-надежда отчаявшихся, когда перед людьми не остаётся ни одна дорога,  тогда взывают к Богу. Сейчас его надеждой остался только Всевышний.   « Господь, я прожил жизнь с честью, никого не обидел, сколько мог, помогал бедным, факирам и обездоленным. Я преклоняюсь перед тобой, ты всё знаешь, ниспошли мне смерть достойную моей жизни и делам. Я большего от тебя не прошу. Не дай мне на старости лет стать посмешищем среди чужих людей». Слово «посмешище» ему было не по сердцу, но  он не захотел дважды повторять молитву. Да, он прожил достойную жизнь и хотел умереть достойно. Но если жизнь с честью немного зависела от него, то, к несчастью, возможность умереть с честью он упустил. Вернее, не упустил, а не имел такой возможности. Это стало заботой из забот. Откуда взять смерть с честью? Ну, скажем, сейчас тут умрёт, что он сделает? Что может сделать ? Что в его силах? Он может сейчас умереть, и неделями никто не будет знать, что он  умер. От этой мысли он вспотел и заметил, что бельё на нём промокло от пота. Это тоже в его жизни было чем-то новым: когда из-за чего-то переживал или же предчувствовал нехорошие события, им овладевал страх, и  сразу он начинал потеть. Если было прохладно, спустя  время пот на нём становился холодным, и бывало, что его охватывала дрожь.

Сам не зная почему, он вспомнил похороны брата, скорее, что ему рассказывали о случившемся на похоронах. Особенно он хорошо вспомнил, что во время похорон, когда оплакивали  брата, и его имя упомянули в похоронной песне. Может, эмиграция тоже один из видов  смерти! Господи, если человек не может присутствовать на похоронах своего брата, тогда жизнь не стоит и нескольких грошей! Но боль в его груди свила себе гнездо, потихоньку распространялась, искала новые пути. Сейчас и под лопаткой колола боль. Его руки и так  слабо были опущены, теперь  колени начали слабеть. Он снова покрылся потом, одежда на нем не успела высохнуть, как снова промокла. Нет, так нельзя! Если так  будет продолжаться в доме, двери которого неделями никто не открывает, и никто не звонит, умрёт, и ты не знаешь, сколько дней никто не будет знать, что он умер. Быть может, его тело начнёт издавать запаха и из-за этого запаха соседи или проходящие мимо дома узнают, что он умер. От этой последней мысли к горлу подкатил ком, может, и слёзы были в глазах. Он такого даже врагу не пожелал бы.

Сейчас он хотел, чтобы кто-то был рядом. Супруга, с которой развелся вот уже несколько лет. Сын, который с ним не общался и не знал, где он сейчас. Дочка, которая  его обвиняла в своей отдалённости от всех. Пусть  один человек сейчас был бы рядом с ним, без разницы кто! Пусть был бы рядом кто-то из врагов! Даже враг! Но сейчас рядом с ним никого не было, он был один. Совсем один! Его руки стали слабыми и  висели, где-то близко от сердца чувствовалась боль, и эта боль отдавала в лопатку… … Встал, надел куртку, вышел на улицу  и с болью, которая появилась  и стала ещё сильнее, направился к торговому центру. Медленно шёл, ступал маленькими шагами. Его руки безвольно висели, голова склонилась под тяжестью дум, спина стала немного сутулой… Прохладный ветер остудил его жар и вызвал дрожь. Может быть,  быстрее пошёл бы, чтобы согреться. Но он продолжал идти медленно, он хотел, чтобы у него хватило сил до торгового центра. Сейчас холод и дрожь по телу ему были нипочём, сейчас он только желал дойти до торгового центра.

Здесь было много людей, была толпа, кто-нибудь увидел бы, как он упал….

Автор: Тосне Рашид, 2010

Перевод с курдского: Екатерина Амеян,2015

Об авторе

RiaTaza

Информационный сайт о курдах и Курдистане; Администрация сайта приглашает к сотрудничеству всех заинтересованных лиц, создайте свой блог на RIATAZA, за подробностями обращайтесь по адресу info@riataza.com

Похожие записи