До референдума о

Независимости Курдистана

осталось:

Вы за независимость Курдистана?

Загрузка ... Загрузка ...

Далеко ли до Курдистана?

Далеко ли до Курдистана?

В Москве прошел 37 международный кинофестиваль.  В этом году в программу фестиваля  был включён и специальный эксклюзивный проект, озаглавленный «Феномен курдского кино». И именно этот факт подвиг меня получить аккредитацию с тем, чтобы, во-первых, посмотреть заявленные фильмы, а, во-вторых, лелеяла  надежду взять интервью у тех, кто будет представлять курдское кино. На сайте фестиваля этот анонс сопровождался весьма  странной информацией.

Вот она, эта заметочка: «Курды — этническое сообщество, проживающее на территории нескольких государств (в частности, в Ираке, Турции и Армении), — яркий пример драматизма исторического процесса и его самобытного творческого преображения, получившего особо яркое выражение именно на экране, ибо в 20-21 веках развитие «седьмого искусства» и катаклизмы в судьбах курдского народа разворачивались параллельно.  В рамках Московского  кинофестиваля уже было представлено творчество ведущих режиссёров и фильмы, связанные с культурой курдов, в особенности ранние фильмы иранца Мохсена Махмальбафа («Габбех») и работы армянского  курда Хинера Салема («Лимонная водка»).

Нынешняя программа призвана дополнить и расширить представления, как специалистов, так и фестивальной аудитории о феномене курдского кино. Её открывает классический турецкий фильм «Дорога», написанный Йылмазом Гюнеем и поставленный под его руководством в период пребывания в тюрьме политзаключённым. Завершает программу иракская лента «Память в камне» — драматическая история режиссёра, некогда вдохновлённого «Дорогой» и ныне осуществляющего реконструкцию трагического эпизода уничтожения курдов в Ираке. Зрители увидят также одну из последних работ классика иранского кино Бахмана Гобади, фильм курдской проблематики, снятый в Болгарии, и неожиданную по жанровому решению итальянскую картину режиссёра-курда».

Первое предложение повергло меня в уныние. Даже и не поняла, о чём этот поток сознания. Интересно, с какой целью  и кем была написана  эта  развесистая клюква?  Конечно же, можно было бы и не обращать внимания на всю эту  белиберду, да беда в том, что подобного рода «чушь», а может и вполне себе осознанная провокация и умысел,  таки прописались во многих материалах о курдах и живут себе никем не опровергнутые и не оспоренные, нанося огромный вред правде и фактам.  Это как та байка, неизвестно кем и когда подброшенная, а впоследствии укоренённая и в сознании многих и в представлениях и высказываниях добрейших наших соседей, а там и во многих научных работах о курдах, что народ сей есть  кочевники и всегда таковым и был.

А это, согласитесь, уже совсем другая история и культура,  образ жизни,  нравы,  стремления,  права, претензии и совсем другой уровень участия в мировом цивилизационном процессе. Это другая духовность, другое мировоззрение. Не хочу и не могу сказать, что хуже, конечно, нет. Просто, с другим контекстом и самовыражением,  по другому обустроенное. Это совершенно иной мир развития, иные ценности и иные привязанности. Потому как  незачем, да и  недосуг кочевникам  задаваться  мучительными  вопросами  бытия, возделывать почву, творить культуру оседлой жизни, то есть созидать,  строить и оставлять на той земле, где ты живёшь, умираешь, но и, самое главное, продолжаешь род свой и племя своё, народ свой,  что-то непреходящее, важное и вечное.  Ибо только так можно  и должно укорениться и наполниться высоким содержанием. А у  кочевых племён и народов был иной нрав, возможно даже иное предначертание, и совсем другая энергетика, состав крови что ли другой,  кипящий:  звала дорога, новые завоевания и вечная гонка опустошительных набегов в поисках  обогащения, ценой тысяч и тысяч жизней, моря крови, разрухи и разора,  страха, а в конце-концов потерь и упадка. Этот мир был очень хорошо организован, а потому побеждал, но он был выстроен исключительно по законам войны. Такой мир не может быть вечным, он обречен.  И это другая история, к курдам  никогда  не относящаяся.

Да, да, курды, но исключительно только сельское население, не городской люд и не воинство, вели полукочевой образ жизни.   Система хозяйствования у курдов была очень многообразной и очень развитой.  И в этой системе огромное место занимала  такая отрасль как животноводство, скотоводство, а соответственно и все составляющие  такого быта. Уходя на кочевья,  на  летний  выпас,  люди  всегда возвращались на зиму в свои деревни, к обустроенной жизни. Параллельно  развивались ремесленничество, торговля, градостроение, науки, религия, письменность.  Курды обустраивали ещё многие тысячелетия тому назад свою территорию.

Народ курдский всегда жил на своей, только на своей Богом данной земле, и эта земля уже очень давно, с  далёких и незапамятных  времён называется Курдистаном,  где вопреки всем историческим коллизиям и коловратности судеб не только людей, но и народов, помнят по сей день «откуда есть пошла  земля курдская»,  чему и кому они  наследуют, и что им было когда-то завещано   великими религиями древних курдских империй.

А представлять более чем 40 миллионный народ как некое этническое сообщество, такое бесправное «братство крови», проживающее  на территории  неких  государств,  ну,  для  этого надо иметь весьма своеобразное  воображение, либо быть совсем без оного.

Ну, и чтобы закрыть уже эту тему и начать рассказ собственно о фестивале, скажу только, что  Хинер Салим,  уроженец Южного Курдистана, стольного града Эрбиль, давно уже живущий во Франции, известный режиссёр, художник и писатель, никак не может быть назван «армянским курдом». Об «армянском лаваше» я наслышана, а вот «армянский курд» — это что-то новое. И фильм его называется не  «Лимонная водка», а  «Водка Лимон».

Итак, поговорим о ХХХVII  Московском кинофестивале.

Это, вне всякого сомнения, один из самых почитаемых, старейших и  влиятельных  кинофорумов, где показывают первоклассное кино, громкие премьеры, интересные ретроспективы, где встречаются гранды мировой киноиндустрии, где зажигаются новые звёзды, где атмосфера всегда благожелательная, а критика справедливая.

Я очень счастлива, что кому-то пришла в голову мысль рассказать в одном из спецпроектов о таком  значимом и знаковом явлении  мирового кино как курдское кино.

Справедливости ради надо отметить, что это не первая такая презентация  работ курдских режиссёров в рамках Московского фестиваля. И имена многих курдских постановщиков на слуху у  искушённых российских зрителей.  Я очень надеюсь, что подобная практика будет продолжена, и не далёк тот день, когда курдские фильмы будут в прокате  в российских  кинотеатрах, а телезрители, особенно киногурманы, будут  предвкушать просмотр  фильмов, снятых при участии курдских режиссёров и курдских артистов.

Должна сказать, что уже давно курдское кино является полноценным участником на многих первостатейных  фестивальных площадках, участвует в конкурсных показах и завоёвывает  высокие призы и награды.  А  в  России  курдам   этот  путь  ещё  предстоит, я в этом уверенна с очень высокой степенью вероятности.

Начиная с великого Йылмаза Гюнея курдское кино сразу заявило о своём необычном характере, стилистике, такой чарующей манере существования в кадре, потрясающей энергетике, буквально сотрясающей белое полотно экрана. Грань между мейнстримом и авторским кино  у курдов всегда  очень тонкая, скорее, это такой арт-мейнстрим, и этим такое  кино особенно  пленительно.  Хотя есть фильмы и абсолютно арт-хаусные. Один только «Полумесяц» Бахмана Гобади чего стоит. Мне  вообще нравятся такие фильмы, завораживающие и зачаровывающие.

Фильмом  открытия на фестивале стал последний на сегодняшний день фильм  блистательного французского  режиссёра Жан-Жака Анно — экранизация романа-бестселлера «Le dernier loup” / Последний волк /, в русском прокате фильм называется «Тотем волка». Очень красивая и очень мощно снятая эпопея  об укладе жизни  кочевого народа,  жителей Внутренней Монголии.  Так страшно и так разрушительно  бездумное  вмешательство человека в хрупкий баланс, установленный между  людьми и волками.

Такие высокие понятия как свобода, ответственность, жизнь ничего не стоят, когда человек переступает грань дозволенного  и вторгается  в закрытый,  мистический мир  почти божественных животных — волков, которые сняты так, что чувствуешь их дыхание, прикосновения вздыбленной шерсти, застываешь от их  завораживающих глаз, а в них всё: ум, сила, мощь, величие. Намагниченный воздух буквально пропитан  энергией удивительной земли, древними мифами, поверьями и извечным противостоянием между природой и человеком.

Лейтмотивом становятся очень важные слова одного из героев, старика Абе, о том, что так важно не расплескать и не растерять себя, не противопоставлять себя природе, не уничтожать всё окрест себя.   Мир  кочевой  жизни,  формировавшийся тысячелетиями и накопивший огромный опыт  по выживанию, он  очень архаичный и предельно суровый. И  лобовое столкновение  цивилизации с  кочевым  образом  жизни,  с  устоявшимися традициями   и  с верой , что мир именно таков, какой он есть и он нерушим, приводят чаще всего к драматическим последствиям.  А ещё старик говорил о том, что многие беды от того, что история Монголии писалась врагами.

Да, это и вправду  беда, для любого народа.  Так важно очистить свою историю от наслоений, от забвения, от искажений и присвоения другими.  И курдам также предстоит огромная работа по восстановлению всей правды о своей древней истории, собрать всё по крупицам, отсечь всю ложь и  наветы.

Как удивительна магия кино и как удивительны и искренни те чувства, которые переживаются нами от тех образов и от тех событий, которые разворачиваются на экране.

Фильм-боль, фильм-обвинение  «Воспоминания на камне» курдского режиссёра Шавката  Амина Корки в соавторстве со сценаристом Мехметом Актасом  повествует о страшной ране нанесённой курдам режимом Саддама. Снят он  как фильм о том, как съёмочная группа пытается снять свой фильм: такой фильм в фильме. Возможно,  именно поэтому мы сострадаем и сопереживаем главной теме, но при этом у зрителя есть возможность  чувствовать и ту добрую атмосферу  дружбы,  неистребимого чувства собственного достоинства, присущего курдам, уважения  и поддержки, которые царят на площадке.
Конечно, если площадкой можно назвать заброшенный двор огромной бетонной крепости Незарк, бывшей тюрьмы, где пытали, умерщвляли, издевались над десятками тысяч  курдов  приспешники Саддама. Фильм об Анфале, о том, что об этом надо говорить, писать, снимать фильм, об этом надо  помнить. Всё в этом пространстве, где ещё стоят виселицы, а стены камер испещрены  именами тех, кто обречён и приговорён, свидетельствуют о той боли, ужасе, страхе, которые курды испили сполна.

Как об этом не забыть, как не предать это забвению?  Может не строить именно в этой тюрьме ресторан и увеселительные заведения? Они, конечно, тоже нужны, но в другом месте. Алчный и всеядный бизнес не должен осквернять то место, которое стало лобным для тысяч и тысяч людей. И так важно  ещё преодолеть и переосмыслить многие замшелые  традиции и нравы, царящие в курдском обществе. Фильм не простой, скажем так, не прямолинейный, но обо всём этом  очень деликатно и очень терпеливо пытается донести свою боль и тревогу большая  съёмочная группа.  А ещё в этом фильме сыграли Шима Молай и Назми Кирик — состоявшиеся и уже хорошо известные курдские артисты. И вот что ещё любопытно: оператор этого фильма Салем Салавати. Почти уверенна, что это тот самый Салем Салавати, чей фильм «Прошлой зимой»  победил в номинации «Лучшего  полнометражного игрового фильма» на 10 Казанском международном фестивале.  Салем Салавати — один из прославленных курдских режиссёров из Ирана.

Так непросто сегодня снимать кино в Курдистане:   очень хлипкая инфраструктура, мало кинотеатров, слабое финансирование. И об этом тоже фильм Шавката Амина Корки и его соратников.  Но насколько я знаю, в Курдистане есть понимание того, как важна работа в этом направлении. Это обнадёживает.

К большому огорчению, заявленная картина Йылмаза Гюнея «Дорога» не была представлена  на фестивале. Трудно сказать, почему. В 1982 году этот фильм буквально взорвал  аудиторию Каннского фестиваля, став откровением и потрясением для многих.

Именно тогда ФИПРЕССИ назвала курдского  режиссёра, сценариста и артиста в числе топ- 10  выдающихся режиссёров эпохи. Я даже немного завидую тем, кто ещё так и не видел этого фильма и им ещё предстоят  потрясающие эмоции  при просмотре этого шедевра. Фильм был удостоен Золотой пальмовой ветви, иного  не могло и быть.

Не случился и обещанный последний фильм Бахмана Гобади. Да и  почти никого из представителей курдского кино на фестивале не было. Могу только догадываться о причине: кризис. Кстати, в этом году организаторы были очень осторожны в предварительных прогнозах о том, кто из мировых звёзд прибудет на Московский кинофорум. И сроки  проведения фестиваля и конкурсные ленты были  сокращены. И тем не менее, программа была очень насыщенная и качественная во всех смыслах.

Среди девяти фильмов, которые составляли  ретроспективу турецких фильмов был и  фильм Эрола Минташа «Klama dayika min»  /»Песня моей матери»/. Вот уж действительно знамение времени, ещё совсем недавно такое и представить было бы невозможно.  А сегодня курдское кино становится полноправной  и полноценной частью турецкого кино. Конечно, этому способствовали  многие составляющие и многие факторы.

Это  пленительный курдский  фильм,  без всяких там изысков и приманок.  Такое простое кино, скупое на какие-то режиссёрские излишества, с  очень медлительной, неторопливой  камерой,  и минимализмом во всём. И сюжет какой-то бесхитростный: старая курдянка  Нигар никак не может смириться с  жизнью в Стамбуле. Единственное, вокруг чего сосредоточены её мысли и надежды — это возвращение домой, на родину. Она извела себя, сына, довела почти до абсурда каждый свой день и час.   Она навязчиво ищет какую-то кассету с записями песен какого-то курдского певца. Нет такой кассеты и никогда не было, как нет ни такого певца, ни такой песни.  Фантомные боли ампутированной родины.  Очень жаль, что в субтитрах на русском языке всё время говорится о «посёлке», куда Нигар хочет вернуться. Это такое непопадание в тему фильма. Никакой посёлок никогда не упоминался, она говорила всегда  welat, родина.

Она хочет вернуться на родину, в Курдистан. Но, к сожалению, ей уже не суждено увидеть свой дом. И ведь она это понимает, эта старая, мудрая, гордая курдская женщина знает, что туда она уже никогда не дойдёт, не придёт и не припадёт, не вдохнёт этот воздух и не окинет взором это родное пространство. Нигар умирает.

Но туда обязательно придёт её сын Али. Последние кадры фильма очень оптимистичны. Камера не может даже охватить, а экран вместить в себя  всю эту ширь и высь, всю громаду прекрасной курдской земли. Звучит песня курдского дангбежа, а Али ведёт урок в своей школе, как всегда очень артистично рассказывает на курдском языке своим курдским ученикам поучительные истории. Это ещё не явь, это его сон-мечта. Но это грядёт.

Не буду делать никаких аналогий и разъяснений, они очевидны.

Съёмочную группу представлял артист, который сыграл главного героя, сына Нигар учителя Али, Фейаз  Думан.  Он хорошо известен и в Турции и за её пределами, много снимается в кино, но основной своей работой считает театр. Снимался и у Хинера Салима в двух его фильмах: «Мой милый Пепперленд» и «Если ты умрёшь, я тебя убью». Он рассказал о женщине, которая сыграла так блестяще роль Нигар. Это старая курдянка, очень далёкая от кино, никогда не думавшая когда-нибудь оказаться  в такой переделке и стать киноартисткой. Яростно сопротивлялась этому, категорически была против и никакие просьбы и увещевания режиссёра не смогли сломить её упорство. И только большая семья смогла убедить её пойти на такой с её точки зрения странный поступок. Конечно же, она и понятия не имела и не понимала ничего о «предлагаемых обстоятельствах». Она не играла, она просто жила в кадре, как в жизни, естественно и просто. Да, а большая семья  не пропустила ни одного съёмочного дня, таково было её условие.

Очень важный и значимый для сегодняшней курдской действительности фильм, а для  Эрола Минташа — это первый опыт полного метра. Очень удачный. И кстати, на прошлогоднем фестивале в столице Боснии и Герцеговины этот фильм получил главную премию  фестиваля «Сердце Сараево», а Фейаз Думан  получил эту премию как лучший актёр.

Госпожа  Элиф Дагдевирен, генеральный директор «Cinema of Turkey», представляя этот фильм сказала, что эта картина отражает те изменения, которые произошли в Турции. С этим трудно не согласиться.

Среди турецкой ретроспективы есть ещё один фильм, который называется «Сон бабочки». Я не успела ещё его посмотреть, но обязательно это сделаю. Не знаю даже точно о чём эта лента, единственное, что я знаю, это то, что режиссёром, сценаристом и одним из исполнителей картины является  мегазвезда турецкого  кино,  блистательный интеллектуал и высочайший профессионал,  курд Йылмаз Эрдоган. А одну из  главных ролей сыграла  Бальчим Бильгин, та самая Бальчим, которая пленила Канны в 2005 году,  сыграв свою первую роль в фильме Хинера Салима «Нулевой километр». Прошло десять лет и Бальчим сделала головокружительную карьеру, много снимается и очень популярна. Её любит публика, её охотно приглашают в свои фильмы и турецкие, и курдские режиссёры. Она правнучка шейх Саида и она жена Йылмаза Эрдогана.

К сожалению, не смогла посмотреть фильм итальянского режиссёра курда Фариборза Камкари «Пицца и финики». Нельзя объять необъятное: хороших картин много, но времени, увы…  Знаю только, что режиссёр Камкари  имеет  репутацию очень талантливого человека и он бывает представлен на многих фестивалях. В Италии его знают, любят и он очень популярен. Один из его самых известных фильмов «Цветы Киркука» получил много наград на самых разных кинофорумах.

Фильм болгарского режиссёра Антония Дончева «Женщина моей жизни»  — это рассказ о любви  курдского парня  и девушки, которые были помолвлены ещё детьми.  Но суждено им было встретиться  через много лет, в чужой стране. Судьба этих двух молодых людей неразрывно связана со всем тем, что обрушилось на курдский народ  в кровавую эпоху саддамовской тирании.  Это и борьба курдов за свою свободу, это и о том, как не просто складывалась история курдского сопротивления, о том, как в курдском движении  действовали провокаторы вкупе с предателями и убийцами из среды самих курдов. Всё это было совсем недавно, но, полагаю, такое может быть происходит и сегодня.

Смотрится фильм с интересом,  хорошо снят, превосходная игра артистов, ну, и любопытен в плане раскрытия очень непростых страниц современной курдской истории, так тесно переплетённой со всем тем, что происходит сегодня в мире.

Про фильм «Сироты» курдского режиссёра Карзана Кадера скажу, что это лучшее, что я видела  за последнее время. Спазм в горле появился прямо с первых же кадров и так до самого конца фильма.

История жизни двух мальчишек, братьев Дана и Зана, круглых сирот, без крова и крыши над головой, без поддержки, любви, простейшей заботы, снята так , что это мало кому удаётся. Гениальное кино. То, как играют эти дети, главные герои  фильма, потрясает. Знаю, что на одном фестивале, потрясённый и фильмом и  игрой юных исполнителей Бернардо  Бертолуччи  поинтересовался у Карзана Кадера, кто, где и как научил этих детей так играть. На что Кадер совершенно искренне сказал: «У Вас, маэстро. Мы Ваши ученики».

Не хочу пересказывать сюжет картины в надежде, что каждый обязательно найдёт полтора часа времени, чтобы испытать огромную радость, и грусть, и потрясения, и огромное счастье.  Это история о  детях Курдистана —  милых, добрых, чистых, светлых, очень терпеливых, смекалистых и умных,  преданных друг другу до самозабвения.

Так много аналогий в этом фильме, он так многозначителен и он так оптимистичен.

Дана и Зана — они и есть Курдистан и вся их история и есть история  Курдистана. Тот путь, который они проделали, пережив столько опасностей, потрясений, помог им понять самое главное и сокровенное: они у себя дома, надеяться они могут только на себя, и не надо бежать в какую-то загадочную Америку  в  поисках Супермена.

-Не нужна нам никакая Америка! — кричал Зана в последних кадрах.

-Да! — вторил ему Дана, — я сам Супермен!

Знаете, это чистая правда. Они и есть Супермены. Оба.

Что объединяет все курдские фильмы?  Думаю, это образ, символ  дороги. Той самой дороги, которая ведёт в Курдистан. Так или иначе, но всё вертится вокруг этой темы. Это  самое сакральное.  Каждый идёт своим путём, но все хотят попасть на ту самую главную магистраль. Не простой путь, но дорогу эту осилит только идущий.

Так далеко ли до Курдистана? А вот это каждый решает сам. У каждого свои преодоления сомнений, томительных ожиданий, возвышенных надежд и призрачных иллюзий.

А я думаю, что мы почти дошли. Курдистан  за ближайшим поворотом, главное, не проехать и не пройти этот поворот.

Аза Авдали

Riataza

Источник записи:Аза Авдали

Об авторе

Аза Авдали

Журналист; Образование: Тбилисский государственный университет

Похожие записи